Александр Изотов – Мера человек (страница 11)

Пока я сворачивал листы, Белиар во мне разглядывал рисунки на стенах вокруг.

«Вот оно как… Да тут у них своя история.»

— А что, всё было по-другому?

Я ожидал услышать версию создания мира от самого демона, но тот лишь мысленно отмахнулся:

«После всего услышанного это покажется тебе чушью. Но мы-то в Тенебре знаем, что сначала была Бездна.»

— А звери говорят, что Небо.

«Ну, раз говорят…»

Перед тем, как свернуть каждый лист, я пробегал по нему взглядом. В основном это были рисунки, которые несли в себе какую-то информацию о событиях, но тут даже демон бился в догадках.

«Вера Просветлённых объединяет обе веры, насколько я понимаю», — Белиар явно видел что-то своё в некоторых рисунках, — «Вроде как Небо увидело своё отражение океане, и так появилась Бездна. Ну, что за ересь?»

Я чуть не засмеялся. Дитя Бездны возмущается ереси?

«А нули, по их вере, так вообще были всегда. Пришли из нулевого дня.»

— Да, ноль Мордаш рассказывал об этом. О нулевом дне творения, — кивнул я.

«Какой ещё нулевой день? Хотя…» — Белиар задумался, — «Ведь если есть первый день, значит, у него есть „вчера“? Знаешь, никогда не думал над этим.»

Я пожал плечами, сворачивая очередной свиток, но взгляд зацепился за него.

Это был не рисунок, а таблица, полная каких-то символов. В предвкушении успеха я развернул лист рядом с горящей чашей.

Один знак я узнал. Светлячок, и стрелка вверх.

Кажется, в шахте под Вольфградом был этот знак. Он был начерчен перед тем помещением, где я обнаружил жилу коррупта, и где валялась одежда сгоревших нулей.

Знак смерти.

«Верно. Дух, устремляющийся к Небу.»

— Что это, трактат? — я рассматривал ряды значков.

Кроме знака смерти, тут были ещё знаки. Вроде египетского анкха, знака жизни — крест с кружком сверху. Помнится, Хали смогла смастерить облачко такой формы, чтобы спасти мне жизнь в первый мой день в Нулевом мире.

Все эти знаки сидели в столбиках, и повторялись. Огонь, капля… Ага, ясно, это стихии, они тоже повторяются. Хотя тут не всё понятно, надо думать.

А вот сверху каждого столбика геометрические фигуры, и они уже не повторялись. Ясно, это шапка таблицы.

Я не сразу услышал, что Белиар посмеивается над моими рассуждениями.

Круг. Под кругом только знак жизни и смерти.

А вот под остальными куча значков — и стихии, и смерть, и жизнь.

Палец двинулся по верху таблицы. Круг в квадрате. Круг в пятиугольнике. Круг в треугольнике. Круг в круге. Глаз…

Я пробежался пальцем по геометрическим фигурам до самого конца — глаз в треугольнике. А вот под ним значков не было.

Некая догадка смутно забилась в мыслях. Здесь наверняка скрыт тот самый смысл, который увидел Тинаш. Все эти знаки что-то объединяло…

Белиар захохотал.

— Демон, какого хрена? — возмутился я, — Ты что-то знаешь?

«Нет, что ты. Ты действительно раскрыл тайну мироздания.»

— Выгоню, Беляшик.

Демон рыкнул — это прозвище его бесило.

«Игра это карточная», — уже без веселья отозвался он.

Я по-новому посмотрел на таблицу. Теперь всё ясно. Просто список мастей, и значение каждой карты в колоде.

— Что за игра?

«Везде по-разному называется, у нас в Тенебре „поднёбная семиступка“. А здесь…» — Белиар задумчиво замолчал, — «Слушай, по-моему, „нулячья семиступка“.»

— Сколько нахожусь в Инфериоре, ни разу о ней не слышал.

«Ну, каждый уважающий себя приор следит, чтобы в его землях в это не играли. Считается страшным грехом, что кидаешь небесные карты вместе с земными.»

Я поскрёб подбородок. Ну не мог Тинаш просто так с собой таскать этот свиток.

— А правила можешь мне объяснить?

«Долго рассказывать, тем более у нас в Тенебре мастей побольше. Сейчас попробую кое-что показать…»

Демон попытался что-то сделать, но я ничего не ощущал.

«Да твою человечью мать, поднёбыш. Давай уже свалим из этого храма, я тебе даже мысли передать не могу.»

Вздохнув, я пробежался глазами ещё по паре свитков. И понял, что это пентаграммы. Одна была хорошо знакома — меня в таком магическом узоре только держали в углу.

Он и до сих пор там, хотя Инфериор потихоньку забирал кровь. Рисунок в углу храма был уже бледным.

«Ага, причём это рассчитано именно на частицу Абсолюта.»

А вот ещё один свиток с пентаграммой был не знаком.

«Знаешь, я сам впервые это вижу. Надо пробовать, поднёбыш.»

— Ага, сейчас, — усмехнулся я, — Вернём тебе тело и на нём попробуем.

Я закинул сумку на плечо, осмотрелся ещё раз в храме. Демон напомнил мне про свиток, валяющийся возле расколотого алтаря. Та самая схема, которая позволила привязать его душу к моей. На листе до сих пор ещё были мои кровавые отпечатки.

Сумка оттягивала плечо, ноги еле волокли меня, но я поковылял к выходу. Наконец, оказавшись снаружи, я подставил лицо ледяному ветру.

Солнце было ещё высоко, но уверенно клонилось к вечеру. Хильда, Фолки и Арне терпеливо сидели на нижних ступеньках. Я спустился к ним, осторожно ступая по ступеням.

Всё-таки, как я устал возиться с этой Просветлённой.

— Ну что? — спросила Волчица, вставая и протягивая мне меч Безликого, который я оставил у Фолки.

Я принял клинок и похлопал по сумке.

— Здесь нам делать больше нечего.

— Марк, нужно дальше думать, что делать.

— Да, знаю.

— Эээ… — неуверенно протянул Фолки.

Он смотрел на меня во все глаза, потом переглянулся с другими зверями. Через секунду его беспокойство передалось остальным.

«Твою же поднебятину, Марк!»

Неужели я что-то забыл?

Я оглядел себя — порванный чешуйчатый доспех, поверх намотаны всякие обрывки ткани, чтобы не замёрзнуть. Надо бы разобраться со всем этим, и одеться нормально.