Александр Калмыков – Спасатель 2 (страница 35)

Ситуация зашла в тупик, но компромисс предложил боярин Проня, в церковных делах разбиравшийся мало, но зато обладавший практичной сметкой и житейской мудростью:

- Раз хиротония дело долгое, - рассудительно заметил Василий Дмитриевич, - то можно пока ограничиться принесением архиерейской присяги перед своей паствой.

Как напомнил боярин, паства здесь имеется в лице присутствующих в Греции козлян, да и не только их. Так как маленькому Городцу в личном епископе пока отказано и его приписали к новообразованной козельской епархии, то все городецкое посольство в полном составе отец Григорий может считать своими прихожанами. Вот пусть священник перед ними и совершит обряд принесения присяги, и тогда русины смогут честно сказать, то это де наш козельский епископ.

На том и порешили, тем более что дел еще имелось невпроворот - как административных, так и военных. Эллинскую милицию, выросшую к этому времени до восьми сотен, можно было условно разделить по категориям - наполовину обученную, слабо обученную и почти не обученную. По-хорошему, ополченцев раньше, чем через год, нельзя допускать даже к полковым учениям, но враг-то не ждет. Наоборот, если соседние страны вынашивают недобрые намерения, то они не станут любезно предоставлять противнику возможность подготовиться получше. Времени не было, а никейское войско, точнее, сводное формирование ополченцев, волонтеров и небольшого ядра профессиональных воинов, требовало слаживания, и потому его командование решило провести маневры.

Сценарий учений запланировали самый что ни на есть простейший. Армия делится на две части, строится в колонну и выдвигается в поле. Там больший по численности, но худший по качеству отряд выстраивается для обороны, пряча свою мизерную конницу в засаде за левым флангом. Никаких маневров пехотой и сложных перестроений ополченской дружины проводить, разумеется, не планировалось. От пехотинцев требовалось только выстроиться в линию и стойко отражать нападение врага. А вот их противник - никейские сотни, местные гарнизонные войска и фессалийская знать, должны продемонстрировать свое воинское искусство.

Ввиду отсутствия достаточного количества тяжелой кавалерии, тактика построения профессионального войска была выбрана античная - в центре пехота, а конница на флангах. Сценарий наступления, разумеется, особыми изысками не отличался. Лучники делают несколько залпов с перелетом, чтобы новобранцы привыкли свисту стрел над головой, потом пару залпов тупыми стрелами по щитам, затем мечники связывают противника боем, а конница совершает глубокий охват противника.

Обсуждая план учений, полководцы и сотники, солидные мужи, почти все уже украшенные сединами, столпились вокруг стола с разложенной картой и увлеченно, как дети, обсуждали сценарий предстоящих маневров:

- А давайте мои лучники разок ударят боевыми стрелами, - азартно кричал дукс Никифор, постукивая своими толстыми, как колбаски, пальцами по карте. - Хотя бы по вифинийцам, которых дольше всего натаскивали.

- А почему бы нет, - без раздумий согласился епископ. - Они сами вызвались идти в поход, и знали, что тут не мед ложками придется хлебать. А кто струсит, пусть покинет наши ряды еще до настоящей битвы. Нам такие товарищи не нужны. А я сам стану в первом ряду и возьму щит.

- А мне ударить во фланг наступающей коннице, - вопрошал ктитор Даниил, - или же самому зайти в тыл лучникам?

- Почему нам строиться тремя полками? - недоумевал Лиховид. - По-правильному, еще вперед нужно выставить передовой полк, а сзади оставить резерв.

Неожиданно, в самый разгар совещания в зал ворвался дежурный по караулу Павша, доложивший о нежданном визите некого франкского барона, задержанного дозорными:

- Прибыл барон Бела Сент-Омер. Говорит, в Лариссе скрывается несколько его беглых париков. С бароном свита из восьми всадников.

— Бела? - Подозрительно вскинул голову Проня. - Так кличут угрийского короля. Барон, что, угр?

— Сент-Омер действительно наполовину венгр, - охотно проконсультировал русского гостя Мануил, знавший достаточно много о сопредельных державах. - По матери он приходится родным внуком венгерскому короля Беле Третьему, в честь которого и получил свое имя.

— То есть он не последний человек в Афинах? - уточнил дукс Никифор.

- Точнее в Фивах, - любезно пояснил деспот. - Там ныне находится столица герцогства. Конечно, формально Гильомом де ла Рош титул герцога от своего сюзерена - франкского короля не получал, и именуется лишь мегаскиром. Но Афинское княжество считается герцогством, потому что трубадуры издавна рассказывали истории о славном афинском герцоге Тесее. Так вот, Бела действительно один из первых вельмож этого герцогства. Кроме того, он помолвлен с сестрой мегаскира Бонной де ла Рош. Им осталось только уладить вопрос с приданным, которое обещает быть огромным. Если свадьба состоится, то Сент-Омер станет вторым человеком в государстве. А по языку он действительно настоящий франк. Хотя там вся знать бургундского и ломбардского происхождения, но общий язык у них французский.

— И этот могущественный архонт лично явился искать несколько сбежавших холопов? - изумился Проня. - Да у него, верно, одно только платье стоит дороже

— Верно, разодет он почти как император, - подтвердил Павша, уже повидавший живого императора, и знавшего, о чем говорит. - Но, владыка Мануил, что с франком делать? Пускать его в город, или как?

Однако Мануил Комнин хотя и являлся формально господином провинции, но прекрасно понимал, что реальная власть принадлежит дуксу. Поэтому деспот с делано равнодушным видом заметил, что сомневается, уместно ли ему лично принимать какого-то там барончика по столь ничтожному поводу.

- Не стоит беспокоиться, - хором подтвердили его игемоны, но на этом их единодушие закончилось, и начались споры.

Собственно, найти искомых париков труда не составляло. Всех, вступающих в войско, записывали в пергамент, внося туда основные анкетные данные, и дукс сразу послал писца разыскать граждан Афинского княжества. Но по их дальнейшей судьбе мнения разделились. Проня хотел утаить беглецов, ктитор Даниил предлагал переправить их в Никомедию, в свой монастырь, а Никифор и вовсе был не против вернуть пропажу хозяевам.

- Поймите, почтеннейшие, - повысив голос, втолковывал соратникам полководец, - у нас дела пока и так на острие бритвы, к чему же еще дразнить франков. Афиняне легко могут выставить триста или даже четыреста рыцарей, и из них чуть ли не сто вятших, с позолоченными шпорами.

- Сотня бояр? - не поверил Проня. - В одном княжестве?

- Ну, поменьше, конечно, - пожал плечами дукс. - Однако если позовут негроидных рыцарей, в смысле, с острова Эвбея, варвары его как-то по-своему обозвали, то почти сотня золотошпорных и наберется. И еще сколько угодно пехоты. Хоть тысячу, хоть полторы.

- А ведь герцог еще может позвать ахейцев, - напомнил Даниил. - А ахейский герцог способен в любой момент выставить тысячу кабальяриусов. Не хотелось бы с ними встретиться в поле. В молодости, когда я еще легко вскакивал на неоседланного коня, мне пришлось столкнуться с франками у Пиг. Одолеть рыцарей, конечно, можно, но не нашими сегодняшними силами.

- Ахайцев де ла Рош скорее всего звать не станет, - возразил деспот Мануил. - Ведь для латинян Фессалия является королевством, и тот, кто ее завоюет, станет королем. Но дразнить наших афинских соседей действительно пока не следует.

- А длинных пик у нас всего сотня, - напомнил Пьетро.

Точку в дискуссии поставил отец Григорий, доселе молчавший. Подняв ладонь, призывая всех к молчанию, он решительно заявил:

- Я все улажу. Павша, скажи барону, пусть подождет час малый.

- Преподобный отче, - встревожено прошептал боярин по-русски, и тут же поправился. - Эээ, владыко. Может, действительно ну их, беглых холопов? Пусть греки сами с ними разберутся.

- А я по-твоему кто? - непритворно удивился Григорий. - Не беспокойся, я не предоставлю латинянам повода начать войну. Но и беглецов, ищущих защиты от схизматиков, в обиду не дам.

Через час, как барону и обещали, часовые пропустили его через пост и подвели к лагерю, раскинувшемуся у южной окраины Лариссы. Город, будучи торговым центром большой плодородной равнины, был достаточно велик, чтобы без труда принять на постой даже несколько тысяч человек, но стратеги дружно решили своих воинов не баловать и поселить в палатках. Тогда и дисциплина в подразделениях будет жестче, и конфликтов с местными удастся избежать.

Военный лагерь никейцев выглядел удивительно. Он был идеально распланирован и разбит улицами на ровные прямоугольники так, что ни один шатер не выбивался из общего ряда. В нормальных армиях запада так делать не принято. Каждый барон со своим отрядом норовит обособиться от остальных и занять место получше. К примеру, у ручья или в тени деревьев, а в плохую погоду на холме.

Еще больше Бела был поражен, когда увидел шеренгу русских дружинников, выстроенную для встречи. Все витязи были равны, как на подбор. Лишь присмотревшись внимательно, франк понял, что они просто отсортированы по росту. Еще, что странно, русичи стояли недвижно, словно стражи у покоев какого-нибудь императора, а не вертели головами во все стороны и не болтали меж собой, как нормальные люди. Такой неестественно застывший ряд воинов внушал уважение и, в глубине души, даже страх. Неудивительно, что когда никейские музыканты вдруг загудели в горны и ударили в барабаны, франки машинально схватились за кинжалы, полагая, что это сигнал к атаке. Впрочем, ту какофонию, которую издавал полковой оркестр, действительно трудно было назвать музыкой.