Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 58)

Хитрить

Хитрить – неизбежность для политика

Всеобщий принцип жизнедеятельности

«Голова без хитростей – хуже тыквы» – гласит средневековая арабская пословица [659]. «Хитрость приводит к успеху быстрее, чем сила» [660]. «Храбрый воин, если постарается, убьёт десятерых, а ловкий устроитель дел своей хитростью уничтожит всё войско» [661]. Подобного рода афоризмы можно привести в большом количестве. Все они имели целью убедить читателя «зерцал» в том, что хитрость необходима властелину, как, впрочем, и всякому человеку, для достижения своих целей.

Хитрость напрямую связана с разумом, единственным обладателем которого является человек [662]. Если внимательно проанализировать соответствующие места «зерцал», то вывод может быть только один: человек стоит перед выбором – быть разумным и хитрить или отказаться от хитростей и исключить себя из разряда разумных существ.

Арабское слово хи́ля (главное значение – «хитрость») охватывало достаточно разные приёмы действия – начиная с элементарного обмана, через военно-тактические принципы (Александру Македонскому в «зерцалах» приписывается афоризм: «Пусть в бою из-за твоей спины дует ветер и светит солнце») и вплоть до попыток обойти Божественное Законоустановление. Более общее значение хиля – «приём», позволяющий решить какой-то практический вопрос.

Прежде для этого были использованы все средства, но без результата. Тогда об этом сообщили Али Ибн-Аби-Талибу. Он сказал: «Поместите слона в большую лодку. Отметьте на ней с двух сторон уровень, до которого подымется вода. Потом выведите слона и на его место положите в лодку количество камней, достаточное для того, чтобы лодка опустилась до отмеченного уровня. Вес камней и будет весом слона» [663].

Аналогичная взвешиванию слона операция исчисления мелких золотых «горошин» описывается как в «Изысканных одеяниях», так и в других источниках, например в более ранних «Занимательных историях» Абу-Али ат-Танухи.

Когда не могли сосчитать из-за их обилия мелкие позолоченные «горошины» на ткани (по условию за каждую из них торговцу была обещана овца), заморский царь предложил все горошины по одной прикрыть камешками, а потом собрать камешки и пересчитать. Именно так задача была благополучно решена. Царь скромно прокомментировал собственную изобретательность: «Управление государством изощряет ум и развивает способность находить выходы из положений там, где другие ничего придумать не могут» [664]. В «Изысканных одеяниях» для этого случая вместо камешков употребили сухие горошинки нута [665].

В разделе «Осведомляться» нам уже встречалась история о халифе аль-Мансуре, который захотел узнать точное количество жителей Куфы для определения суммарного размера подушной подати с города. Он применил тот же принцип. Правда, вместо «горошин» на ткани подсчитывались горожане. Таким образом, хитрость-хиля – это любой искусный приём, посредством которого достигается успех в осуществлении поставленной цели.

Широкое понятие хитрость-хиля употреблялось, в частности, для наименования приёмов, посредством которых решались задачи, которые в настоящее время мы бы отнесли к разряду прикладной математики и механики (взвешивание слона, исчисление «горошин»).Ильм аль-хи́яль – «наука искусных приёмов» – обнаруживается в средневековых классификациях наук, в специально посвящённых ей трактатах.

Перехитрить природу – так вполне допустимо сформулировать задачу того, кто хочет при помощи во́рота и блоков поднять неподъёмную для человека тяжесть, взвесить слона, исчислить время, разбив какой-то, протекающий во времени (параллельный ему, подменяющий его), процесс на части и т. п.

Перехитрить Аллаха – и такую задачу ставили перед собой некоторые средневековые мусульмане. Речь здесь идёт о распространённых в житейской практике средневековых уловках, хитростях (тоже хиля), применявшихся для того, чтобы обойти явные и однозначные запреты Божественного Законоустановления (аш-Шари‘а). Речь идёт в первую очередь о запрещении лихвы, ссудного процента (риба́ʼ). Этот запрет, чётко и однозначно выраженный в Коране, обходился при помощи уловок, трактовавшихся в специальных сочинениях [666].

Вот пример ссуды под процент, которая оформляется (пред ликом вездесущего и всеведущего Аллаха!) как акт купли-продажи (имеет специальное название – «две продажи в одной», или «двойная продажа»). Предположим, ростовщик «продаёт» человеку, желающему взять у него деньги взаймы, своего раба за 1200 динаров (цена может не иметь никакого отношения к стоимости «товара») при условии, что этот человек выплатит указанные деньги через год. Этот акт совершается в присутствии свидетеля или «покупатель», у которого, естественно, денег нет, даёт соответствующую расписку. Сразу после этого ростовщик «покупает» у этого человека упомянутого раба за 1000 динаров наличными, вручая их «продавцу». Таким образом, ростовщик ссужает этому человеку 1000 динаров, которые он вернёт с лихвой (1000 плюс 200 динаров) по прошествии года в обмен на расписку, выданную ростовщику при «покупке» у него раба. Кстати сказать, раб может при этом не присутствовать и вообще не существовать. Цель одна – обойти запрет на ссудный процент, что и достигается при помощи как этой хитрости (хиля), так и ей подобных.

Что же касается отношений не между человеком и природой, не между человеком и Аллахом, а между самими людьми, то хитрость-хиля обнимала в качестве родового наименования и ложь, и обман, и плутовство, и козни, и вероломство, и злоупотребление доверием, – одним словом, все те случаи, когда, как и в хитростях с природой и Аллахом, применялся принцип «одно вместо другого».

Запретить?

Конечно, есть большая доля истины в высказывании известного знатока Корана и Сунны Ибн-Сирина (ум. в 742 году): «Речь настолько широка, что не даёт уличить во лжи» [667]. Обман можно назвать «искусным приёмом». Но от этого он не станет правдой. Как минимум некоторые виды хитрости категорически осуждались. Авторы «зерцал», обосновывая запретность обмана, ссылались на отдельные коранические аяты, в которых упоминалась ложь (кизб). «А потом воззовём и направим проклятие Аллаха на лжецов» (3:61). «Ведь только ложь измышляют те, которые не веруют в знамения Аллаха, и они-то – лжецы» (16:105) [668].

Что касается второго по значимости религиозного авторитета мусульман – Сунны, то она давала достаточно обильный материал, чтобы заставить призадуматься того, кто намеревался совершить обман. Пророку приписываются следующие слова: «Величайший грех – лживый язык» [669]. Когда у Пророка спросили, может ли верующий быть трусом, он дал положительный ответ. «Да», – ответил он и о совместимости веры и жадности. «Нет!» – был его ответ на вопрос о том, допустимо ли для верующего быть лжецом [670]. Запрещает Пророк обман (ложь) и тогда, когда расчёты показывали, что тот может принести какую-то пользу: «Держитесь правды, даже если считаете, что в ней погибель; ведь в ней спасение. Остерегайтесь лжи, даже если считаете, что в ней спасение; ведь в ней погибель» [671].

Аль-Маварди в «Правилах дольней жизни и религии» приводит и более широкий по смыслу хадис: «И коварство, и обман, и те, которые к ним прибегают, – всем им гореть в адском огне» [672].

В качестве доказательства приводились афоризмы других, предшествовавших Мухаммаду пророков единобожия (например, царя Соломона: «Лгун призывает бурю на свою голову») и Праведных халифов (например, Омара Ибн-аль-Хаттаба: «Пусть правда унизит меня, хоть так бывает редко, она милее мне, чем ложь, пусть даже она меня возвысит, хоть так тоже бывает редко») [673].

Обман, эта составляющая любой хитрости, отвергался и из практических соображений. Ещё в «Тайне тайн» псевдо-Аристотеля говорилось: «О Александр! Не вероломствуй! Вероломство присуще нравам неразумных детей. Последствия его опасны. С ним обретаешь малое, теряешь большое. Остерегайся нарушать слово и не исполнять уговор» [674].

Достаточно подробно проблему лжи/правды в категориях пользы/вреда рассматривает Абу-ль-Хасан аль-Маварди, категоричный в защите правды даже с практической точки зрения, не говоря уж о канонической. «Несовместимыми», «противоположными одна другой» называет аль-Маварди правду и ложь. Если правда, т. е. говорение правды, обязательна с точки зрения разума и представляет собой «основу религии», «фундамент истины», то ложь есть одно из прирождённых свойств невежества; она именуется у автора «Законов визирьской власти» «фальшью самообольщения» [675]. Начало лжи скрыто, т. е. её можно сокрыть поперву, но конец её – обязательное разоблачение. И если вначале ложь и может принести пользу, то в конце она обязательно приносит вред [676]. Мало того, что обманщик должен постоянно помнить о том, что́ именно он говорил по разным поводам, ему ещё приписывается всякая ложь, источник которой неизвестен. Тем самым вред от обмана оказывается двойным – тот, который несёт с собой сама ложь обманщика, и тот, в результате которого чужой обман падает на лжеца [677].

В произведении «Облегчение рассмотрения и ускорение триумфа» аль-Маварди добавляет некоторые моменты, которых нет в написанном позже произведении «Правила дольней жизни и религии». Обращаясь к властелину, он разъясняет практическую вредность лжи и, соответственно, пользу правды. Если все будут знать, что властелин всегда говорит правду, то ему легче будет управлять людьми, «ему не надо будет много уговаривать и угрожать». Властелин должен крайне остерегаться любого расхождения с правдой даже в форме обиняков, пусть лучше за него это делает кто-то другой, к кому и станут люди относить соответствующие оценки. А люди таковы, что если в чём-то уличат, то трудно будет изменить их мнение о себе, даже изменившись самому [678].