Александр Кальнов – Кто Я? (страница 13)

Наружное освещение автоматически погасло, и тихая спокойная лирическая музыка перестала играть, погрузив яхту в какофонию не менее прекрасных природных звуков, окруживших её со всех сторон.

Где–то в Океании.

Остров.

Время неопределенно.

Когда на остров опустилась тропическая ночь, он ожил, просыпаясь от дневного сна. Птицы, животные, различные насекомые и другие его жители встрепенулись, словно после долгой спячки. То тут, то там раздавалось карканье и перекличка птиц, летящих над верхушками пальм или перелетающих от кустарника к кустарнику. Иногда, где-то далеко раздавалась животный клич такой силы и продолжительности, что по всей коже невольно пробегало стадо мурашек, окатывая организм холодном, несмотря на влажный душный климат.

София и Александр оставили плот на побережье, закидав его листьями и разобрав каждый себе оружие с необходимыми боеприпасами. Сокольский повесил на себя сумку с взрывчаткой и остальным оружием, и от зудящей мысли, что у него за спиной болтается это смертельная чертовщина, поневоле становилось жутко.

Прошло три часа с того момента как покинули место убийства и двинулись в путь, в неизвестность. Шли они довольно медленно, вслушиваясь в каждый природный звук, шорох, эхо. Периодически, София останавливала юношу резким движением поднятой вверх руки и всматривалась в, казалось бы, непроглядную пальмовую рощу, где каждая тень, казалось, скрывала убийцу. После тщательного и внимательного анализа местности София делала той же рукой жест призывающий двигаться дальше, и путники продолжали плавное продвижение в неизвестность.

Александр, прикидывая скорость и направление движения начал понимать, что они двигаются не параллельно побережью, а углубляются внутрь острова. От воспоминаний о нападавшем диком персонаже, в мозгу сразу же позванивал тревожный колокольчик.

– Надо было оставаться на пляже, – мысленно заключал Сокольский, – но и там не безопасно. Чёрт, как хочется домой! – и от этой мысли юноша попытался представить свой дом. Напрягая каждую клетку своего головного мозга, Сокольский увидел странную картину прошлых лет.

…жарко. Солнце, раскаленное и ярко сияющее, напекает голову. Он, стоя в видавших лучшие времена джинсовых шортах, сложив руки на конце палки, смотрит на дом. Нет, это не палка, это садовая тяпка. В горле давно пересохло, но приступ жажды ещё не наступил. Глаза его устремлены на большой дом из красного кирпича, увенчанный бордовой крышей из металлочерепицы. Поверхность оконного стекла поблескивает в лучах полуденного солнца.

Вдруг рядом с ногой проскользнуло что-то пушистое. Опустив взгляд вниз, юноша добродушно улыбнулся, услышав звук «мяу». Кошка. Приметив хозяина, кошка завиляла хвостом и кинулась кататься по тёплой сухой и пыльной земле, периодически мяукая и урча.

Положив тяпку на землю и присев на корточки, он начал гладить питомца по гладкой и ухоженной шерсти. Урчание стало ещё громче. Высокие фруктовые деревья, высаженные симметрично по огороду, слегка шуршали листьями от лёгкого ветерка. Где-то пахло черешней, где-то растущей мелиссой и виноградником, где-то слышалось чириканье птиц и лай соседской собаки.

Вдруг за спиной раздался чей-то до боли знакомый с детства голос. Мама. Она звала к столу на обед, и сообщила, что папа и сестра уже ждут. Он встал, повернулся к маме, улыбнулся и пошёл неспешно в дом…

– У меня есть семья! – прошептал Александр, и по телу прокатилась тёплая волна положительных эмоций.

– У многих она есть, – шепотом проговорила София, быстро повернувшись и окинув взором тёмный силуэт Александра, – вспомнил что-нибудь?

– Да, кажется эта была фазенда, – ответил паренек, пробираясь за Софией через мелкую растительность и кустарники, – семейный дом, в довольно тёплом месте. Но не там, где я живу.

– Не в Москве значит, – прошептала София, ступая вперед словно пантера, входя в чужие владения, – многие имеют дома в Подмосковье и близлежащих областях.

– Нет, там всё другое, растения, запахи, небо. И климат весьма жаркий, – ответил Александр, представляя ту жару, которая давила не него тогда.

– Счастливчик, каждый хотел бы домик в тёплых краях! – заключила София шёпотом и продолжила крадущийся путь в роще – вспомнишь, не переживай.

– Надеюсь, – ответил юноша и тут же уткнулся в спину резко остановившейся Софии.

Впереди, в метрах семи от них в свете звёзд и луны, на небольшой опушке среди пальм стояло четырёхметровое каменное изваяние. Исполинский таинственный идол.

– Что за? – вслух прошептал Александр удивлённо, но София быстро прижала свободную руку к его губам, и юноша смолк, пожав плечами виновато.

Медленно, водя в разные стороны дулом чёрного карабина, София, бесшумно передвигая ногами, обошла небольшую опушку и окинула идола взглядом от основания до верха.

Сокольский подошёл к ней. Внимательно озирая каменное изваяние, он едва слышно прошептал, – похоже он тут тусуется не один век.

Всматриваясь в испещренное ветрами и временем изваяние древних мастеров, поросшее от основания до середины травой и мхом, Александр добавил, – а может быть и не одно тысячелетие.

– Скорее всего, – ответила София, приглядываясь к замысловатым пиктограммам. Рисунки были высечены древним мастером с высокой точностью к деталям и аккуратными рядами раскинулись на передней части идола.

Сокольский, ведомый странным желанием, медленно потянулся рукой к идолу, но София снова прервала его порыв.

– Не стоит! – быстро остановила она его руку своей и почувствовала некое смущение за то, что сильно стиснула кисть юноши. Немного помедлив, она добавила, – не стоит его тревожить. Мало ли что.

Сокольский, сквозь ночное пространство заглянул ей в почти чёрные глаза, и едва не прыснув от смеха, добавил – и нас накроет древнее проклятье! Хотя ты у нас специалист по всему, что есть на свете. Может, поделишься соображениями что это такое?

София приняла легкий укол с достоинством и тихо прошептала – Вы мужчины так и любите всё потрогать, прежде чем изучить объект и ознакомится с его сущностью.

– Н-у-у, кинестетика лучше всего помогает воспринимать окружающий Мир, особенно через призму приятных ощущений, – выдал юноша и повернулся к идолу.

– Память-таки тебе не совсем отшибло, – с саркастической ноткой продолжила София, которой пришлась по душе словесная игра, – умными словами оперируешь.

– По-видимому, я ещё и не такое могу! – ответил Александр, сдерживая ухмылку, – раз череда событий в жизни привела меня на этот остров.

София вздохнула, посмотрев на юношу в потрёпанных шортах и футболке. Перекинув взгляд на каменное изваяние, погруженное в многовековое молчание, она мысленно добавила, – что есть, то есть. Такие приключения – удел не для рядового смертного. Бог с ним, о чём это я? Нужны ответы на вопросы, чёрт их побери!

– Это не египетское письмо и точно не письменность майя, – предложил шепотом Сокольский, вспоминая образцы письменности различных древних цивилизаций, знания о которых вдруг начавших всплывать из подсознания сами собой. – Очень отдалённо похоже на смесь финикийского письма с другим… но вот с каким? – заключил Александр, указывая пальцем на иероглиф, напоминающий лодку, стоящий рядом с чем-то похожим на древнюю букву.

      София, будучи специалистом по современным европейским и азиатским языкам, знала историю их возникновения от языков, корнями уходящих глубоко в прошлое человечества. Она смотрела на символы, значение которых так и вертелось в голове, но язык всё никак не мог вымолвить их перевод.

– Похоже, ты любил просиживать за книжками, – ответила София. Указав на ряд символом, имевших отдаленное подобие букв, она пояснила, – это финикийский алфавит. Он был родоначальником большинства известных человечеству письменных систем. Финикийский алфавит насчитывал двадцать две согласные буквы.

– А гласные? – спросил юноша, представляя письмо, записанное справа налево без гласных определяющих звуков.

– Вместо гласных зачастую вставлялись диакритические знаки, служившие дополняющим элементом при различии множества гласных звуков. Гласные могли иметь разную интонацию и произношение, и соответственно меняющийся смысл слова. Поэту и использовалась такая сложная на вид система записи. Древние языки были гораздо сложнее, и с прогрессом человечества шли по системе упрощения правил написания, чтения и произношения. Здесь с тобой мы наблюдаем запись финикийского языка вперемешку с…, – София немного задумалась, закусив губу, вглядываясь в буквы, приобретавшие при слабом свете луны магический оттенок, – с местным самостоятельным языком. Эти иероглифы не вызывают у меня в памяти какие-либо ассоциации с другими древними письменностями.

– Лодка есть лодка! – буркнул Александр, оглянувшись вокруг на пальмы и кустарники, таящие в себе и ночной покой, и непонятное чувство древней таинственности. Повернувшись к каменному идолу, шёпотом добавил, – если бы я не знал, как написать фразу красивая женская фигура, то я, скорее всего бы нарисовал её во всей красе, ну или примитивно, так как делали это пещерные люди, рисуя угольком на стенах своей пещеры ритуал охоты на мамонта.

София чуть не прыснула от смеха, по поводу такого пошлого примитивного сравнения, но в целом поняла, – Сокольский был прав. И ведь точно, если не знаешь, как объяснить слово далекому иностранцу, то будь у тебя ручка и бумага под рукой, ты бы нарисовал тот предмет, который тебя интересует.