Александр Изотов – Мера человек (страница 70)
— Вернётся, — уверенно бросил я и спрыгнул.
В столице меня ждут.
И я иду…
Глава 24. Самоуверенность
По лесу я бежал ещё долго. Ради интереса я пытался понять, где предел человеческих сил, и двигался беспрерывно всё утро и полдень, не снижая скорости. Будучи нулём, я и мечтать о таком не мог.
— Силы подлей, — рявкнул я.
Деревья вокруг уже стали мельчать, иногда я вылетал на обширные поляны. Солнце здесь палило намного сильнее, чем в бассейне Слезы Каэля, но зато не было так душно. Особенно после утреннего ливня в Шмелином Лесу дышать было нечем.
Сила.
Вокруг меня не было достойных противников. В зарослях пряталась мелкая живность. Некоторые были довольно крупными особями, но всё равно местная фауна не могла соперничать со мной.
Они боялись, прятались при моём приближении. А стоило коснуться их разума, как прилетал страх. Меня опасались, потому что я: человек!
Сила!
Да, я наслаждался ей. Меня даже не раздражало ворчание демона и ангела, так хорошо было.
Я чувствовал силу в каждом суставе, в каждой мышце, в каждой вене. Сколько сейчас скорость моего бега? Километров сорок в час, а то и пятьдесят. И все семьдесят в коротких рывках, когда свист ветра заглушал болтовню спутников в моих мозгах. Конечно, до турбо-лошадей далеко, но разве может обычный ноль мечтать о таком?
А поддерживать такой темп несколько часов, да ещё в полном боевом облачении?
Меч шлепал по бёдрам, как метроном. Вся подкладка давно пропиталась потом, даже не высыхая от встречного ветра.
Иногда я налетал на какого-нибудь зазевавшегося оленя. Увешанное мутированными рогами, огромное животное вздрагивало, пыталось то ли убежать, то ли атаковать.
Но я со смехом перескакивал через него, как через барьер, лишь легонько коснувшись пальцами для опоры. И исчезал в зарослях.
— Вечером! Сегодня я собираюсь выложиться на полную.
Я усмехнулся. Ну да, голод уже давно скручивает живот, но только это никак не влияет на скорость. Это на родной Земле можно было опасаться какого-нибудь приступа от переутомления, здесь же…
Нога споткнулась, и я воткнулся в высушенную солнцем траву, проехавшись метров десять. Земля, пыль, трава: всё это забило ноздри и рот. Руки я всё же подставил, и некоторое время в изумлении смотрел на жёлтые травинки, на особо понимая, что произошло…
А потом я заснул.
Очнулся я уже вечером. Как и хотел.
Как же жрать-то охота…
Вокруг стрекотали какие-то насекомые, из леса доносилось уханье. Светил месяц, пытаясь заглушить и без того редкие звёзды. Холодно-то как, замёрз я лежать на земле.
Я проморгался, выпуская стихии наружу. Почему-то особой опасности я не…
— Зачем оружие?
Меня развернул Белиар, отбросил в сторону. Сзади что-то гулко воткнулось в грунт.
Попытавшись вскочить на ноги, я упал, снова перекатился. Что-то мешало двигаться в полную силу, оплетало руки и ноги. Всё вокруг меня искрилось, как будто я в тонком тюле запутался.
Мне удалось вскочить на четвереньки, поднять голову. Я стал тянуть меч, но ему что-то мешало…
Перед глазами всё чуть-чуть двоилось, но тварь я увидел. Огромный паук, с мохнатым телом — десятки круглых любопытных глаз искрились в свете луны, смотрели с сожалением. Обед вознамерился сбежать.
Монстр поднял передние короткие лапы, стал стряхивать с морды грязь. Потом противно проверещал, и бочком стал двигаться вокруг. От меня к нему тянулась серебристая дорожка из рваной паутины.
Тварь пятнадцатой ступени, размером с корову, не меньше… Ну, не особо сильный противник, но, если бы сожрал меня, духа получил бы до отвала.
— Привет, — мои губы еле разлепились.
Я встал на колено, тряхнул головой. Попытался оценить своё состояние. Лопатка болит, прямо опухла. В остальном всё нормально, если не считать того, что вижу всё хуже и хуже.
Поток пошёл по жилам, но тут же засбоил, будто помехи какие-то.
— Что не так? — прорычал я, рванувшись, но снова упав на четвереньки.
Задвигав руками, я стал срывать обрывки паутины. Она не желала отлипать, цеплялась. Вроде оторвёшь, а она опять слипнется с другими концами, и снова такая же крепкая.
Именно паутина и холодила. Эффект был тот же, как и от зачарованных колючек: сила медленно уходила из меня.
Поспал, твою-то мать!
Так, ладно, надо самому выдавить яд. Заглянув внутрь себя, я с помощью стихии воды стал сканировать кровь.
Паук снова двинул лапами, потянул серебристое рваньё. Паутина, несмотря на повреждения, снова слиплась в единое целое. Я ощутил натяжение, меня рвануло за доспехи и бросило на землю.
Дерьмо нулячье!
Моё тело волокли по земле, как мешок. Я развернулся, попытался схватиться за землю. Но пальцы были уже как отмороженные, совсем онемели.
Тогда я попробовал ударить в разум паука.
— На тебе! — я кинул через плечо на него взгляд, — Я — человек!
Монстр заверещал, отскочил. Потом снова потянул за паутину. Моих ног коснулись его лапы, и тут же в коленку вонзились острые жвала.
Опять укусил!
Я заколотил ногами, пытаясь попасть ему по морде. Это мне показалось, что я отбивался, на самом деле мои ноги двигались уже в медленном, пьяном ритме.
Паук по-хозяйски отвёл мою стопу, прижал к земле, и прилепил плевком паутины из брюшка. Чтобы не мешала…
Мозги отказывались работать. Я снова потянулся за мечом, обрывая паутину на руках. Да нулячью твою меру, что я делаю? У меня целый багаж стихий за спиной.
Земля!