Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 47)

Хаанс Мартенс, один из двух директоров из Голландии, с которыми сотрудничала программа Олега Попова несколько лет, родился и вырос в цирке. Его мать заведовала буфетами. Он попробовал себя в качестве клоуна, воздушного гимнаста. Но потом выяснилось, что главным его талантом были навыки шофера. Он водил грузовики, тракторы, погрузчики. Мог управиться с подъемным краном и с любым транспортным средством. Он изумительно ставил цирк. Мог поставить его на мизерных площадках, на которых сделать это практически невозможно. Он удивительно точно и осмысленно расставлял кемпинги.

Вообще, это большое искусство — установить цирк. Мэрии городов часто выделяют для цирков очень неудобные площадки. Как правило, на берегу реки на самой «розе ветров». Здесь надо иметь чувство — как поставить цирк, чтобы он не подвергался угрозе разрушения.

Но, собственно, на этом его таланты не заканчивались. Он безумно любил женщин. Постоянно, пользуясь положением директора и внутренним обаянием, отыскивал в программе похотливую жену какого-нибудь артиста и закатывал с ней громкий роман. В общем, этот человек, кроме достоинств шапитмейстера, пожалуй, других достоинств не имел. Не понимал ни в рекламе, ни в продаже билетов, ни в маркетинге. Был человеком недалеким, примитивным, себялюбивым и завистливым. Однако именно с этим человеком Олегу и его программе пришлось проработать несколько лет.

Голландия по богатству — вторая страна в Европе после Германии. И, конечно, работа в этих странах представляла большой коммерческий интерес.

Росгосцирк просил голландских импресарио не работать во Франции. Однако Вильям Шмидт и Хаанс Мартенс и не собирались выполнять свои обещания.

Вильям Шмидт управлял цирком на расстоянии. Он, как мы помним, был главным редактором журнала «PRIVE» и пальму первенства всегда уступал Хаансу. Однако он решал главные вопросы: поиск спонсоров, рекламной компании, контакта со СМИ и PR-агентствами. В общем, он давал самое необходимое для жизни цирковой программы на протяжении длительного времени.

Шмидт и Мартенс не сильно придерживались контракта с Росгосцирком. Отработав очень успешно в нескольких городах Голландии, они решили приберечь свою страну для сезона следующего года и направили программу Олега Попова во Францию.

Артисты волновались, Франция — особая страна, как пойдут здесь дела?

Франция в социальном плане — страна многослойная. Богатейшими городами Франции, конечно же, являются Париж и Марсель. Ведь только там многолетний партнер Росгосцирка мадам Жанин Рунге проводила гастроли каждые два года. Олег предупреждал голландцев, что они вступают в смертельную войну с этой дамой. Но пока гастроли шли по южным провинциям Франции, конфликта с Рунге не чувствовалось.

Хаанс Мартенс всегда говорил, что он знает Францию как свой собственный карман, ему все здесь понятно, известно. Просто он не понимал, что многие годы возил маленький провинциальный голландский цирк, в котором работало всего несколько номеров. Это были небольшие расходы. А здесь огромная, самая мощная в тогдашней Европе программа и самый крупный цирк шапито. Все это требовало больших расходов на свет, на воду, на электричество. И надо сказать, что и зарплата артистов тоже была достаточно большой.

Для того чтобы как-то с этим справляться, организаторы делали билеты в цирк дорогими. И вот начались гастроли по прелестным южным городам Франции, по побережью Средиземного моря. И здесь артисты и Олег вдруг обнаружили, что только малая часть Франции живет богато и преуспевающе, а остальные провинции — это часто провинции небогатой страны.

Большинство жителей этих регионов были заняты в сфере обслуживания. В основном это были рестораторы, официанты и таксисты, сотрудники гостиниц. Главным образом, они жили чаевыми, полученными в активный весенне-летний сезон. Сезон этот во Франции начинается рано, с марта, и длится до конца сентября. А дальше курортный сезон прекращается и эти города становятся пустыми.

Цирк во всех этих городах наполнялся меньше чем наполовину. Жители приходили, очень бурно принимали программу, искренне радовались. Была хорошая реклама. Но наполняемость в 30–40 процентов стала нормой.

Однажды Олег спросил таксиста:

— Если вам нравится наша программа, почему вы так мало ходите?

Таксист ответил:

— Программа нравится всем, но большинству она не по карману. Ваши билеты стоят почти 100 франков, а если в семье четыре человека — муж, жена и двое детей — значит, нужно заплатить 400 франков. Обед в любом нашем ресторане с вином стоит 20–25 франков. Хорошее пальто в магазине — 200 франков. 400 франков для нас это огромные деньги. Мы не можем заплатить такую сумму.

Потребовалось несколько месяцев для того, чтобы голландские хозяева цирка поняли это. Переезжая из города в город, они увидели, что денег едва хватает на зарплату артистам, свет, аренду и другие цирковые расходы. Вильям Шмидт был уверен, что с появлением Олега Попова на них прольется «денежный дождь». Теперь же, когда он приезжал из Амстердама, чаще других хватался за голову.

В Голландии программа пользовалась неимоверным успехом, но Голландия тоже имеет время сезонов, и они берегли ее на весну и начало лета. Тогда там публика очень охотно ходит в цирк.

Зимой климат в Южной Франции помягче, и голландцам казалось, что это хорошо для посещения цирка. Неожиданно для всех Вильям Шмидт приехал с идеей гастролей в Париже.

Олег и его директор были категорически против. Они говорили, что, во-первых, гастроли в Париже надо готовить минимум год, во-вторых, этим горе-организаторам придется столкнуться с мощным противодействием, которое им обязательно даст госпожа Рунге — многолетний партнер Росгосцирка. Это ее город, и она никого сюда не пустит. Она включит все возможные силы, и либо по ветеринарным, либо по каким-то другим причинам программу просто закроют.

Вильям, казалось, прислушивался к этим доводам. Но тут появился французский администратор, который сказал, что у них во Франции появилась новая форма цирковой рекламы: они пишут цирковые открытки и через почтовые отделения (есть такая услуга) разносят их по домам. Вильям пришел в восторг:

— Боже мой, вот оно, решение! Да, мы едем в Париж и сразу разошлем открытки в миллионы квартир, и к нам повалят люди.

И отговаривать его было уже бесполезно.

Говорить, что эта форма в России существует уже десятилетия и что вряд ли кого-то вдохновляет мусор, который высыпается в большом количестве из почтового ящика, было бессмысленно. Вильям был непреклонен. Они поехали в Париж. Как всегда бывает на новой ответственной площадке, все артисты участвовали в монтаже цирка и готовились к представлению, которое должно было состояться через два-три дня. У Олега была намечена пресс-конференция на Елисейских Полях — главной улице Парижа. Там собралась огромная армия журналистов.

И вдруг в назначенное время Олега там не оказалось. Началась паника. Где Олег? Он пропал? Но он же ехал вместе со всеми, он переехал границу Германии и Франции.

Олег прибыл с опозданием в 20 минут. Опоздал он ненадолго, но когда подъехал, то громко рассмеялся. Выяснилось, что в небольшой машине, «мерседесе», вместе с ним и Габи ехал ее брат, Александр. Он был очень высокого роста, крупный, здоровый, крепкий и красивый парень, но не очень сообразительный. Для того чтобы попасть на Елисейские Поля, им надо было проехать сквозь площадь Триумфальной арки. А движение на этой площади организовано очень своеобразно, чисто по-французски. Французы любят нарушать правила. Они вообще любят свободу во всем и не терпят каких-то правильных линий, они любят линии зигзагообразные.

Наполеон лично нарисовал эту площадь перед Триумфальной аркой. Вниз шли три луча — три улицы, и такие же три луча — три улицы шли наверх. В принципе, эта площадь представляла собой такое «солнышко», и для того чтобы с одного луча переехать в другой, диаметрально противоположный, надо проехать поперек, вокруг арки, а там идет нескончаемый поток машин, сквозь который практически невозможно прорваться.

Бедный Александр попытался проехать сквозь этот поток и не смог, а потому начал ругаться:

«У нас в Германии на такой площади стояли бы светофоры. Сначала включалась бы одна улица, потом вторая, и люди спокойно могли переезжать с одного „луча“ в другой. А здесь нет никаких светофоров, и если надо было из нижнего крайнего левого „луча“ попасть в верхний крайний, то пришлось бы объехать всю арку, буквально выдавливая машину за машиной! Одно слово, французы!»

И эта «борьба» с Триумфальной аркой заняла у Александра почти два часа, почему они, собственно, и опоздали.

Тогда Олег сказал:

— Ну-ка, выходи из-за руля. Я сейчас вам покажу, как ездят у нас в Москве!

Он сел за руль. Вообще, Олег человек очень дерзкий, очень мощный, и в его вождении проявлялся его характер.

Он сел и поехал поперек всего движения, поперек всех шести «лучей». Французы останавливались и пропускали этот наглый «мерседесик». Не зная, кто в нем, они пропускали его с явным уважением: вот как надо ездить!

А бедный администратор уже час бегал в слезах и причитал: «Где же Олег, где же Олег?!» Когда ему рассказали, что произошло у Триумфальной арки, он воскликнул: