Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 48)
Не подлаживаться под ошибочное мнение властелина
Аль-Муради заявляет в своей «Книге указания» достаточно резко: «Если мнения правителя разошлись с твоим собственным, то не берись украшать привидевшуюся ему чепуху. Это было бы недобросовестностью по отношению к нему и обманом» [566]. Но и настойчивость в том, чтобы заставить властелина принять твоё мнение, тоже не подобает, так как тот может на тебя разгневаться и подвергнуть опале, всё более впадая при этом в ту ошибку, которая закралась в его рассуждения и намерения. Аль-Муради рекомендует ограничиться тем, чтобы отметить в мнении правителя то, что верно частично, и воздержаться от оценки суждения в целом. Тем самым, по-видимому, предполагается, что испросивший совета и обсуждающий проблему с советчиками задумывается о том решении, к которому склоняется. Осторожному советчику, который таким образом высказал своё несогласие, остаётся только ждать, пока властелин увидит собственную ошибку. Тогда он по достоинству оценит и способности, и такт советчика.
Но ясно, что такая позиция ущербна. Ведь она, в сущности, – не что иное, как отказ от того, чтобы дать совет. Утаивание же от властелина правильного мнения (или мнения, которое оценивается как таковое) может привести к нежелательным последствиям. Здесь появляются оговорки.
Не давать властелину послаблений в делах общественных, проявлять терпимость в делах частных
Обязанностью советчика, в очередной раз отмечается в «Чудесах на пути» Ибн-аль-Азрака, является направлять властелина на правильный путь, к истине. Если же трудно удержать его в узде, то допустимо дать ему волю в его, как выражается Ибн-аль-Азрак, «частных причудах», при обязательном обуздании «общих причуд», т. е. таких, разъясняет автор «Чудес», которые касаются и приближённых, и простонародья, т. е. всего общества [567].
Не исправлять властелина прилюдно
Это второе дополнение к рекомендации советчику не спорить с властелином. Ибн-аль-Джавзи в «Сокровище владык» пишет: «Не пристало людям достойным делать подсказки владыкам в собраниях, если их, конечно, об этом не просят. Как минимум охватит тогда властелина горячность, гордыня, совет он отринет, настаивать будет на том, от чего его отговаривают» [568].
Практически о той же проблеме формы, в которой можно и нужно оспаривать ошибочное мнение властелина, писал и Ибн-аль-Мукаффа в «Калиле и Димне». Советчик обязан «мягко указывать на допущенные ошибки». «Он, – продолжает Ибн-аль-Мукаффа, – должен проявить всю силу и гибкость своего разума, дабы убедить царя в своей правоте и искренности, иначе с ним случится то же, что с неким волшебником, который пытался напустить на своего врага злого духа, но не сумел правильно прочесть заклинания, и дух утащил его самого в преисподнюю» [569].
Не давать совета властителю в назидательном или приказном тоне
Если правитель обратился к тебе за советом, и ты должен отвечать так, как если бы у тебя возникла нужда, чтобы быть выслушанным, но не так, чтобы была подчеркнута потребность в тебе правителя. Очередной раз ссылаясь на «Платониаду», автор «Чудес на пути» пишет: «Если совета у тебя спросил тот из предводителей, кто нуждается в твоём мнении, то не говори с ним приказным или назидательным тоном, но пусть твоя речь будет как у человека, который вопрошает более умного о правильности того, что пришло ему на ум. Благодари его – и доля твоя будет больше, чем если он просто примет от тебя то, в чём нуждается» [570]. Та же идея – в «Греческих заветах» [571].
Не зазнаваться, если дал правильный совет
Если в результате того, что следовали твоему мнению, дело, о котором спрашивали, закончилось успешно, то не подобает расхваливать собственный совет и ругать чужие мнения, которые оказались неверными. Молчи, ожидая, когда окружающие тем или иным образом выразят тебе благодарность и уважение. А это обязательно произойдёт, если им хоть в минимальной степени присуща справедливость [572].
Не стремись приписать себе чужое правильное мнение
Совсем уж неприемлемо выдавать чужое правильное мнение за своё собственное. «Если ты присвоишь не по праву верное мнение других, то не найдёшь в этом никакого блага. Это – крайняя невоспитанность, толкающая на низость и лживость». Более того, «если ты в состоянии приписать своё правильное мнение своим товарищам, то сделай так, и это будет прекрасно» [573].
Не выказывай недовольства, если твой совет не принят
Аль-Муради уверяет советчика, что неприятие совета не означает умаления достоинства советчика. И если даже это не совсем так (тут играют свою роль многие моменты, особенно – форма критики), то безусловно требование, выдвигаемое автором «Книги указания», – не выказывать своего недовольства тем, что рекомендация отвергнута, не умножать доводы её правильности, не оспаривать отказ от неё, не препираться, не выказывать гнева, не упрямствовать в защите собственного мнения [574].
Совершенствоваться
Этика для политика
Солнце справедливости, или Почему властелин должен быть самым совершенным среди людей
Провозглашавшейся или подразумевавшейся целью таких трактатов, как «княжьи зерцала», было совершенствование тех людей, которые обладали верховной властью. Почему вообще возникала эта проблема? Не только потому, что реальные правители были далеки от совершенства. Но и потому, что они должны были соответствовать некоему идеалу.
Так, Кудама Ибн-Джаафар подчёркивал, что нет никого более нуждающегося в постоянном управлении своей душой в её неутомимой тренировке – очищении и выпрямлении, чем владыка. Ведь все люди, являясь теми, над кем он властвует, находятся ниже его. И неистинным было бы такое положение, когда низкий человек будет стоять над высоким, а несовершенный – над достойным. То же самое касается и должного соотношения между невежественным и разумным.
Ещё одним объяснением той принципиальной роли, которую в социуме играет нравственность владыки, может быть следующее объяснение, даваемое тем же Кудамой. «Владыкам, – пишет он, – подобает знать, что их дела не таковы, как дела остальных людей, которым позволительно послабление. Ведь отдельный человек из простонародья может ограничиться теми добродетелями и теми приносящими ему вред пороками, которые никак не подходят для многочисленной группы». И понятливость, и смелость, и верность, и справедливость, и щедрость одного простеца приносят пользу одному ему и, самое большее, его ближайшему окружению. Да и пороки вредят тоже только ему. «Иное дело владыка, – заявляет Кудама. – Знания его должны превосходить то, что могло бы принести пользу одному человеку, касаться и тех, на кого распространяется его управление. Его смелость может определить судьбы армий. Справедливость и щедрость владыки сказываются на судьбах многих и многих людей. «Изъяны владыки и его дурные дела касаются не только его, но не могут не привести к порче многих обстоятельств и дел, связанных с ним» [575].
Таким образом, нравы властелина характеризуются своего рода тотальностью, влияют на ход дел во всём социуме. Поэтому небезразлично, каковы они, эти нравы. И быть они должны, естественно, достохвальными, а не низкими и порочными.
Самый главный довод в пользу того, что властелин должен совершенствоваться, заключается в том, что он представляет своего рода общественно-политический исток. Исключительно популярно было сравнение, приписывавшееся Платону и гласившее, что «владыка подобен озеру, из которого вытекают реки. Сладкое оно – и они сладки, солёное оно – и они солоны» [576]. В «Чистого золота поучении владыкам» аль-Газали рассказывается, что Шакик аль-Бальхи в своём устном наставлении знаменитому Харуну ар-Рашиду сказал ему: «Подобен ты водному источнику, а твои чиновники – как вытекающие из него потоки. Чист он – так грязи не будет в потоках. А коли грязен источник, то пользы нет в ручьях». Тот же аль-Газали провозглашает, что «сначала Солнце справедливости появляется в центре (здесь подразумевается властелин. –
Уже как трюизм, наверное, воспринималась эта идея, когда её в XV веке воспроизводил в своём «Приятном плоде для халифов» Ибн Арабшах. «Коли улучшились нравы высоких властелинов, обязательно станут благими подданные – по желанию своему или вопреки ему, но живо устремляются они в край покорности. Ведь люди следуют религии своих владык, ведут себя так, как те это делают». Повторяет он ту же мысль в другом месте: «Подданные в своём поведении следуют владыкам» [578].
Поскольку дело обстоит так, то общественное благо можно осуществить только посредством изменения к лучшему властелина – этого истока, центра, от которого концентрическими кругами расходится добронравие и, что за ним следует, благополучие. «Пусть и не думает какой-нибудь царь улучшать подданных, пока не начал это делать с самого себя», – категорично утверждается в «Завете Ардашира» [579]. «Исправление султаном самого себя через самоочищение от низких нравов и отказ от общения с людьми пустыми и лишёнными ума способно исправить подданных» [580]. То же самое касается и высших чиновников. Обращаясь к визирю, аль-Маварди говорит: «Очисти себя от скверны, и тогда от неё очистятся твои подчинённые» [581].