Александр Изотов – НеТемный 7 (страница 14)

Бросс, кстати, уже поднялся и ковылял куда-то к вершине, опираясь на подобранное копьё, как на костыль. Так-то бросская кровь, при должном рвении, может ему и ногу вернуть — я сам, помнится, как-то буквально сшился по лоскуткам, когда напоролся на воздушную магию Феокрита.

Странное это чувство… Всего пару часов назад тут кипел бой, а теперь повисла тишина. И чем-то это напоминало мне самое настоящее затишье перед бурей.

Глава 11

Двор Камнетёса пострадал довольно сильно — шахту вместе с обгоревшим амбаром завалило, а жилой дом практически снесло оползнем. Строение отъехало до самых ворот, едва не сложившись, и в нём теперь точно нельзя было жить.

Ух, смердящий свет! Мне не было так грустно с самого попадания в этот мир, как сейчас, когда я смотрел на полуразрушенное строение, в котором жили старые Эрик с Ингой, и растили свою внучку. Мысль, что никакая могучая магия не способна взять и мгновенно его восстановить, одновременно и печалила, и радовала.

Печалила потому, что Камнелому грозила осада, и у стариков, возможно, вообще не получится сюда вернуться. Радовала потому, что есть в мире вещи, неподвластные даже могучим богам.

— Ничего, отстроим, — проворчал я, пробравшись через окно в кладовую, чтобы добыть инструменты.

Там я напоролся на спрятавшегося лучевийца, который даже не успел пикнуть, как был придавлен к стене магическим щитом. Я его нарочно оглушил и даже прикрыл отвалившейся дверью, потому что знал, какие впереди ожидают сложности.

Наверняка тут, помимо воинов кнеза, будут и дружинники боярина, а они точно будут пытаться замести все следы. И первым делом попробуют убрать всех свидетелей… Так что каждый выживший головорез — лишний язык.

К счастью, в доме нашлись и лопаты, и кирки, и кувалды. Захватив целый ворох инструментов, я просто двинулся на поиски своей телеги.

Мне скрывать нечего, я же возмездие. А вот боярину есть чего бояться.

Телегу, заваленную оползнем, найти было довольно затруднительно, но я не сдавался, делая подкопы в руинах то тут, то там. Вообще, меня подмывало искушение долбануть вихрем, усиленным цербером, чтобы подорвать эти завалы. Что ему будет, этому панцирю жука?

Вот только разлетится всё по округе, и разыскивать трофеи будет ещё труднее… Поэтому я копал. Копал и слушал крики в неразрушенной части Углеяра, где вошедшие в деревню воины кнеза вступали в мелкие стычки с оставшимися лучевийцами.

Кстати, Кутень уже снова связался со мной. Углеярцы тихонько двигались от матушки Евфемии через лес — они не пошли в город, а решили вернуться в деревню. Мои спутники тоже сопровождали их и, к счастью, чародейка Петра тоже решила пойти с ними.

Я чувствовал, что разговор с дружиной у меня будет непростой, и правда, озвученная Петрой, могла спасти очень много жизней.

Вооружённый конный отряд вступил во двор через покосившиеся ворота, когда над горами уже занималась заря. Воины спешились и быстро окружили одинокого бросса с лопатой, мокрого от пота и безуспешно пытающегося найти свои погребённые… кхм… грёбанные трофеи.

Дружина кнеза была неплохо одета, это явно была работа того самого кузнеца Брогга. Переливающиеся в утренних сумерках кольчуги мерцали ещё и наложенными на них чарами, и лишь человек с магическим зрением мог по достоинству оценить эту красоту.

Звон кольчуг прекратился, когда несколько мечников окружили меня. Они стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, чтобы лучники и арбалетчики за их спинами могли спокойно целиться в меня.

— Брось оружие! — рявкнул десятник, бородатый и в шлеме, отмеченный красным плащом.

— Это лопата, — проворчал я, втыкая уже покорёженный инструмент между застрявших камней.

Это уже шестое разведанное место, и я никак не мог найти свою телегу… Да ну сожри меня Бездна, она здесь должна была быть! Куда могла запропаститься⁈

— Лучники! — десятник поднял руку, готовясь отдать приказ на стрельбу.

— Десятник, — я вздохнул, отвлёкшись от занимательной копки, — Эти воины будут потом свидетелями, что ты мог спасти своих людей.

Десятник, поднявший руку, замер. С недоверием глянул на лопату в моих руках, потом осмотрел двор.

— О чём ты, бросское отродье?

— О том, что я тебя и твоих людей не трогаю. Пока не трогаю… Но клянусь твоими переломанными ногами, если вы сделаете ошибку, я никого жалеть не буду.

С этими словами я материализовал в руках Губитель. Воины вздрогнули и напряглись, но я спокойно перевернул его рукоятью вперёд и протянул десятнику. Тот, прищурившись, подошёл сам, явно не желая терять авторитет, и с опаской взял топор.

Потом так и стоял, рассматривая его и пытаясь понять, что он только что видел. Десятник явно был воином бывалым, должность получил не просто так, и поэтому что-то да понял.

Как и я прекрасно увидел, что этот вояка не предатель и верно служит кнезу, причём не за деньги, а по чести.

Задумавшись, десятник всё же бросил лучникам «отбой!» и опустил руку.

— Этой ночью несколько броссов убили охрану на северных воротах. Убили и прошли в эту сторону, их видели стражники со стены. Одного стражника они тоже, кстати, убили, метнув копьё.

Я махнул головой назад.

— Трое их было. Тела двоих из тех броссов найдёшь там, десятник.

Тот махнул рукой, отсылая несколько воинов. Потом спросил, показывая на меня моим же топором:

— А ты, стало быть, третий?

— А я, стало быть, говорить буду только с твоим кнезом, — ответил я и в этот момент бедная лопата с громким треском переломилась.

Несколько воинов вздрогнули, чуть отпрянув, а один из лучников всё же, не выдержав, спустил стрелу.

А потом все смотрели, как она пеплом осыпалась мне на плечо, сгорев в огненной пелене, окружившей меня. К счастью, напряжённый момент выдержали все, и больше никто не сорвался.

Мне даже не нужен был белый камень в Губителе, чтобы предсказать, что сейчас могло произойти.

Больше всего я боялся своего собственного гнева… Встреча с сородичами, которые предали и убивают в Бросских Горах свой собственный народ, пробудила в недрах моей души такую злость, что если она сейчас вырвется, то загнать её обратно мало кто сможет.

Если только Агата… Вздохнув и почувствовав неожиданное облегчение, я склонился, взял новую лопату и стал ковырять злосчастный валун. Где. Моя. Телега⁈

Десятник наконец опомнился:

— Я не понял! А тебе само его величество, царя Могуту Раздорожского, случаем, не прислать, рожа бросская⁈ — он бахнул кулаком по груди, — Кому сказано, падаль хорлова, брось… эээ… лопату!

Я уже не отвечал ему. Лишь мысленно уговаривал себя не злиться, не выпускать наружу гнев…

Агата, моя Агата! Надо бы снова нам инициацию пройти, мне необходимо расти дальше. Хотя постой-ка? Она магистр, и я уже магистр. Ну да и ладно, удовольствие от совместной инициации это не отменяет.

— Нас здесь с полсотни, и ещё дружина боярина в деревне, — десятник, заложив пальцы за пояс, сплюнул под ноги, — Я требую уважения, бросс!

Я промолчал. Это лишь воин, который делает своё дело — его долг бороться с любой опасностью, угрожающей Камнелому. Он и знать не знает о чародейке холода, приехавшей в Углеяр днём ранее, и которой служит бросс-телохранитель.

Он всего лишь ищет троих убийц, которые нарушили давний договор с Калёным Щитом. Поэтому я всё же решил, что и вправду стоит проявить уважение.

— Это чего⁈ — вдруг изумился десятник, когда Губитель исчез из его руки.

— Ну ты же не думал, что он у тебя будет вечно, — усмехнулся я, — А теперь слушай сюда, если хочешь, чтобы твои люди остались живы…

И, почувствовав вдохновение, рассказал ему как есть. Что следующей ночью на Камнелом готовится нападение.

Что Лучевия вот-вот может объявить войну, и что на юге в предгорьях неподалёку стоит целая армия, которую я пока остановил, завалив дороги.

Что та часть дружины, которая ушла с советником Германом по просьбе лучевийского посла, уже может быть мертва.

И что у броссов в горах тоже всё неспокойно, и оттуда тоже можно ждать нападения.

— И добавлю ещё одно, десятник, — закончил я рассказ, — Если среди твоих воинов есть люди боярина Игоря Рудничного, то опасайся их. Они предатели.

Дружинники зароптали, переглядываясь.

— Да как ты смеешь⁈ — десятник чуть не задохнулся.

— Я же не сказал тебе их хватать, — я пожал плечами, — Но головой сам думай. Если тебе суждено получить удар в спину, то я тебе открыл, откуда он может прилететь.

Покрасневший десятник тут же обернулся, глянув куда-то за ворота — там как раз послышался вскрик. Люди боярина Рудничного продолжали работу по зачистке деревни.

— Да, они зачищают следы, — устало облокотившись на лопату, продолжил я.

— Это серьёзное обвинение, бросс, — сказал один из воинов.

Дестник топнул ногой:

— Так, бросс, моё терпение на исходе…

Он снял с лошади моток верёвки и шагнул ко мне. Но так и не дошёл, остановившись в нерешительности… Хоть я и не смотрел на него, потому что был занят своим делом.

А вообще, по-хорошему, я мог бы и сам дойти до кнеза. Разрушить по пути половину Камнелома… Или нет, разнести все горные вершины вокруг, чтобы небо над городом надолго потемнело. Люди обожают такие божественные знаки, когда всё рушится, когда тысячи тысяч смертей.