Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 32)

Далее, если чиновники умножились, увеличится их переписка – послания их собственные и их секретарей, жалобы на них и оправдания от них, и это станет отвлекать властелина от того, что безотлагательно, много важнее, более достойно его внимания и подходяще для него.

Ещё, если их количество увеличилось, то «всё дальше они от того, чтобы совпадать друг с другом в благоразумии, верности, правильности, добродетельности, скромности, а ведь верные, достойные стать избранными, и способные, достойные быть вознесёнными, немногочисленны во всякий век, в любую годину и в каждое время», т. е. в этом случае подразумевается, что многочисленность чиновников исключает наличие среди них такого же большого числа людей достойных, ибо подобных людей мало.

Наконец, добавляет псевдо-аль-Маварди и ещё один пункт – довод «от традиции». Аллах, отмечает он, посылал пророков к людям не толпами, а по одному, из чего следует, что один человек, коли он обладает достоинствами, может сделать очень много. Из всех этих рассуждений следует призыв: «уменьшать число чиновников поелику возможно» [297].

Как жена некрасивая, но разумная[52]

Лучше за это дело не браться

«Инструменты» властелина обладают собственной волей, они должны вести себя определённым образом, чтобы сохранить себя в качестве таковых, т. е. элементов управленческого аппарата. Прежде чем перечислить правила, гарантирующие чиновнику успешный исход его отношений со своим руководителем – визирю с султаном, наместнику с тем же султаном, писцу с визирем и т. д., – нужно задать вопрос: сто́ит ли браться за это дело, т. е. за чиновничью службу, каким бы высоким ни был пост? Поставить вопрос и дать ответ на него необходимо хотя бы потому, что многие умные люди считали, что ни за что не нужно становиться приближённым, т. е. буквально приближаться к обладателям власти.

Именно этот момент приближения обыгрывается в некоторых предупреждениях. Со ссылкой на Аристотеля и Птолемея утверждалось, что властелин подобен огню, и человек, становясь его приближённым, обжигается этим огнём, а то и сгорает в нём [299]. Приближённый султана уподоблялся и стреле, которая чем больше приближается к лучнику при натягивании лука, тем дальше улетает [300]. Отношения властелина и приближённого уподобляются живущим вместе льву и ящерице: когда лев сыт, он оберегает ящерицу от врагов, но наступает такое время, когда он начинает голодать, и тогда он съедает ящерицу сам [301]. Приближённый властелина сравнивается во многих «зерцалах» с человеком, взгромоздившимся на льва: люди страшатся такого седока, но сам он в ещё большем ужасе [302][53].

Опасно пускаться в дальний путь по морю, но во сто крат опаснее быть приближённым властелина. Таково мнение, кажется, всех авторов «княжьих зерцал», которые, как оказывается, ни саму власть, ни тех, кто ею обладал, особенно не жаловали симпатией [304].

Приводятся и слова известного средневекового мыслителя Хасана аль-Басри: «Не отвечай на просьбу правителя, даже если он позвал тебя прочитать ему суру из Корана. Ты обязательно уйдешь от него худшим, чем пришёл» [305]. Власть – плохое дело.

Ат-Тартуши считает, что приближённым султана может быть один из двух людей. Либо бесстыдный и льстивый, который благодаря бесстыдству достигает, чего захочет, и остаётся в безопасности благодаря собственному подхалимству. Либо простофиля, к которому все относятся с пренебрежением; ему никто не завидует, и у него поэтому нет врагов. Что же касается тех, кто хочет приблизиться к султану при помощи своей честности, преданности и скромности, то им редко удаётся стать доверенным, близким человеком правителя. Так происходит, потому что против них ополчаются и враг правителя, и его друг. Враг – по понятным причинам, потому что опасается той пользы, которую может получить от таких людей властелин. Друг же – потому, что такие люди являются его соперниками и могут занять его место при султане и ему их честность, верность и скромность в отношении султана – нож острый. И если объединятся и друг султана, и его враг против таких честных и благородных людей, то им не то что не удастся стать приближёнными правителя, а и жизнь редко удаётся сохранить. И ещё предупреждение: тот, кто делил с султаном величие в этой жизни, разделит с ним наказание после смерти [306][54]. Власть – опасное дело.

В любом случае того, кто решил поучаствовать во властвовании, ждёт погибель – не на этом свете, так на том.

Приблизиться, чтобы стать приближённым

Чтобы стать членом правящей группы, нужно реально, пространственно приблизиться к её центру или вершине, т. е. к властелину. «Правители редко проявляют благосклонность к лучшим из своих придворных и подданных, предпочитая того, кто хоть низок, да близок, – поучает шакал Калила. – Недаром говорится, что царь похож на дикий виноград, что оплетает ближайшее дерево» [307].

Но дело, конечно, не только в том, чтобы оказаться поблизости от властелина. Речь идёт о том, чтобы существовала ещё и близость жизненных установок в соответствии с принципом: «Только злые годятся для того, чтобы быть приближёнными злых властителей» [308]. И наверное, только добрые годятся для того, чтобы быть приближёнными добрых правителей. Впрочем, здесь много неясностей: есть ли добрые правители и нужны ли им именно добрые приближённые…

В любом случае приближённый должен обладать такими чертами характера, которые, если повернуть на 180 градусов приведённое выше сравнение, помогли бы ему оплетать властелина, подобно тому как дикий виноград оплетает дерево. Ещё в «Калиле и Димне» намечены черты такого человека. «Служить царям может лишь тот, кто отбросил гордость, терпелив и учтив и не разглашает доверенные ему тайны. Если научишься всему этому – добьёшься цели» [309].

Но это слишком конспективная рекомендация. Есть целый ряд советов, которые помогут и стать приближённым, и остаться им. Смиренность и нетребовательность – таков, пожалуй, лейтмотив этих наставлений, исполнение которых и позволяет не то что приблизиться к властелину, а просто-таки прильнуть к нему, или, как говорили раньше, прилепиться.

Повиновение властелину, уважение к нему, признание его авторитета должны быть искренними и неподдельными. В противном случае тебя выдаст сердце, этот «великий доносчик». Подразумевается, что возможности физиогномики (оперативной, по установленному нами разделению) дадут властелину возможность уличить приближённого в лицемерии. «Всё, что в сердце, – хорошее ли, плохое ли – видно на лице» [310].

Естественно, приближённый не должен таить в сердце даже следа антипатии по отношению к властелину или какого-то недовольства в отношении его решений. Кудама Ибн-Джаафар со ссылкой на «Золотой завет» Пифагора говорит: «Ни явно, ни тайно не противься властям предержащим». И Кудама, как и аль-Маварди, обращается к тому, что внутреннее обязательно даст о себе знать через внешнее. Оговорки, ляпсусы, мимика – всё это обязательно выдаст человека, считал халиф аль-Мансур [311].

Приближённому (чиновнику) нужно делать то, чем он занимается по долгу службы, во имя властелина, а не вопреки ему. Иными словами, иметь в виду не столько интересы дела, как они представляются визирю или другому высшему чиновнику, а интересы властелина в этом деле, как их представляет себе сам властелин. Если властелин совершает явную ошибку или творит открытую несправедливость, то нужно с максимальной мягкостью отвлечь, отклонить, отвести его от этого решения. Ведь любая приязнь строится на согласии, а не на споре. Некий мудрец сказал: «Люди держатся на трёх вещах: на согласии, которое их объединяет, на подчинении, которое их сдерживает, на содействии, которое приносит пользу. Если они разойдутся, так и дела их распадутся; если восстанут, то ненависть их разобщит; если не станут друг другу помогать, воцарится промеж них раздор» [312].

Более того, если вдруг властелину взбредёт в голову заняться самокритикой и сказать тебе о том, что он совершил какую-то ошибку, то соглашаться с ним нельзя ни в коем случае. Наоборот, нужно приложить все силы для того, чтобы доказать властелину противоположное. Кстати сказать, это будет не очень трудно сделать [313].

Не обращать внимания на грубость властелина и не думать, что её причина – ненависть или враждебность; грубость присуща тем, кто властвует безраздельно [314].

Приближённый (чиновник) не должен возражать против того, что властелин кого-то приблизил к себе, не спорить с ним, если он кого-то вверг в опалу. Если с властелином спорить, то это может вызвать реакцию, противоположную той, которой его подчинённый добивается. Особо указывается вредность подобных споров: человек может уберечься от наказания, но не убережется от раздражения властелина; если же ему удастся избежать и того и другого, есть угроза, что постепенно у властелина, даже независимо от его желания, станет накапливаться антипатия к такому приближённому. А последствия такой антипатии известны. Персидскому мудрецу Бузургмихру приписывается афоризм: «Разумного человека не должно огорчать ни то, что правители удаляют от себя кого-то, ни даже то, что над ним ставят невежду, ибо доли в этом мире распределяются не по достоинствам: мир таков, что он никому не даёт того, что человек заслуживает; одному больше, другому меньше» [315].