Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 35)

Что и как говорить

Приближённый должен быть сдержанным в словах. Пусть твои речи, обращённые к правителю, будут не длиннее того, что требуется конкретным поводом, по которому ты говоришь. Ты не должен ссылаться на чужое мнение, не должен повторять чужую мысль; это может оказаться опасным по какому-либо поводу. Естественно, исключается произнесение непристойностей. Не рекомендуется также часто употреблять слово «я» [350].

И в глаза и за глаза говорить о султане только хорошее, не допускать никаких негативных высказываний о правителе. «Всячески возвеличивай и прославляй дела властелина», – призывает Ибн-Арабшах. Есть у того же жизненаучителя и важное дополнение: приближённый должен не только рассказывать о властелинах хорошее, но и видеть в них только положительные черты [351].

Ты должен выпячивать положительные черты властелина, особенно если они не всем известны, и скрывать его отрицательные черты. Практическая польза для приближённого заключается здесь, в частности, в том, что оценка людьми властелина распространяется и на его ближайших сотрудников и соратников [352].

Если вдруг ты увидел в правителе что-то, что расходится с твоими представлениями о правильном, разумном, истинном, то не делись этими своими соображениями с другими приближёнными – своими товарищами. Ведь они, если ты им это сообщишь, правителя не исправят, даже если бы и захотели это сделать. Более того, ты им дашь более полное представление о настроениях и намерениях властелина и тем самым сориентируешь приближённых – твоих соперников относительно того, как правителю понравиться, подлаживаясь под него. Наконец, ты сам дашь твоим противникам в руки оружие против самого себя, и они воспользуются этим – сообщат султану о твоей критике, и, будь уверен, султан найдёт способ укоротить тебе язык [353].

Визирь, как и всякий приближённый, у которого есть возможность повлиять на правителя, должен, если увидит у властелина какую-то порицаемую черту характера или привычку, исправлять его мягко, не грубо. Ведь правитель, если услышит от другого человека что-то, что ему не понравится, воспримет эти слова как насмешку или порицание и станет поступать ещё хуже [354].

Если уж ты рискуешь указать правителю на какой-то недостаток, то не делай этого прилюдно. Имаму Али приписывается афоризм: «В собрании добрый, но непрошенный совет – издёвка» [355]. Подожди, пока окажешься с властелином наедине, тогда рискни его покритиковать. Бык Шатраба в «Калиле и Димне», считая, что только так подобает обращаться с советом к правителю, рассказывает: «Ведь я спорил с ним весьма редко, не одобряя вещи, что несовместимы с благоразумием, пользой или чистотой веры. К тому же я никогда не осмеливался возражать ему в присутствии его воинов или приближённых, а говорил с ним наедине и тайно, с полным почтением, уважением и страхом перед величием его сана» [356]. Приближённый должен терпеливо, стойко и без гнева или раздражения сносить те неприятные или лживые вещи, которые могут ему сказать в присутствии властелина. Если же от него потребуют ответа, то он должен даваться взвешенно и с достоинством, а не с горячностью; такое поведение – лучший довод правоты в глазах властелина [357].

Если твой противник пожаловался на тебя султану, то нельзя с ним спорить в присутствии правителя, если только от султана не поступило соответствующее разрешение или требование. При этом не будь многословен, скажи, что значимость собрания, в котором ты выступаешь, не позволяет тебе долго распространяться о пустяках, постарайся выказать пренебрежение к этим обвинениям, можешь подвергнуть их насмешке с соблюдением меры. Что касается твоего врага, то, если ты так будешь себя вести, он обязательно вспылит и подозрение в неправоте падёт на него [358].

Приближённый не должен отвечать на тот вопрос, который поставлен владыкой кому-то другому, даже если и считает, что его ответ был бы более правильным; даже если вопрос поставлен всем присутствующим, нужно подождать, пока укажут конкретно на тебя: быть может, властелин хочет испытать вопросом кого-то из присутствующих, а ты всё испортишь своей поспешностью [359].

«Когда спрашивают нескольких, не отвечай первым, стараясь опередить собеседников, ибо это признак заносчивости и легкомыслия. Все присутствующие постараются опровергнуть твои слова, упрекая тебя в невежестве, а если ты помедлишь и дашь ответить другим, то словно проведёшь смотр их мыслям и речам, как полководец – своим воинам, и оценишь их, поразмыслив обо всём, что услышал. И тогда отвечай, подготовив разумные доводы, дабы посрамить своих соперников. Если же не дойдёт до тебя черёд и станут говорить о другом, прежде чем ты успеешь ответить, то тебя никто не упрекнёт в молчании, ибо в этом не будет твоей вины или упущения» [360].

В собрании нельзя кивать или указывать пальцем на кого-то, либо что-то нашёптывать на ухо соседу; это может привести к опасным недоразумениям [361].

Продолжением этих рекомендаций вполне может быть параграф «Смерть человека – на кончике его языка» (раздел «Беречься»).

Как слушать

Есть прекрасное русское выражение – «поедать глазами». Вот так и нужно слушать начальника, даже если он порет несусветную чушь.

Известный бытописатель арабского Средневековья Джахиз повествует о том, что как-то аббасидский халиф ас-Саффах рассказывал собравшимся в меджлисе (своего рода посиделки, слово происходит от глагола джаляса – «сидеть») истории о персидских царях. Вдруг резкий порыв ветра сорвал лёгкую крышу и обрушил её на присутствующих. К счастью, никто не пострадал, но испугались и засуетились все, включая самого халифа. Впрочем, не все. Один из придворных по имени Абу-Бакр ан-Нури всё это время неотрывно смотрел на ас-Саффаха, что, кстати сказать, несмотря на наступившее замешательство, халиф отметил, он и спросил Абу-Бакра: „Ну и странный же ты человек, право! Почему ты не испугался, как это произошло с нами всеми?“ – „О Повелитель правоверных, – ответил ан-Нури, – сказал Аллах в своей Книге: „Не устроил Аллах для человека двух сердец внутри…“ (33:4). У человека ведь одно сердце. И было оно занято тем, что говорил Повелитель правоверных, и не было в нём места ни для чего другого. Ведь Аллах, если захочет облагодетельствовать раба Своего, то сделает это через повествование, услышанное человеком от Пророка или Повелителя правоверных. И такой чести я удостоился. Ум мой и мысли были заняты только этим. Да если бы Земля перевернулась, я и то этого бы не заметил! Ведь в это время я слушал Повелителя правоверных!“» [362].

Не думаю, что читатель окажется в подобных условиях, но принцип ясен.

Осведомляться

Один из секретов политического долголетия

В качестве условия длительного пребывания правителя у власти «зерцала» требовали «так следить за делами подданных, как кормилица следит за сном младенца» [363][56]. Соответственно находится под угрозой потери своей власти тот властелин, который «от новостей отвлекается и ими не увлекается, от них отвращается и к ним не обращается» [366]. Аббасидский халиф аль-Мансур, которого традиция характеризует как правителя, придававшего большое значение сбору сведений, говорил: «Поражает меня такой правитель, который не любит донесения; чем же он развлекается? И поражает меня руководитель, который не ведает, что происходит с его делами; как же он осуществляет руководство?» [367]. Ещё более был категоричен Джахиз. Он считал, что недостоин называться властелином тот правитель, который пренебрегает наиважнейшей в политике вещью, необходимой для того, чтобы во владениях царил порядок, а именно – сбором сведений как о приближённых, так и о простонародье [368].

«Зерцала» приводят множество исторических примеров тех властителей, которые не игнорировали требование осведомлённости, или, говоря современным языком, информированности. В «Книге короны» псевдо-Джахиза и «Чистого золота поучении владыкам» аль-Газали в качестве царя, который знал всё о жителях своей столицы и, как утверждалось, всей страны, называется персидский царь из династии Сасанидов Ардашир I, сын Папака. О нём утверждается, что утром он знал всё, что произошло ночью, а вечером – что случилось в течение дня. Он мог кому-то из своих приближённых сказать, что именно тот ел накануне, с какой из жён (не будем забывать, что на исламском Востоке было распространено многожёнство) или наложниц этот придворный провёл ночь. Люди были склонны верить, что Ардашира информирует об их делах ангел [369]. Но автор «Книги короны» замечает, что такое знание Ардаширом обстоятельств проистекало из его постоянной заботы – быть в курсе всех дел своих подданных [370].

Ещё один крайне авторитетный образец для подражания – второй Праведный халиф Омар. Средневековый автор пишет о нём, что «своих чиновников и подданных, даже живших в удалении, он знал так хорошо, как если бы спал с ними в одной постели и на одной подушке». Он продолжает: «В любой местности, в каждом городе не было такого наместника или военачальника, при котором не был бы приставлен следовавший за ним повсюду соглядатай халифа. О настроениях жителей вocтокa и запада халифата ему докладывали ежевечерне и ежеутренне» [371]. Но не только агенты снабжали его информацией. По свидетельству аль-Газали, Омар сам ходил по Мекке с ночным дозором, чтобы знать всё, что происходит в столице [372]. В качестве вещественного доказательства глубокой осведомлённости Омара о делах автор «Книги короны» приводит его послания наместникам. Эти письма были настолько документированными и точными, что «каждый начинал подозревать в доносительстве своих ближайших родственников и закадычных друзей» [373]. Думаю, подозрения были небезосновательными.