Александр Ивич – Приключения изобретений (страница 37)

В лаборатории Вавилова был изобретён светящийся порошок. Тонкой, полупрозрачной плёнкой из этого порошка покрываются изнутри стенки стеклянной трубки с электродами. Под воздействием тока плёнка начинает светиться. В свете, который она даёт, не только гораздо больше ультрафиолетовых лучей, чем дают лампочки накаливания, но и жёлтых лучей меньше. Именно поэтому её свет ближе к дневному.

У ламп дневного света есть другое важное преимущество: им нужно гораздо меньше тока, чем лампочкам накаливания. Значит, освещение стоит дешевле.

Без бурных битв, постепенно совершенствуясь, новые светильники тихо, но напористо теснят лампочки накаливания. Может быть, в ближайшие годы вы увидите и полную их победу.

ПРЕДВИДЕНИЯ

Как угадать будущее?

Битвы изобретений – не редкость. Они разыгрываются в каждой области техники. Редко старое сдаётся новому без боя. Помните, ведь и водяные колёса Фролова спорили с паровой машиной – и не только спорили, но одержали на время победу. В конце концов новое, лучшее побеждает. Но что делать, когда для одной цели предложено два новых изобретения – вот как было со свечой Яблочкова и лампочкой накаливания Лодыгина или с лампочкой накаливания и газовой горелкой Ауэра? Тут даже самым знающим людям не всегда удаётся верно определить, за каким изобретением будущее. А иногда оказывается, что будущее за обоими – так было в споре паровой турбины с водяной.

В предсказаниях судьбы изобретений нередки серьёзные ошибки. Они понятны, когда предлагается изобретение, для которого время ещё не настало – либо потребности в нём пока нет, либо уровень техники недостаточно высок, чтобы его осуществить. Но удивительным кажется, когда решительно отрицают пользу изобретения буквально накануне того, как оно завоюет мир. Ведь предсказал же крупный специалист по электричеству, что будущее за газовым, а не за электрическим освещением. Уверенно сказал, что никогда электричество не победит газ.

Не стоит говорить об ошибках газет, часто браковавших новые изобретения. Их ошибки иногда от неосведомлённости, а иногда объясняются подкупом: капиталисты платят газетам за то, чтобы они ругали невыгодные им изобретения. Как же было владельцам почтовых карет не убеждать мир, что железные дороги никуда не годятся, а содержателям извозчичьих дворов не раздувать каждую автомобильную аварию? Ведь эти изобретения грозили им разорением!

Ошибаются иногда, размышляя о будущем техники, даже вдумчивые, талантливые люди. А иногда мы встречаем и поразительную проницательность.

В чём главная причина ошибок? Вспомните, как Эдгар По, высмеивая калифа, который не мог поверить в будущие чудеса техники, сам предсказал через тысячу лет… только те же аэростаты, что были в его время. Это очень характерно: люди большей частью предвидят лишь увеличение размеров и скоростей тех машин, которые существуют в их время, предвидят количественные изменения, но не могут угадать принципиальные, качественные. А между тем ведь переход от лошади к автомобилю больше изменил мир, чем увеличение скорости автомобиля с сорока до ста километров в час.

И в самом деле – предвидеть принципиальные изменения очень трудно. Мало кому в 30-х годах нашего века пришло бы в голову, что через несколько лет человечество высвободит внутриатомную энергию. Тогда мечтали о мощных ветродвигателях, огромных плотинах для гидростанций, о солнечных двигателях – о том, что в малых размерах уже существовало.

И ветровые, и солнечные двигатели не забракованы. Им, очевидно, найдётся место в технике завтрашнего дня, но не они определят будущее мира. Неограниченные запасы ядерной энергии открыли новые пути для создания двигателей любой мощности.

Достаточно ли богатой творческой фантазии, чтобы верно предвидеть развитие техники? Нет, одной фантазии мало – её было сколько угодно у Эдгара По, а технические предсказания его бедны. Достаточно ли только хорошего знания современной техники? Нет, мы видели, как ошибся французский электротехник, забраковавший лампочки накаливания, – и таких случаев было очень много.

Поговорим о технических предвидениях двух знаменитых писателей. Может быть, тогда нам кое-что станет ясно. Писателей этих вы знаете: один из них Герберт Уэллс, другой – Жюль Верн.

Предвидения и действительность

Вы знаете, что Уэллс написал много фантастических романов. Можно ли их назвать научно-фантастическими? Только некоторые. Большей частью мы встречаем в романах Уэллса изобретения, которых на самом деле не только нет, но никогда и не будет, – изобретения, которые вступают в спор с законами природы. Конечно, невозможно создать «машину времени», на которой человек мог бы ездить в прошлое и в будущее. Очевидно, невозможен и состав, который делал бы человека невидимым, как в превосходном рассказе Уэллса «Человек-невидимка». Если глаза человека станут невидимы, то и он будет слеп.

Материал, непроницаемый для земного тяготения, придуманный Кэвором, героем романа «Первые люди на Луне», тоже изготовить нельзя.

Зачем же «сочинял» Уэллс невозможные машины? Конечно, не потому что он верил в возможность их создания. Они нужны ему были как повод, как толчок для рассказа, показывающего поведение людей в необычных обстоятельствах.

Но вот написал Уэллс не роман, а книгу о том, как он представляет себе технику XX века. Называется книга «Предвидения», и написана она в канун XX века – в 1899 году.

«Признаюсь, как я ни пришпориваю своё воображение, – писал Уэллс в этой книге, – оно отказывается понять, какую пользу могут приносить подводные лодки. Мне кажется, что они способны только удушать свой экипаж и тонуть. Подбрасывая под великана торпеду, вы имеете столько же шансов причинить ему существенный вред, сколько имел бы человек с завязанными глазами, стреляющий из револьвера в слона».

Уэллс не предусмотрел ни перископа, ни управляемых торпед и забраковал оружие, сила которого скоро обнаружилась. Робкими оказались и предположения Уэллса о будущем авиации. В год, когда братья Райт работали над созданием аэроплана, Уэллс пророчит всего лишь управляемые аэростаты:

«Я полагаю, что наиболее практичное устройство управляемой воздушной машины должно быть основано на механизме, подобном плавательному пузырю рыбы. Это будет мешок из тонкой, крепкой, непроницаемой материи, наполненный газом и способный расширяться и сокращаться. К ряду таких сокращающихся пузырей будет подвешена длинная платформа с горизонтально распущенными крыльями».

За десять лет до того, как Уэллс написал свою книгу, Циолковский уже спроектировал управляемый аэростат, несравненно лучший, чем загадан Уэллсом. Заодно Уэллс сообщает, что ставить пушки, вообще вооружать летательные аппараты, будет, вероятно, невозможно. И тут ошибся!

Уэллс предвидит танки, но они, по его мнению, бесполезны в бою:

«Я допускаю даже возможность своего рода сухопутного броненосца, к которому уже сделан шаг блиндированными поездами. Но лично мне не нравятся и не кажутся надёжными эти громоздкие неповоротливые машины, как сухопутные, так и морские. Я непоколебимо верю, что проворство в движении и меткость оружия действительнее всяких грузных зашит».

Уэллс не поверил как раз в ту военную технику, которая сыграла самую большую роль в первой и второй мировых войнах, – не поверил в авиацию, танки и подводные лодки.

Развитие пассажирских воздушных сообщений тоже не вызывало у Уэллса больших надежд.

Он пишет об этом в главе о путях сообщения XX века:

«Я умолчал о будущем изобретении летательной машины. Но я сделал это не по неверию в возможность такого изобретения… Я не считаю только вероятным, что авиация способна вызвать существенные перемены в системе путей сообщения».

Так оказалось, что Уэллс не верит в будущее изобретений, во многом определивших облик техники XX века.

Вы, вероятно, знаете и об ошибке, которую Уэллс сделал двадцать два года спустя. Он приезжал в Советскую страну в 1921 году. Ленин рассказал ему о плане электрификации. Тогда только кончалась гражданская война, ещё не начали работать заводы, ещё не началось строительство. Уэллс принял слова Ленина за несбыточную фантазию. «В Англии, – писал он, – и в других промышленно развитых странах электрификация, пожалуй, возможна. Но осуществление таких проектов в России можно представить себе только с помощью сверхфантазии. В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего, но невысокий человек в Кремле обладает таким даром. Он видит, как вместо разрушенных железных дорог появляются новые, электрифицированные, он видит, как новые шоссейные дороги прорезают всю страну, как подымается обновлённая и счастливая, индустриализированная коммунистическая держава. И во время разговора со мной ему почти удалось убедить меня в реальности своего предвидения».

О своей доверчивости Уэллс говорит с улыбкой.

Он дожил до времени, когда всё, о чём говорил ему Ленин, стало действительностью…

Впрочем, не думайте, что Уэллс во всём и всегда ошибался. У него были и замечательные прозрения. В 1913 году, в романе «Освобождённый мир», Уэллс говорит о возможном изобретении атомной бомбы. Кажется, он первым её предвидел.

Откуда же идут его ошибки?

Уэллс ненавидел капитализм, буржуазное общество и зло высмеивал его. Он показывал в своих романах, что капитализм приведёт человечество к вырождению, к потере людьми всех благородных качеств ума и сердца.