Александр Изотов – НеТемный 7 (страница 12)

Падая и повинуясь наитию, я тут же изменил угол атаки, решив обрушить топор на заднюю лапу, которой тварь упиралась в скалу. Брызнула кровь, тварь с визгом отдёрнула обрубок, а мой топор высек каменные крошки.

Тут же я послал в неё остатки огненного щита, решив не восстанавливать его, и просто вытолкнул чудище ещё выше. Брызгая культёй, чудище исчезло за высоким краем обрыва, я же спокойно приземлился и, махнув топором, послал вдоль скалы вверх «клинок ветра».

На моих пальцах зашипели капли крови, сгорая в пепел, и я задумчиво понюхал его. Рядом затрепетал, просто занявшись пламенем, упавший со скалы обрубок ступни. Это и вправду бросская кровь, и она только что сожгла Тьму в самой себе… Но сделала это только тогда, когда оказалась снаружи организма.

Я потёр подбородок и на всякий случай послал вверх ещё «клинок ветра». Чтоб не расслаблялся… Воющий от боли упырь только-только попытался выглянуть, но тут же едва не получил удар по голове, когда воздушное лезвие отсекло часть шипа на его бронированном лбу.

Хмыкнув, я спокойно двинулся в сторону Углеяра. Узор на груди чудища, который я разглядел, принадлежал Магии Крови, и это сразу вернуло мне самообладание. Столпы чародейства оказались неколебимы, и всё объяснялось лишь талантом гения, создавшего это.

Итак, представлю, что я снова Десятый. Умный, изворотливый, хитрый… никогда не ввязываюсь в прямую драку… всегда ищу обходные пути, как получить силу…

И мне надо создать такое чудовище. Тьма несовместима с бросской кровью. Тьма несовместима… А если бросскую кровь обуздать Магией Крови? А если отделить прямо в теле?

Но как разделить потоки?

Я прекрасно видел через зрение Кутеня, как упырь прыгнул, и сила его толчка была такова, что откололся кусок скалы. Видел, как летит и падает на меня сама смерть, и его задняя лапа уже отросла…

Но ещё я понял, что каким-то образом магический гений разделил потоки яда и крови в теле этой твари, и это свойство запечатано в узоре на груди. Магия Крови настолько же могущественна, насколько и уязвима.

Можно убить тварь, если рассечь узор на груди, ведь именно его она так усердно прикрывала бронёй, потому что жрец наделил тварь инстинктом самосохранения. Но так я сейчас убью одну тварь, и не узнаю, что делать, когда встречу целое войско таких.

Я ушёл в сторону, окружая себя огненным щитом, когда чудовищный снаряд рухнул рядом со мной. Огненный купол обдало каменной крошкой, но прятаться я и не собирался. Пару раз взмахнул Губителем, впервые послав подряд два «клинка ветра»…

Поднятую пыль рассекло магией, и она выбила из облака тварь, снова прикрывающуюся лапами. Теперь я впервые подметил ошибку, которую допустил Волх — он дал твари слишком сильный инстинкт самосохранения. Для упыря это большой минус…

Ну, а теперь я и сам попробую сделать кое-что новое… Так уплотнять огненный щит ещё не пробовал, но вслед за воздушными вихрями мне удалось послать чёткую огненную полосу.

Нет, я не пытался рассечь тварь огнём, для этого моей магии не хватало скорости. Я всего лишь сотворил из щита подобие кандалов, которые оплели упыря, будто охотничий метательный ремень.

Он как раз оттолкнулся и пытался прыгнуть, но от удивления даже не сообразил, что его передние лапы спутаны, и просто рухнул мордой в камни. Вскочил, но захромал на только-только отросшую лапу… Кстати, потёки крови на ней так и искрили, будто Тьма и бросский огонь менялись друг с другом каждую секунду.

Я был рядом уже через мгновение и, воздев Губитель над собой, рубанул по бронированному лбу. Лезвие не пробило панцирь, но голова упыря с хрустом мотнулась, и это дало мне время, чтобы разглядеть узор на груди.

Знакомая вязь… написание символов чуть-чуть отличается, но это же другой мир. И всё же я разглядел символ «разделения». Гениально! «Исцеление тенью»? Хм-м-м… А это, кажется, «подчинение»?

На душе у меня сразу отлегло, хотя упырь уже порвал кандалы и даже махнул лапой, пытаясь срубить мне голову. Я прикрылся Губителем, но удар был такой мощный, что меня отнесло на полсотни шагов.

Пока летел, я улыбался… Мир снова стал правильным, чёрное стало белым, а небо и земля опять на своих местах. Основы магии никто не попрал, а значит, теперь можно спокойно ставить эксперименты.

Приземление было не совсем мягким, лопатками я собрал пару острых валунов, но бросская кровь на то и бросская, чтобы после таких падений спокойно вставать и улыбаться врагу.

Упырь впервые не рванулся в атаку, будто что-то узрел в моих глазах. Я шагнул вперёд, приговаривая:

— Цыпа-цыпа…

Тварь с сомнением отшагнула. Ну, вестник трусливости, где же твоя злость? Где безумная звериная ярость, такая первобытная и необузданная? Давай, порви меня!

— Не-е-е… — рыкнул упырь.

Значит, мозги сохранились? Или инстинкт настолько сильный, что чутьё подсказало твари — «пора бежать»?

— Ну нет, — рыкнул я, — Не уйдёшь!

Едва я побежал, как упырь сорвался с места, только теперь он уносился от меня прочь. Да чтоб тебя Бездна сожрала, какого⁈ Что за враг такой⁈

— Стой!

Тварь что-то прорычала, заскакивая на уступ. Но теперь я был охотником, а она дичью…

Я послал в скалу «клинок ветра», откалывая кусок под ногами упыря. Тот рухнул вниз, а я, повинуясь вдохновению, снова метнул утончённую огненную плеть. В этот раз я изобразил верёвку, один конец которой захлестнулся на шее упыря, а другой я рванул на себя.

Такая тонкая магия отняла у меня много сил, но оно того стоило. Упырь, впавший в панику, пытался сначала стащить удавку, но тут же перехватил топор, едва я нацелил его в узор.

Когда его лапы сомкнулись на губителе, я стал оплетать их огненной плетью, добавляя ещё мотков и мысленно радуясь, какое гениальное применение я нашёл для обычного «огненного яйца». Всего лишь надо уметь деформировать стихию…

— Кутень!

Цербер оказался рядом, послушно обнажив клыки. Я наколол палец, и упырь, заметив это, завизжал, поднимая меня над землёй привязанными к топору лапами. Пришлось добавлять ему по морде ногами, опасаясь при этом, что клацающая пасть может оттяпать мне стопу.

Всё же долго я концентрироваться на огненной плети не смог и, одной рукой толкая Губитель к груди, чтобы тварь паниковала, другой я тоже потянулся к узору.

Где тот символ, что я заприметил? Волх не дурак, он не будет создавать оружие, которое убьёт его же самого… А если дурак, то я просто отпущу этого упыря, и он побежит к хозяину. Пусть сам с ним и разбирается.

Огненные путы уже распались, и когти твари рактически достали меня, когда я всё же ткнул окровавленным пальцем в нужное место.

— Ух-х, — я зашипел, понимая, что когти всё-таки вошли мне глубоко в рёбра. Кое-как оттолкнувшись от замершей, словно истукан, твари, я спрыгнул на землю и облегчённо выдохнул.

Упырь пытался дёрнуть головой, что-то клацал онемевшей челюстью…

— Ты… агхр…. Не убьёшь… Агхр!

— Ого, даже говорить можешь? — я улыбнулся, морщась от боли и чувствуя, как уже моя бросская кровь пережигает попавший в кровь яд.

Чуть-чуть добавим огня в это место. Я взял слюны Кутеня и чуть помазал ранки, заставляя организм работать быстрее, а то уже круги перед глазами.

Почувствовав облегчение, я обошёл замершую тварь и покачал головой.

— Ты немного не понимаешь, грязь, — мои губы тронула улыбка, — Я же говорил, что я — возмездие? Поэтому я тебя сейчас и вправду не посмею убить. Мне надо понять, что ты такое, и как вас уничтожать целыми толпами.

— Ты-ы-ы… аррр! Нет!… Не-е-е-е!!!

Вот теперь упырь по-настоящему запаниковал, даже слёзы полились, а я усмехнулся. Да, в бою пальцем в каждую тварь не натычешься, поэтому придётся вспомнить алхимическое прошлое…

Огненный вихрь, который разносит целые горы, я всё же оставлю напоследок. А для начала просто вскроем и посмотрим, что же там такого намудрил Волх.

Глава 10

— А-А-А-А!

Тварь уже не рычала, а просто вопила, пуская слюни и сопли в камни, когда я безо всякого обезболивания вскрывал ей спину. Чудищу вообще надо было быть благодарным, что Губитель оказался довольно острым для топора. Узор на груди я не трогал, он был мне ещё нужен для изучения — я время от времени переворачивал чудище, чтобы сверить символы и руны в заклинании с тем, что нашёл внутри монстра.

Если бы кто напоролся на меня сейчас, измазанного в густо-чёрной крови, бормочущего себе что-то под нос, точно бы не поверил, что этот бросс служит силам света.

Да, работал я неаккуратно, и чуть было за это не поплатился… Пришлось срочно вправлять упырю раскуроченные органы, потому что рана заискрилась, едва не полыхнув чистым огнём. Видимо, до того впечатлила меня простота решения, которое нашёл создатель яда.

По сути, тёмный гений создал существо в существе. Яд упыря, напитанный Тьмой, тёк во внешнем контуре, том самом, изменённом и обросшем панцирем и шипами. А глубоко внутри существовала замкнутая кровеносная система, в которой оставалась чистая бросская кровь…

При этом кровь эта чувствовала близость Тьмы и нагревалась, давая ярость и силу, но между броссом и упырём существовала какая-то тонкая, непонятная мне прослойка, которая заставила меня буквально растеряться.

Смердящий свет! Эта прослойка изменяла огонь от бросской крови в целительное пламя, которое и восстанавливало внешние слои мышц. И я, щупая сочащуюся странной желчью то ли живую, то ли растительную ткань, впервые не мог понять, что это. Но она быстро зарастала, едва я её рвал.