Александр Измайлов (младший) – Отряд «Ярость»: Последнее Задание. Сезон 1. (страница 2)
– Брииит! Я пытаюсь! ИИ сделал диагностику, но проблему так и не обнаружил… – взахлеб начала Джесс, стараясь воспользоваться каждой секундой жизни.
– Джесс… У тебя пробитие корпуса скафандра… – каждое слово Брит было растянуто и явно давалось через силу, с преодолением сильной боли. – ИИ такое не может увидеть, он только перебирает диагнозы того, что повлекло за собой пробитие…
– Так… и что мне делать?!
– Постопайя… постарайся осмотреться… – заговариваясь, ответила Брит.
– Легко сказать… Так, слева всё в порядке… Справа тоже… Неужели за спиной?! – Джесс старалась озвучивать каждое действие, лишь бы только слышать голос Брит. – Так, сначала тогда посмотрим спереди… – но от увиденного у Джесс пропала речь, и наступил шоковый испуг.
– Джесс… Ты как там? Что замолчала? – прервал тишину голос Брит с нотками испуга.
– Охренеть!!! Что за… торчит прямо из нагрудного инструментного блока костюма?!
– Долго рассказывать… но в трех словах… – находясь куда в более затруднительном положении Брит с педантичной сдержанностью старалась давать советы. – эту штуку, тебе нужно вытащить, и тогда защитная система сможет заполнить экзогелем брешь и восстановить давление в скафандре…
– Эта штука… она как, она похожа на металл, но по структуре напоминает чем-то…
– Шип?! – дополнила Брит.
– Да… но другой конец выглядит как надломленное дерево… или скол дерева… прям как у нас на Земле… – Джесс продолжала описывать непонятный осколок, пытаясь понять, как это могло повредить костюм и откуда оно взялось, ведь ничего подобного она никогда не видела за всю свою жизнь.
– Хватай и вытаскивай это из своего скафандра! – резко одернула Брит, почувствовав, как Джесс начинает уходить в себя.
– Я держу это… – еле связно произнесла Джесс. – Какое же липкое и склизкое…, но чтооо!?
– Что там?!
– Оно пульсирует?! Брит! Что это?! Оно живое? Что?!
– Резко выдергивай и выкидывай прямо в космос! Слышишь!!!
– Ааааааа… – выкрикнула из последних сил Джесс, вытягивая странный осколок из своего костюма, который, как приклеенный, в вязкой жиже не хотел отлепляться от оболочки скафандра.
В эфире ненадолго повисла пауза, и Брит попыталась растормошить тишину: – Джееес? Ты там??? Джеес?
– У меня получилось. – поникшим голосом ответила Джесс.
– Что там? Всё получилось?
– Да… Давление восстанавливается, боль начала стихать… Брит?
– Я здесь…
– Та штука, когда я её выкинула… она начала пульсировать всё больше и больше…
– Что случилось?!
– Она… Она начала шевелиться, как живое существо, и… и из неё начали появляться отростки, которые тянулись прямо ко мне, и потом она начала становиться всё больше и больше, прям как воздушный шар, и…
– Иии?
– Она взорвалась, лопнула или называй как хочешь, это облако из той жижи и какого-то газа до сих пор висит в метрах пяти от меня.
– Эххх – раздалось стенание Брит в рации. – Слушай… у нас не так много времени осталось… вернее у меня…
– Блииин, потерпи ещё чуть-чуть, мой костюм должен закончить стабилизацию давления чтоб хотя бы ко мне вернулась чувствительность.
– Джесс…
– Да, Брит?!
– Я, тут влипла… по уши… эххх.
Часть 4. Тёмная длань.
– Ещё чуть, и я доберусь до тебя! Понять бы, как преодолеть эти сто километров…
– Джесс? Ты ещё бредишь? Какие сто…
– Во время диагностики ИИ обработал запрос на приём твоего сигнала, и его задержка равна именно такой дистанции…
– Эхххх… Эх, Джесс, видимо, память тебе пока не вся вернулась… Оглядись по сторонам, что ты видишь?
– Эм, вижу туманность очень плотную, которая окутывает планеты и…
– А справа и слева, что там? – резко прервала её Брит.
– Там!? Очень странно. Там, пустота, которая как рваная тряпка, разбросана в пространстве. Там нет ничего: ни света, ни звёзд, ни планет, ничего не видно, будто ластиком всё стёрли…
– Верно, Джесс… Это формации, называемые космической Тёмной Дланью. Они образованы из вещества тёмной материи, которое под мощным воздействием гравитации от близлежащей звезды где-то разрывается, где-то дробится. Из-за этого образуются такие более плотные, желеобразные гигантские сгустки пятен, привязанные мощным гравитационным полем звездного … А за счет преломления этого поля полем одной из планет, эти кляксы здесь застряли и вовсе надолго. Но это полбеды, тёмная материя также никуда не делась и находится здесь… Мой сигнал искажает вот всё вот это… Конечно, если ты обернёшься, то и увидишь… что я в метрах пятидесяти от тебя.
– Я что-то припоминаю… – уже с большей неуверенностью ответила Джесс.
– И что же?
– В голове вертится слово Траверс «Четыреста Семь»… Кажется, так называется это место… Дааа… Точно, это оно! Нигде в нашей изведанной Галактике нет подобного… Воооот блин!
– О, я вижу, память начала возвращаться. – с усмешкой закашлялась, Брит.
– Это же закрытый сектор! Ведь нам с таким трудом далось сюда попасть… Мы не вправе так наложать просто тупо погибнув!
– Да? Ну так теперь бери свою тощую задницу в руки, разворачивайся, включай маневровые и лети ко мне! У меня уже заканчиваются биоактиваторы. Я вот-вот вырублюсь…
– Я поняла… – с наибольшим воодушевлением произнесла Джесс, собирая всё больше осколков памяти в одну ясную картинку. – Руки, ноги вроде теперь двигаются, с такой же болью, но двигаются! Так, ИИ, включай правые маневровые и давай на 180 градусов!
Динамик наушников зашипел и вкрадчиво произнес: – слушаюсь Командор.
– Брит? Прием? – запросила по рации Джесс, но в ответ была тишина. – Слышишь, Шкипер, я, тебя там не брошу… Мы уже через столько прошли, ведь осталось совсем чуть-чуть!
Маневровые плавно начали разворачивать скафандр вокруг своей оси. С каждым новым градусом поворота открывая всё более масштабную картину происходящего и всё более отнимающую дар речи.
– Что за фигня здесь происходит!? Брииит!!!! Нет, нет, нет… – страх, охвативший Джесс, парализовал её настолько, что не только ни одна мышца не могла пошевелиться, но и всякая мысль о чём-либо просто испарилась, оставив её наедине с воцарившимся хаосом ужаса.
Эпизод 2. Бессмертный.
Часть 1. Бессмертный.
За несколько месяцев до событий на Траверсе «Четыреста Семь».
Галактика Хаккар. Пять тысяч световых лет от Траверса «Четыреста Семь». Планета пояса жизни Инфио, звёздной системы Немфио.
Близнецовое светило с урановым сердцем царило над этими землями. Выжженная добела пустошь раскинулась от края до края мира, не оставляя ни намёка на жизнь, ни намёка на спасение. Ни тени бархатных дюн, ни прохлады – лишь смерть, голод и страх. Лишь где-то на самом горизонте, где реальность растворялась в мареве, маячил одинокий силуэт.
Он стоял неподвижно под палящим гнётом двойного солнца, окружённый торчащими из земли каменными пиками. Острые, как клыки, глыбы вздымались из песка, образуя дугообразные узоры – будто застывшая рябь от удара метеора. Но странное было в них: все они, от малых до исполинских, не тянулись вверх, а наклонялись к центру, к тому самому силуэту. Три концентрических круга, три кольца каменных змей, готовых сомкнуться над одинокой фигурой.
Человек ли это ещё был – трудно сказать. Истощённое тело, обожжённая кожа, покрытая солевыми наростами от кислотных ливней. Он продержался здесь десятки дней, а может, и больше. В этом мире сутки длились год – год беспощадного света, прежде чем наступала тьма, столь же долгая и беспросветная. И лишь в сезон дождей солнце ненадолго ослабевало, давая передышку – если только ядовитые потоки кислотных дождей с неба не добивали то, что ещё оставалось живым.
Собрав последние силы, человек рванулся вперёд. Но измождённое тело предало его – он рухнул на раскалённую землю, повиснув на оковах, прикованных к короткому столбу. Тот возвышался лишь наполовину его роста, не давая ни встать, ни упасть, оставляя лишь мучительный промежуток между жизнью и смертью.
Но душа, заточённая в истерзанной плоти, не сдавалась. Даже сейчас, когда силы иссякали, она яростно рвалась из плена – выдернуть путы, разорвать оковы, бежать – прочь от этого ада. Кровь пульсировала в обнажённых мышцах. Каждый вздох, каждый удар сердца отзывался раздирающей болью в теле, где кожа уже почти не скрывала страдающее мясо.
Дышать становилось невыносимо. Даже респиратор – сложная система с идеально сбалансированным кислородом, обогащённым микроэлементами, – не спасал от удушья. Толстые шланги уходили за затылок, где компактный баллон и фильтры образовывали единый механизм, похожий на часть скафандра. Конструкция была продумана до мелочей: вес распределён так, чтобы не отягощать тело, а все жизненно важные узлы спрятаны сзади – не сорвёшь, не разобьёшь.
Без этого аппарата здесь нельзя было выжить и минуты. Потому что этот мир не был создан для людей.
Вися на оковах, человек почувствовал, как боль начала отпускать. Она уходила медленно, будто отлипая от каждого нерва, оставляя после себя странное, почти обманчивое облегчение. Пульсация в теле затихала, превращаясь в далёкий, чуть слышный отголосок. Он закрыл воспалённые глаза – и приготовился умирать.
Но даже сейчас, когда тело уже почти не слушалось, он вдыхал. Глубоко, медленно, ловя каждую струйку прохлады, идущую по патрубкам респиратора. Это был последний вкус жизни – и он цеплялся за него.