Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 12)
Правящий режим погружается в обостряющийся кризис, в ходе которого взаимно усиливаются деструктивные факторы. Увеличивающиеся налоги отнимают у людей всякую надежду на лучшую жизнь, и они забрасывают производительную деятельность. Но растущие расходы государства требуют увеличения поступлений в казну. Для изъятия податей привлекается сила армии, которая начинает играть возрастающую роль, порой даже растёт численно, и для которой требуются возрастающие суммы денег. Однако деньги неоткуда взять, и в армии зреет недовольство, войско норовит заменить властелина на более сговорчивого. Тот, понимая опасность, задабривает войско новыми выплатами, что приводит к новому росту потребности в средствах. Придумываются новые вещи, призванные принести деньги в казну. Например, начинается контроль международной торговли: у купцов, прибывающих в страну, по ценам, устанавливаемым государством, скупаются товары, чтобы затем их продать населению по ценам более высоким. Но купцы перестают приезжать в страну, не видя для себя выгоды в такой «торговле». Начинается товарный голод, вызванный как падением активности местных производителей, так и оттоком иностранного капитала. Растёт недовольство во всех слоях общества. Восстаёт население удалённых от столицы провинций. На ослабленную державу покушаются внешние враги. Опять властелин обращается к армии. И так далее…
Конец державы близок. «И если захочет кто-то вырвать государство из рук владеющих им, – заключает Ибн-Хальдун, – то сделает это, а нет, так останется оно, исчезая, пока не пропадёт, подобно огню в светильнике, когда кончается масло и гаснет светильник» [114].
Как сохранить державу? Не делать всего того, что у Ибн-Хальдуна охватывается понятием «несправедливость». Если получится…
Беречь тайну
Сокровенное – кровь, сокрытая под покровами
Необходимость сохранения тайны проиллюстрирована в Коране, в истории об Иосифе-Юсуфе. На неё ссылаются в соответствующих разделах едва ли не все авторы «зерцал» [115]. Иосиф обратился к Иакову (Йакубу): «Отец мой, я видел (во сне. –
Но в то утро отец предупредил Иосифа: «О сынок, не рассказывай своего видения твоим братьям, они замыслят против тебя хитрость». Иосиф не исполнил отцовского совета, и братья из зависти сначала вознамерились его убить, а потом оставили в заброшенном колодце, где Иосифа, к счастью, обнаружили проезжавшие мимо купцы (12:4 и сл.).
Традиционалистский и всеми цитируемый авторитет в этой в области – и Пророк, который предупреждал: «Прибегайте к сохранению тайны, если хотите исполнения ваших нужд. Ведь завидуют всякому, обладающему каким-то благом» [116]. (В утверждении о зависти – перекличка с коранической историей об Иосифе.) Ещё одна максима, проводимая практически всеми «зерцалами», принадлежит Праведному халифу Али: «Твой секрет – у тебя в плену. А расскажешь о нём – сам станешь его пленником» [117].
Метафора пленения – запирания – сохранения здесь крайне характерна. Видна она в широко цитируемом высказывании Праведного халифа Омара: «Сердца́ – хранилища, губы – замки, языки – ключи. Так пусть каждый человек хранит ключ от своей тайны» [118]. Грудь благородного человека – могила для тайн [119]. Сердце визиря – могила для секретов властелина [120]. Разумный должен буквально хоронить свои взгляды [121].
Все тот же метафорический ряд прослеживается и в сравнении секрета как чего-то сокровенного (со-кров-енного) с кровью, «Твой секрет – твоя кровь. Не давай ему течь по чужим венам. Разгласишь тайну – прольешь собственную кровь» [122]. В последнем случае видны рудименты магических верований и практик. У многих народов считалось, что если кто-то заполучит часть тела человека (например, ногти или волосы, уж тем более – кровь), то может установить своё господство над ним. Поэтому рекомендовалось закапывать или прятать в любое недоступное место эти отторгнутые части человеческого тела.
Сохранение тайны – всеобщее требование, которое касается как властелина, так и любого другого участника политического действия, да и просто каждого человека. «Знай, что сохранение тайны – мудрое правило, следование которому похвально у всех людей, оно обязательно для властелинов, предписано для визирей, собеседников властителей и всех державных людей» [123].
Само собой, не пристало властелину разглашать свои тайны. Об этом, собственно, весь этот подраздел. Но наказуемо, причём жесточайшим образом, и разглашение приближёнными тайн властелина. Распространение государевых секретов придворными рассматривается всеми авторами поучений как одно из трёх (или четырёх) наитягчайших государственных преступлений: покушение на женщин из гарема властелина, нанесение вреда его державе, и – разглашение его секретов [124][14].
Что касается конкретных предметов или сведений, которые должны держаться в секрете, то они достаточно многочисленны. Это – всё то, распространение сведений о чём может принести вред властелину и пользу его противникам. Например, никому не должны быть известны замыслы и планы властелина, те хитрости, которые он замышляет против своих противников. «Нет ничего более успешного в осуществлении хитростей и более способствующего использованию удобных случаев, чем сохранение тайны» [125]. Из этой же области и следующее соображение. «Если ты свои дела держишь в секрете, то, когда они идут не так, как ты задумал, ты сохранишь свою репутацию и уважение людей к себе. А если они идут так, как тебе хотелось, то можешь о них рассказать – после их осуществления» [126].
Ещё пример. Властелин должен в тайне держать размеры своего состояния – так, чтобы о нём не знали ни его дети, ни войско, ни чиновники. Ведь если оно небольшое, властелина станут презирать. Если же оно велико, то расходы владыки на них покажутся им небольшими, и они станут добиваться большего, чем он им определил [127].
Особым предметом сохранения тайны является место ночного или дневного сна владыки. Ведь враги «только и ждут, когда ослабится его внимание, а охрана потеряет чуткость». Рассказывают, что персидские цари имели по сорок постелей в разных местах, и никто никогда не знал, где царь проведёт будущую ночь; готовились все постели. А случалось, царь не спал ни в одной, а проводил ночь в дрёме, сидя на жёсткой скамейке и подложив руку под голову [128]. Аль-Газали рекомендует властелину каждую ночь менять место сна, а в свою постель, где спал последний раз, класть кого-то другого [129]. Секретной является любая информация, которая может подсказать потенциальным убийцам властелина, как им осуществить своё чёрное дело, – маршруты его передвижения, привычки, распорядок дневных и вечерних занятий, любимые лакомства, пристрастия и т. п.
Естественно, нельзя всё засекретить. К тому же в отношении самих секретных сведений необходимо определение степени их секретности. «И знай, что тайны делятся на несколько степеней сообразно их важности. Есть такие, о которых могут знать все домочадцы и родственники, такие, что известны лишь близким друзьям и помощникам, а бывают тайны, в которые посвящены лишь двое, так что произнести их могут лишь два языка, а слышать – лишь четыре уха» [130].
И ещё одна оговорка. На разглашение тайны самим владыкой (как, впрочем, и любым хранителем собственного, а не чужого секрета) не накладывается абсолютный запрет, существуют ситуации, которые требуют посвящения в тайну других людей.
Так, отказ от обращения за советом из опасения разгласить тайну может принести больший вред, чем рассекречивание тайных сведений. Поэтому допустимо посвятить в собственную тайну того, чьего совета испрашиваешь. При этом нужно быть крайне осторожным в выборе доверенного лица. Ведь очень часто люди выдают свои собственные секреты – нечаянно проговорившись или из-за неспособности удержать язык. Ещё в большей степени это касается чужих тайн.
Вообще-то значительно труднее найти доверенного человека, которого можно посвятить в свои секреты, чем того, кому можно доверить на хранение деньги или имущество. Так происходит потому, что вред утраты денег виден сразу, а бе́ды от разглашения тайны наступают по прошествии некоторого времени. Да и слова́ могут быть «отданы» кому-то с большей лёгкостью, чем деньги или имущество, – из-за их невещественности. И чтобы застраховать себя от рассекречивания сведений при обращении за советом, нужно говорить о тайном деле не прямо и открыто, а с употреблением иносказаний и намёков, если, конечно, такую «непрямую речь» позволяет существо дела [131].
В тех ситуациях, когда просто-напросто обязательно требуется поделиться с кем-то секретом, необходимо максимально ограничить количество посвящённых. Умножение осведомлённых снижает возможность сохранения тайны. «Странная вещь происходит: чем больше хранителей у спрятанных за запорами вещей, тем надёжнее они охраняются; но не так с тайной: чем больше у неё хранителей, тем вернее она утрачивается» [132].