Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 30)
Постепенно сформировались чёткие правила о круге лиц, которых нельзя назначать на государственные должности. Их авторство приписывается Птолемею – автору «Альмагеста». «Обладающий властью не должен доверять тому, кого он унизил; тому, кто жаден сверх меры; тому, кто истомлён стеснённым положением и бедностью; тому, кто когда-то совершил проступок и опасается наказания за него; тому, у кого властелин изымал имущество или кого лишил власти; тому, кому нынешняя держава во вред и нет ему от неё пользы; тому, кто дружбу водит с врагом властелина, – пусть ничего он им не поручает и к помощи их не прибегает, коли можно этого избегнуть» [280].
Особо выделялись две негативные характеристики человека, которые являлись препятствием для нормальной государственной службы. Если он падок на деньги и имеет пристрастие к вину, то он не годится на то, чтобы быть доверенным лицом властелина. И, кстати сказать, посланников и других людей из аппарата противника нужно испытывать этими двумя вещами. Если оказывается, что кто-то из них страдает этими пороками, то его можно легко склонить к предательству [281].
В заключение этого параграфа – два несколько неожиданных правила. Как очень важное рассматривает автор «Тайны тайн» предупреждение относительно родственников властелина. «О Александр! Величайшее моё наставление и предупреждение: не бери себе в визири никого из родственников и никому из них не поручай никакого государственного дела. Берегись их, как берёгся бы ты индийских василисков, кои убивают взглядом. И чем они ближе, тем опаснее. Все завидуют твоему богатству, а они завидуют всем твоим обстоятельствам. Примирить их с тобой может только твоя смерть. И это, о Александр, присуще природе и неотъемлемо от врождённости. Истинность сего давным-давно подтверждена опытом: в истоке сотворённой человеческой природы была зависть сына Адамова Каина к брату своему Авелю, приведшая к убийству» [282][45].
И ещё одно предупреждение. Ат-Тартуши, автор популярного на протяжении всего Средневековья «Светильника владык», считал, что нельзя назначать на должности тех, кто к ним стремится. Доводом здесь, как и во многих других случаях, является случай с Пророком. Муса аль-Ашари рассказывает, что однажды он пришёл к Пророку с каким-то человеком, и тот после приветствий сразу сказал: «О Посланник Аллаха! Сделай меня чиновником!» На это Пророк резко ответил: «Мы не назначаем чиновниками тех, кто стремится к должностям».
А Мусе аль-Ашари пришлось оправдываться перед Мухаммадом и говорить, что он не ожидал от своего спутника такой нетактичности [283]. Соображение самого ат-Тартуши заключается в том, что должностей добиваются только люди низкие и от их назначения – великий вред державе.
Очень непрост вопрос использования людей злых. Ведь есть же в государстве функции, где добряки просто-напросто окажутся не на своём месте. Возьмём палача, в задачи которого входит не только головы рубить, но и пытать подозреваемых. «Тут нужен достаточно специфический нрав! Пусть не настраивает тебя против султана, – обращается к своему читателю ат-Тартуши в „Светильнике владык“, – то, что он благосклонно относится к злодеям». Делает это он по необходимости, ибо нуждается в них. Здесь приводится достаточно популярная аналогия с кровопусканием. Ведь вынужден султан порой подставлять цирюльнику свой затылок для того, чтобы тот рассёк там вену и выпустил лишнюю кровь. И разве не говорится в одной пословице: «Как быть человеку благовоспитанным, если не помогает ему наглый?» Приводится и пример того, как Ибн-Омар (по-видимому, сын Праведного халифа Омара), направляясь в Мекку, брал с собой такого человека, который при случае уберегал его от покушений на его честь и имущество со стороны негодяев, хамов и проходимцев. Надо думать, тот человек был таким же, как они, и быстро и легко находил с ними общий язык [284].
Контролировать приближённых и чиновников
Поскольку те, с кем властелин делится своей властью, являются для него своеобразным набором орудий, оснасткой, то он должен внимательно следить за собственным инструментарием. Скажем, если зеркало (твой визирь) поражено ржой (совершением каких-то неблаговидных поступков), то его нужно отполировать (исправить) [285]. Не будем забывать, что зеркала́ в эпоху Средневековья изготовлялись из металла; отсюда и линия сравнений.
Ту же идею аль-Вазир аль-Магриби в своей «Книге о политике» выражает при помощи других аналогий. Он берёт такой аспект, как необходимость для ремесленника постоянно заботиться о своих инструментах: «Ведь не бывает так, чтобы они оставались в своём первоначальном состоянии и в исправности; какие-то затупляются, и ремесленник их затачивает, другие искривляются, и он их выправляет, третьи портятся, и он их поправляет». Так и политик: «Он не может не заниматься воспитанием своих приближённых, не осведомляться об их обстоятельствах, не выправлять их фальшь – будь они даже осмотрительны и благоразумны».
Политик не должен полагаться на то только, чтобы ограничиться приказом своему приближённому что-то исполнить. Даже если это человек способный и преданный, за ним нужно постоянно следить – в самом прямом смысле: автор «Книги о политике» говорит об «оке, пасущем приближённых». Он обязан направлять приближённого и помогать ему – подобно мастеру в ремесле, который поручает своим ученикам что-то сделать и при этом проверяет их [286].
Сохранять иерархию. Нарушать иерархию
Когда происходит и заканчивается формирование аппарата, складывается определённая система отношений – руководства и подчинения. Она, естественно, составляет часть, самую высшую, всей социальной системы. Властелин оказывается перед выбором: закрепить эту систему отношений или изменить её. Конечно, возможные ответы на эти вопросы зависят от достаточно многих факторов. На уровне здравого смысла можно утверждать, что если сложилось удачное сочетание идеально подобранных элементов, то нет нужды изменять систему. Но тот же здравый смысл подсказывает, что какие-то новшества в систему вносить необходимо. Правда, это – наш здравый смысл.
Что же касается многовекового опыта сочинителей и читателей «княжьих зерцал», т. е. теоретиков и практиков управления эпохи Средневековья, то они считали, что иерархическое строение аппарата и всего общества должно быть фиксированным, неизменным. Авторитетный источник – «Завет Ардашира» – предупреждает: властелин должен меньше заботиться о здоровье собственного тела, чем о поддержании сословного, иерархического строения всего общества в ненарушаемом состоянии; даже о собственной власти властелин должен печься меньше, чем об удержании людей определённых групп и сословий на своих местах, в рамках тех ячеек, которые определены им в иерархии. «Пусть властелин больше всего опасается того, чтобы голова не стала хвостом, а хвост – головой» [287]. Этот афоризм прожил, пользуясь неизменным авторитетом, целое тысячелетие.
Псевдо-Ардашир (как нам известно, «Завет Ардашира» составлен в VI веке, в эпоху Хосрова I Ануширвана, значительно позже эпохи Ардашира) разъясняет причины особой опасности, которой чревата неустойчивость общественной пирамиды. «Переход людей с уровня на уровень быстро приведёт к утрате царём его власти – будет он либо свергнут, либо убит». Почему же? Да потому, считает автор «Завета», что людям присуще постоянное стремление вверх. И только нарушь один лишь раз общественную иерархию, как она придёт в безостановочное движение. Его конечным следствием и станет лишение властелина власти.
«Переход людей из их исконных состояний в другие, – разъясняет „Завет Ардашира“, – порождает стремление всякого мужа оказаться на более высоком, чем его собственный, уровне. И стоит ему это сделать, как он уже видит ещё более высокую ступень, чем та, на которую он только что переместился. И он наполняется завистью, и начинается соперничество. А ведь известно, что среди подданных есть и такие, чьё положение ближе всего к царскому. В перемещении людей с их уровня на другой – источник посягательства на власть тех, кто по своему положению следует за царями, а для тех, кто следует за этими, – для посягательства на их положение со стороны тех, кто находится ниже. И всё это – зародыш гибели царства» [288].
По этой логике смотреть людям нужно не вверх, а вниз – не завидовать высшим и не посягать на их положение, а видеть униженность других и довольствоваться собственным, относительно высоким, положением. На этом построено «хосройское правило» (
Некий царь, известный своей справедливостью и прославившийся умом, собрал всех жителей своего царства – эмира и визиря, малого и великого, богатого и бедного, великого и ничтожного, учёного и невежественного, размышляющего и труждающегося, гневного и умиротворённого, низкого и благородного, тяжёлого и лёгкого, ближнего и дальнего, счастливого и несчастного, тонкого и грубого, покорного и бунтующего, постигшего истину и заблуждающегося, смешливого и серьёзного, горожанина и деревенщину, – одним словом всех, никого не упустив. Он нашёл громадный луг, велел устлать его парчой и шелками. Все пришедшие были рассажены по назначенным местам (это особо подчёркнуто), им было роздано угощение в посуде из серебра и червонного золота, и никто не был обделён этими царскими милостями. После этого царь воссел на троне в окружении охраны и придворных. Была произведена перепись всех присутствующих. И царь обратился к ним. Суть его речи заключалась в следующем. Он издал указ о том, чтобы каждый подданный, кем бы он ни был – эмиром или простолюдином, не смел заглядываться на того, кто выше его, а видел, замечал только обстоятельства того, кто ниже по положению. Это способно более чем что-то другое объединить сердца подданных, внушить им благодарность, примирить с тем, что выпало на их долю. Ведь тот, кто видит себя в одной ситуации, а кого-то другого – в более низком положении, считает своё место в жизни высоким, а себя – в преимуществе относительно более низкого. Таким образом душа приучается к радости и с благодарностью принимает то, что даёт судьба. Вообразите человека, которому из-за невзгод взгрустнулось, призвал царь присутствующих. Стоит тому человеку увидеть кого-то, кому хуже, чем ему, и он начинает считать себя полной Луной среди звёзд, избавляется от своей угрюмости и скорби. Пусть же свысока взирает наместник на хаджиба, судья на законоведа, законовед на купца, купец на простолюдина и так далее. Так должно обстоять дело со всеми – ремесленниками, караванщиками, горожанами, сельскими жителями, продавцами и покупателями, благородными и простецами, вплоть до самых низких – преступников. Примечательно, что и наказываемые, нередко с жестокостью, преступники тоже должны быть довольны и благодарны своей доле. Пусть подвергнутый порицанию посмотрит на того, кто избит, наказанный палками – на того, у кого от ударов плетьми сошла кожа, избитый плетьми – на того, кому отрубили кисть или ступню, последний – на четвертованного. И так – со всеми: здоровый – на больного, больной – на раненого, хромой – на парализованного, кривой (одноглазый) – на слепого.