Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 8)
Слуга включил магнитофон, и зазвучали только что появившиеся тогда буги-вуги, твисты и рок-н-роллы. Поставив магнитофон в центре зала, принцесса протянула руку и предложила Олегу танец, который у нас запрещали смотреть даже по телевидению. Она хотела испытать этого смешного русского, увидеть, как он поведет себя в танце. Да еще в таком, который даже в Европе не все знали.
Но Олег, как всегда, очень быстро сориентировался и стал повторять движения за ней. Он был потрясающе прыгучим и гибким акробатом, эксцентриком. Придворные обомлели: принцесса босиком и с распущенными волосами танцует с этим русским какой-то странный танец. А он не только не растерялся и не просто повторял ее движения, а еще и импровизировал в танце.
К этим движениям, когда ему стало скучно, он добавил несколько акробатических элементов. Танцует рок-н-ролл, а затем вдруг разбежится и сделает акробатический элемент: рундат, фляк, заднее сальто.
Вся знать, стоявшая по кругу, все деятели культуры и искусства Бельгии пришли в совершеннейшее изумление. Никто не танцевал, все только смотрели открыв рты. Кстати говоря, это могло стать началом будущего жанра «спортивного рок-н-ролла», в котором элементы рок-н-ролла переплетаются с элементами акробатики.
Потом еще несколько раз Олег повторял акробатические прыжки, восхищая зал. Закружил принцессу в каком-то танце. А в финале взял и колесом прошелся по всему залу. А потом — темповыми сальто-мортале. Гости были просто в восторге. Крики, свист, топот.
Они с принцессой, два молодых, красивых человека, совершили в этом дворце переворот в области этикета в сторону раскованности и веселья. Как сказала сама королева: «Насмешки над придворным чванством».
Ночью посол Советского Союза отправил в Москву подробную телеграмму о том, что произошло во дворце. Артисты же встретили Олега холодно, потому что там были и зрелые, выдающиеся мастера. А это мальчик двадцати шести лет. Почему именно его взяли на этот прием? Но еще холоднее отреагировали все, когда, прилетев в Москву, узнали, что Олегу Константиновичу Попову присвоено звание
Об этом отдельно. Звание
Уже в 30-е годы элементы стимулирования интеллигенции серьезно разрабатывались на самом верху. И для того чтобы выделять выдающихся артистов, верных деятелей культуры, музыки, живописи, были введены эти почетные звания как своеобразные титулы.
«Младшим» званием был «заслуженный артист РСФСР». «Средним», «генеральским», — «народный артист РСФСР». Предполагалось, что слово
Но самым высшим званием было звание «народный артист СССР». Оно фактически приравнивалось к воинскому званию маршала. О народном артисте СССР обязательно была целая статья в Большой советской энциклопедии. А это верх признания!
Но в ранние советские времена была строгая градация между видами искусств. Были серьезные виды искусств и несерьезные, с точки зрения власти. Глубокие и неглубокие.
Часто композиторы-песенники, авторы всенародно любимых шлягеров десятилетиями не могли вступить в Союз композиторов, потому что их считали несерьезными музыкантами. В отличие от композитора, написавшего какую-нибудь фугу или симфонию, исполненную один раз. Это отношение проецировалось на целые виды искусства.
Было негласное постановление, что звание
Татьяна Ивановна Шмыга — выдающаяся наша солистка московской оперетты, с огромным трудом получила звание народной артистки СССР. В цирке звание народного первым получил Владимир Дуров. Он настолько переволновался, что когда Фурцева позвонила ему и сообщила об этом решении, потерял сознание.
В цирке, на эстраде, в театре существовал негласный закон, что первое звание — заслуженного артиста РСФСР — актер мог получить не ранее чем в 40 лет. А Олег Попов получил первое звание в 26 лет! Это было немыслимо. Это было подтверждением политического успеха.
Надо сказать, что сразу же за первой поездкой советского цирка за рубеж в Москве в 1957 году проходило событие, тоже декларирующее открытие «железного занавеса», — Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Подготовкой к нему руководил выдающийся режиссер Георгий Туманов.
Фестиваль проходил на улицах Москвы, на площадях и на стадионах. Всю Москву захватило фестивальное движение. Впервые произошел прямой контакт нашей молодежи с иностранной. Это было чудесное время. Незнакомые люди буквально «братались» при встречах на улицах. В рамках фестиваля проводились и конкурсы различных видов искусств.
Среди цирковых артистов золотую медаль фестиваля получили братья Вальтер и Мстислав Запашные. И наш герой — Олег Попов.
Его популярность начинала набирать обороты. Тогда никто не знал волшебного слова «пиар», никто не знал, как нужно работать с рекламой, как нужно «раскручивать» артиста. И неимоверную помощь в этом оказали фабрики «Рот Фронт» и «Красный Октябрь».
Испокон веков эти две фабрики выпускали в СССР два вида шоколадок, популярных у всех детей Советского Союза. Один сорт назывался «Аленка» — с маленькой красивой девочкой на этикетке. Второй сорт назывался «Цирк». На этой шоколадке были нарисованы всякие кольца, булавы и прочий цирковой реквизит.
А тут, с появлением такого популярного даже за рубежом артиста, обертку переделали: на черном фоне нарисовали Олега Попова, стоящего на проволоке, жонглирующего кольцами, в клетчатой кепке, в черном бархатном пиджаке, в красной бабочке и полосатых брюках.
В стране проживало более 250 миллионов человек. Уверен, что каждый из них хотя бы один раз увидел, попробовал или подарил кому-то шоколадку «Цирк». А выпускались они фабриками бесконечно.
Такой рекламы в СССР не имел ни один певец, ни один литератор, ни один киноактер, пусть даже самый популярный. Таким образом, к концу 50-х годов Олег Константинович стал неимоверно популярным артистом. После успеха в Бельгии к нему присматривались все известные зарубежные импресарио и часто приглашали на гастроли за рубеж.
Популярность Олега была тут же подхвачена только что появившимся в СССР телевидением. Он стал звездой «голубого экрана». Уже начиная с конца 50-х во всех детских передачах старались использовать его имидж, его знаменитую клетчатую кепку.
Государство щедро выделило ему квартиру на проспекте Мира. Без очереди он получил автомашину «москвич». Начиналась новая жизнь.
Олег Попов легко вошел в жизнь звезды. Принимал он подарки судьбы спокойно. У него никогда не кружилась голова от внезапно появившейся славы, не было звездной болезни. Он воспринимал это как аванс для того, чтобы расти дальше.
Ведь речь шла о фанатично влюбленном в цирк человеке. О мастере экстра-класса. Понятно, что он начинал делать новые и новые репризы, готовил новые клоунады. Он сам изготавливал цирковой реквизит. Тот самый слесарь из типографии «Правда», который взял его на работу, привил ему необыкновенную любовь к слесарному делу, которая сопровождала его до последнего дня жизни. Он любил работать с инструментами, со станками, любил «слесарить».
И уже позднее, когда он был «мегазвездой» и разъезжал по всему миру, все импресарио знали, что Олегу нужен маленький вагончик рядом с его шикарным жилым вагоном — вагончик, где он работал с инструментами. В этом вагончике он проводил все свободное время, что-то мастерил.
Я часто спрашивал его:
— Что ты мастеришь?
Ответ всегда был один:
— Я делаю реквизит для будущей клоунады. Пока не знаю какой. Но ведь клоунада начинается с трюка.
Однажды он купил в магазине только появившуюся тогда радиоуправляемую машинку. Положил на нее кепку, и кепка начала ездить по манежу. Его спросили: «Олег, что это?» «Не знаю пока, но это трюк. Из него вырастет реприза». Весь реквизит, порой очень сложный технологически, он всегда изготавливал своими руками.
Шестидесятые
Ах, шестидесятые! Годы весеннего «пробуждения» после долгой сумрачной «спячки».
Когда многим кажется, что жизнь вовсю барабанит в окно и требует немедленно бежать к людям и действовать, действовать!..
Когда вечером идут споры в фойе и на улице об очередном шедевре «Современника», а молодые поэты Вознесенский и Евтушенко читают свои стихи прямо под памятником бунтарю Маяковскому.
Всем кажется, что снова грядет революция, только совсем не кровавая и беспощадная, а добрая, романтическая. Оказывается, мы просто не поняли Ленина — вот в чем вся штука! Он же на самом деле был за добро, за гуманизм, за Маяковского, за Шагала!
Эх, время, время! Одно слово — «оттепель»! И Хрущев в Кремлевском дворце съездов возносит на пьедестал девятнадцатилетнего Муслима Магомаева, а Фурцева, встав с первого ряда, облокотилась прямо на авансцену и восхищенно слушает девятнадцатилетнего Ван Клиберна. Бунтари устраивают диспуты в Политехническом институте.