Александр Изотов – Мера человек (страница 44)

«Поднёбыш, а ведь этот падший нам даже половину силы не показал.»

— Эзекаил… Отдай мне то, за чем я пришёл, — голос бога заставлял вжиматься в камень.

Я видел его пальцы, касающиеся зубцов башни, но их свет неимоверно слепил. Он босиком, что ли?

Меня взяла злость: какого, спрашивается, хрена я не могу на него посмотреть? Это тоже ограничение, вроде законов Неба, запрещающих нулям смотреть на человека?

— Господин, я тут слишком долго, и память отказывает мне… — ангел отвечал нагло, с вызовом.

— Падший серафим, ты смеешь насмехаться надо мной?

— Нет мне прощения, и мыслю я дерзко, — Эзекаил отвечал певуче, тянул слова, пытаясь попасть в какой-то ритм.

Мне кажется, он даже покачивался в такт своей песне.

«Алтарь, поднёбыш. Будет у нас ангел внутри, сможешь смотреть на него.»

— И рухнут небеса, и боги канут в бездну, — Эзекаил надрывался.

Я опять опёрся на локти, попытался подняться. Спина болит неимоверно, каждое движение отдавало болью.

«Давай, вставай, поднёбыш. Уж лучше спиной маяться здесь, в Регнуме, чем вагоны разгружать в родном мире!»

Вагоны… Какие, на хрен, вагоны?

«Поднёбыш, не сердись, у меня тоже паника!»

Вокруг всё тонуло в искрах, и среди этого сияния проглядывал алтарь. Рядом стоял Эзекаил, развернув призрачные крылья и раскинув руки.

Теперь мне ясно виделось, что на крыше замка какими-то магическими чернилами были начертаны узоры, вроде тех самых пентаграмм, что были в свитках.

На миг мелькнула мысль, а где я мог оставить свою сумку?

«Ползи, Марк… не думал, что скажу это, но нам нужна твоя Хали!»

А уж мне-то как нужна…

— Глупый человек, — меня приплющило взглядом бога, долбануло лицом об камень, и я почуял кровь на губах, — Джихаил был моим херувимом, и все его решения были подвластны мне…

Я, стиснув зубы, поднялся. Прикрыл глаза пальцами, стараясь разглядеть алтарь. Всё вокруг искрило, замок подо мной начал вибрировать.

— Марк… Неугомонная частица Абсолюта. Неужели ты думаешь, что дар судьи, которым наградил тебя Джихаил, сильнее моей воли?

— О, великий, нет ничего сильнее твоей воли, — Эзекаил вновь засмеялся, — Скорее поднимайся, Инфериор не будет долго терпеть.

— Издеваешься, серафим? Ты думаешь, я не вижу, что ты здесь устроил?

«Поднёбыш, этот падший устроил ловушку для бога!»

— Истинно так, Каэль… Ты не видишь!

— КАК СМЕЕШЬ!!!

И удар со всех сторон, будто меня попытались сжать в точку.

Пол затрясся, уходя из-под ног.

Я будто попал внутрь взрыва. Вокруг трескались камни, отлетали зубцы, подо мной разверзлась трещина, и проглянули нижние помещения замка.

И новый удар, и мою душу на мгновение выкинуло из тела…

Я парил далеко над горами, и с трепетом смотрел, как вокруг замка на перевале горят огненные круги. Меня сносило каким-то ветром, и мне стоило огромных усилий оставаться на месте.

Будто ураганный ветер относил, не давая вернуться обратно.

Магическая пентаграмма, нарисованная на крыше башни, была лишь малой точкой, центром огромного узора, расчерченного на сотни метров, если не на километры, вокруг. Они горели, и с них тянулись пламенные цепи… тянулись к богу, зависшему над разрушающимся замком.

Вот же на хрен, где-то там моё тело!

«Обидно будет вот так всё просрать…» — уныло протянул Белиар.

— Ты всё ещё со мной? — машинально спросил я, — Не в теле?

«Моя душа прилеплена к твоей, помнишь? Я вообще-то тебе её отдал.»

Башня замка, к которой протянулся язык огненных облаков, уже обвалилась, и над её руинами сверкали вспышки. Эзекаил бился с Каэлем?

«А падший оказался хитёр. Это невообразимо мощное заклинание, ловушка на бога.»

Я усмехнулся, оглядывая горящий мир. Пылало всё: и земля, и небо. Кажется, даже на облаках стали проступать узоры пентаграммы.

«Он долго ждал, когда в его узоре окажется всё, что нужно. И частица Абсолюта, и Просветлённый… Откуда он только достал кровь Каэля, интересно?»

— Может, она была в замке? Ещё человеческая?

«Может, ты и прав, поднёбыш».

Я не оставлял попыток вернуться в тело, и напрягал незримые мышцы. Хотя вид руин, в которые превратился замок, не внушал надежды. Может ли тело человека, третьей меры, пережить такие разрушения?

Раскаты грома разносились над перевалом, и непонятно было, голоса это, или грохочущие молнии?

Где-то сверху, над облаками, полыхали вспышки…

«Ангелы Медоса пытаются пробиться на помощь своему божку», — нервно засмеялся Белиар, — «Но он обречён, магия Абсолюта не различает ни богов, ни нулей.»

— Надо что-то делать, демон, — в очередной раз уткнувшись в стену ветра, рявкнул я.

«Там такие силы столкнулись…»

— А рука? Рука на моём теле, ты чувствуешь её?

«Эээ. Нет… То есть, я и не пробовал.»

— Что ты нарисовал там, на алтаре?

«Тот же призыв, что и ты, когда привязывал мою душу.»

Демон что-то проворчал, я почуял, как мы с ним завибрировали.

— Ну же, что там происходит?

«А ты сам попробуй почувствовать своё тело, если умный такой!»

Появилось новое ощущение. Меня стало сносить не только ветром, но и тянуть вверх.

«Твою поднёбную душонку… держи её!»

— Кого?!

«Душонку! Ты опять умираешь, Марк!»

— Опять?!

Моё сознание снова плыло в неведомом пространстве. Едва очнувшись, я огляделся. Вокруг туман непонятного цвета, то ли серый, то ли розовый, и свет льётся будто со всех сторон, пытаясь пробиться сквозь марево.

Чистилище? Как же давно я тут не был. Вроде мне кто-то говорил, что чем больше моя душа привязывается к Инфериору, тем реже я буду сюда попадать.

А смотри-ка, опять попал.