Александр Калмыков – Взлетают против ветра. Повесть (страница 6)

Мысленно Александр уже созрел для увольнения с завода. Для этого ему нужен был только повод. И такой повод возник.

Воскресным вечером он вернулся в общежитие после очередной поездки в Рождествено.

Войдя в свою комнату, он увидел в ней Михаила. На нем лица не было.

– Что случилось? – спросил Александр. – У тебя такой вид, как будто тебя к расстрелу приговорили.

– К расстрелу не приговорили. Но, проблемы есть, – ответил Михаил, – да, и у тебя, я думаю, они тоже появились не меньше, чем у меня.

– Какие у меня могут быть проблемы?

– Обыкновенные. Проверь своё имущество, свои вещи. Нас ограбили.

– Как ограбили?

– Очень просто. У меня, например, всю мою получку украли. Я деньги всегда клал под подушку. Утром они были на месте. А когда я после обеда хотел взять немного денег, чтобы пойти погулять, то увидел, что их под подушкой, вообще, нет. Ни рубля.

– А может быть, ты их переложил куда-нибудь?

– Нет. Их украли. Кто-то воспользовался нашим отсутствием и залез в нашу комнату. На какие деньги мне теперь жить? До следующей получки ещё далеко. И самое интересное то, что меня не было в комнате всего какой-то час. Я в магазин только сходил за хлебом и макаронами.

– Зря ты, Миша, деньги хранил под подушкой. Я тебе говорил об этом. Нужно было, как я, с собой их всегда носить.

– Нужно, не нужно, – хмуро пробурчал Михаил. – Ты, лучше проверь своё хозяйство, чем меня учить.

Из хозяйства у Александра был лишь один чемодан с его вещами, который лежал под кроватью. Александр не сдавал его в комнату хранения личных вещей, потому что этот чемодан заменял ему комод. В этом чемодане у него лежали основные вещи для ежедневного пользования. Всё остальное он давно отвёз в Рождествено к дяде.

Открыв свой чемодан, Александр увидел, что половины вещей в чемодане нет. Украдены были его лучшие вещи, среди которых был коричневый полувер отца.

Определив, таким образом, что обокрали не только Михаила, но и его, Александр молча сел на свою кровать. Открытый чемодан лежал перед ним. Посмотрев на содержимое чемодана, ещё раз, Александр закрыл его и в сердцах пнул чемодан ногой.

– Вот, суки! – выругался он. – Ну, что за люди? Последние трусы готовы стащить, чтобы…

Александр не договорил. Он лишь заскрипел зубами от бессильной злости.

И Михаил, и Александр, оба понимали, что жаловаться некому. С фактом кражи пришлось смириться. Милиция, как подумали оба, им всё равно не помогла бы.

И в эти мгновения у Александра возникло полное отвращение и к заводу, в котором он пока ещё работал, и к общежитию, в котором жил.

– Ну, всё, – подумал он. – Хватит всё это терпеть. На заводе глупый мастер, в общежитии воры. Завтра же уволюсь и уйду жить на частную квартиру.

На следующий день Александр подал начальнику цеха заявление об увольнении с завода. Отработав положенные две недели после подачи заявления, он покинул авиационный завод. Увольняясь, Александр ощутил в душе щемящее чувство сожаления о случившемся. Он словно расставался с чем-то для него важным. Однако, вспомнив о своих взаимоотношениях с мастером, он вздохнул с облегчением, когда получил свою трудовую книжку в отделе кадров завода. Теперь он был свободен. Однако, после увольнения ему легче не стало. Чуть позже он понял, что быть свободным, значит быть никому не нужным. Возникли жилищные проблемы. Увольнение с завода повлекло за собой выселение из общежития.

Покинув общежитие, он, однако, свой чемодан оставил на некоторое время у Михаила, а сам принялся искать себе комнату для переселения. Александр думал, что найти себе новое жильё он сможет быстро и без проблем, но найти подходящую квартиру сразу не смог. Возникла трудная ситуация. Рассчитывать на дом дяди в селе Рождествено он, тоже, пока не мог, потому что в самом разгаре была весна. Уже стояли довольно тёплые дни, и солнце интенсивно плавило лёд на Волге. Переправа через Волгу была невозможна до полного таяния льда на ней.

Для жителей села Рождествено переправа осуществлялась только в дневное время вертолётом Ми-4, который, набирая пассажиров на набережной, перевозил их через Волгу до околицы села, а затем, уже с другими пассажирами, возвращался обратно.

Для Александра этот вариант исключался и, к тому же, был накладным. Он мог пользоваться переправой по воздуху только в субботние и воскресные дни, когда не было занятий в институте. После занятий в институте, в ночное время, вертолёт не летал.

Александру ничего не оставалось делать, кроме того, как просить о помощи своих приятелей с дневного отделения института, которые жили в студенческом общежитии.

Такое решение он принял после того, как провёл две ночи подряд в зале ожидания железнодорожного вокзала, куда вынужден был отправляться ночевать после занятий в институте, а затем, с утра до вечера, бесцельно и бездомно блуждать по городу, не имея возможности ни отдохнуть по-человечески, ни позаниматься. Любимый город сразу стал для него чужим и жестоким.

Измученный двумя бессонными ночами, Александр во второй половине третьего дня нашёл в институте Бориса, с которым поступал учиться и с того времени довольно часто виделся с ним. Они поддерживали дружеские отношения. К этому времени Александр знал многих приятелей Бориса, которые учились с ним, и жили в одном общежитии.

Частые приходы Александра в гости к этим ребятам благоприятно отразились в нынешней ситуации. Его хорошо знали не только приятели Бориса, но и вахтёры общежития. Александра здесь давно все считали своим парнем, а вахтёры пропускали его в общежитие без всяких вопросов, словно он всегда жил в этом общежитии.

Александр нашёл Бориса в третьем корпусе института, вычислив его местонахождение по расписанию занятий. Дождавшись перерыва между занятиями, он встретился с Борисом в аудитории, и, объяснив свою ситуацию, попросил помощи.

– Мне бы три-четыре ночи переночевать у вас. За эти дни я найду себе какую-нибудь квартиру. Сегодня уже середина апреля. Не сегодня-завтра Волга очистится ото льда и начнётся нормальная переправа теплоходами. Если не получится найти квартиру, то буду плавать после занятий в Рождествено. Но это в ближайшее время. А пока где-то надо перекантоваться. Вся надежда на тебя и ребят. Помогите.

– Да, ситуация у тебя! – слушая Александра, тихо произнёс Борис. – Ты, давай, приходи вечером, когда все мы будем дома. Там всё решим. Не переживай, приютим. А, что ты такой мятый и взъерошенный?

– Две ночи на вокзале живу.

У Бориса удивлённо взметнулись вверх брови и округлились глаза.

– Ну, ты, даёшь! – удивился он. – Что, не мог раньше прийти и обо всём рассказать? Уже, наверное, нашли бы выход из этого положения.

Вечером Александр пошёл не на лекции в институт, а к ребятам в общежитие, надеясь на приют.

В общежитии ему нашли место, несмотря на то, что все койки у ребят были заняты. Выход нашли простой. Вместо койки Александру для ночёвок был предоставлен… стол.

Так он и поселился на несколько дней в общежитии среди приятелей Бориса, в их комнате.

О-о-о! С каким наслаждением Александр вытянулся на этом столе! После двух ночёвок на вокзале этот стол показался ему лучше дивана, а несколько старых курток были не хуже пуховой перины.

Вместо трёх-четырёх дней он прожил в студенческом общежитии две недели до самых первомайских праздников. Жил он это время обычной жизнью, придя в себя после двух суток бездомного кошмара. По вечерам ходил на занятия в институт. После занятий возвращался в общежитие и располагался для ночёвки на обеденном столе ребят.

Помехой он ни для кого не был, поскольку просыпался и вставал со своего стола рано и тут же уходил из общежития, чтобы не надоедать своим присутствием. Возвращался Александр поздно, тогда, когда стол уже никому не был нужен и большинство из ребят уже отдыхали.

Студенты со свойственным юмором относились к его ночёвкам на столе. Они иногда даже шутили по этому поводу, ставя свечку на стол, когда он, уставший за день, смиренно засыпал на их столе.

В конце апреля началась судоходная навигация на Волге. Наконец возобновилась теплоходная переправа через Волгу. Дождавшись первомайских праздников, Александр перебрался в Рождествено в дом к дяде.

Добираться до села ночью, после занятий в институте, тоже было не простым делом. Регулярная переправа по расписанию через Волгу хоть и выручала, но раньше, чем во втором часу ночи Александр добраться до дома дяди не мог. Его спасало только то, что днём он не работал и мог выспаться, а затем свободно планировать своё время.

По просьбе племянника дядя Ваня с большим трудом прописал его в своём доме. Оказалось, что и в сельсовете имеются самые настоящие бюрократы. Но всё обошлось благополучно. Александр по прописке отныне стал жителем села Рождествено.

Приближалась летняя экзаменационная сессия. Вдоволь намучившись за последние месяцы, Александр, во что бы то ни стало, решил досрочно сдать экзамены за первый курс института, чтобы поскорее поехать, домой в Бахкент к родителям и к своей любимой и там отдохнуть от всего пережитого.

Он успешно сдал все зачёты, а затем, также успешно сдал все экзамены. Экзамен, который по расписанию был последним, Александр сдал досрочно ещё до начала экзаменационной сессии. Таким образом, он приблизил время окончания первого курса. Сдав все экзамены за первый курс, он, измученный последними месяцами жизни в Куйбышеве, улетел домой, чтобы через месяц вернуться обратно в эту же жизнь и продолжить свой путь к достижению цели.