Александр Хиневич – Неизведанные гати судьбы (страница 195)

Закончив с чисткой оружия, я отнёс его в дом и убрал в оружейный шкаф, а потом вернулся к летней трапезной и расположился на лавочке под яблоней, на заднем дворе, слушая утреннее пение птиц.

Вернулся Ванечка домой примерно через пару часов. Он был очень довольным, и не только из-за того, что у него за плечами находился полный мешок с живыми охотничьими трофеями, а потому, что рядом с ним шло знакомое мне рысье семейство.

Покормив рядом с летней трапезной красавицу Урчану и всё её потомство, Иван заметил, как из нашей бани вышли его сёстры Настёна и Младослава, а также племянники и племянницы с хмурыми лицами. Все малыши шли умытые, но насупившиеся, видать вчера с вечера их кое-как уложили спать, а сегодня утром подняли, не дав долго понежиться в нагретых за ночь постелях.

Поздоровавшись, Ванечка спросил хмурых, ещё не до конца проснувшихся малышей, хотят ли они увидеть настоящих лесных жителей? И не просто их увидеть, но ещё и погладить? Хмурые лица малышей сразу же просветлели и озарились радостными улыбками. Мои внуки и внучки даже запрыгали от нетерпения на месте. Радость малышей стала ещё больше, когда на наш двор пришла Вереслава, дочка Арины Родославны Золотовой. Она с первого дня, как приехали дети на мой день рождения, успела подружиться с моими младшими и всё время старалась проводить с ними, вовлекая в различные игры. Вот и сейчас, мои внуки сразу начали рассказывать Вереславе, что предложил им дядечка Ванечка.

Настёна и Младослава уважительно поздоровавшись со мною, сразу же скрылись в летней трапезной, видать пошли готовить завтрак и заваривать взвар на всё наше большое семейство. Тем временем Ванечка, собрав вокруг себя всех племянников и племянниц, а также поселянскую малышку Вереславу, начал им что-то очень тихо объяснять. Что именно он им там говорил, я так и не смог разобрать.

Сидя на удобной лавочке под старой яблоней и слушая утреннее пение птиц, я увидел, как малыши начали что-то шёпотом повторять вслед за моим Иваном, и лишь когда его полностью устроило, как они повторили, все гурьбой проследовали за летнюю трапезную.

Я уже давно заметил, что Вереслава развивается быстрее других детей. Когда её сверстники старались больше времени проводить в играх, то Вереслава старалась перенимать знания у своей матери и моей Яринки. В общем, хорошенькая, очень добрая и до знаний охочая девочка, хотя ей только в начале осени всего пять лет исполнится. А то что она уже сейчас прекрасным цветком раскрывается, так это же к лучшему, лет так через десять-одиннадцать из неё прекрасная невеста для моего младшенького может получиться. К тому же я часто замечаю, что эта девочка в нашей поселянской больнице довольно много времени проводит, общаясь то с Яринкой, то с Ванечкой, который помимо увлечения охотой, старается как можно больше узнать от матери о современной медицине. Как объяснил мне Иван своё новое увлечение: «Ежели кто-то в урмане получит травмы или ранения, то я обязан знать, как правильно оказать пострадавшему первую помощь».

Сколько пролетело времени после ухода малышей за нашу трапезную, я даже не заметил, но когда пришли Настёна с Младославой и позвали завтракать, то за летней трапезной мы втроём увидели весьма необычную картину. Возле расстеленного на старом сеннике древнего лоскутного одеяла, в полной тишине и под присмотром моего Ивана, сидела вся детвора и сопя от счастья, наглаживала объевшееся рысье семейство, которое благосклонно принимало детские ласки, мурча от удовольствия. Мои внуки и внучки поначалу даже не расслышали, что взрослые позвали завтракать, вот так сильно они увлеклись общением с рысями, а позавтракавшая дома Вереслава посчитала, что её приглашение к трапезе не касается.

«Как вы тут, Урчана? Моё потомство ещё не утомило твоё семейство?» — мысленно спросил я лесную красавицу.

«У нас всё нормально, друг. Все твои котята очень хорошие. Они прежде чем подойти к нам, все произнесли древнее приветствие, о котором многие уже забыли. Поэтому я разрешила нашим котятам поиграть вместе. Ты сам видишь, как довольны мои котята общением с твоими. Да и мне приятно, когда меня нежно гладят».

«Как дружно вы тут общаетесь я прекрасно вижу, но дело в том, что моё потомство ещё не покормили. Думаю, что после еды наше потомство вновь сможет встретиться здесь и поиграть. Ты согласна со мною?»

«Думаю, что ты прав, друг. Котятам необходимо много кушать, чтобы быстрее вырасти».

— Солнышки мои ненаглядные, — обратился я к малышам, — разве вы не слышали, что вас всех позвали завтракать? Так что быстро поднимаемся и идём мыть руки, а когда покушаете, можете вновь вернуться и продолжить общаться с рыськами. Они никуда не уйдут, и согласились вас тут подождать.

Радостные и довольные малыши, даже не подумали со мной спорить. Они довольно быстро поднялись и отряхнув с одежды соломинки от старого сена, сами направились в баньку мыть руки, прихватив с собой за компанию малышку Вереславу.

Настёна с Младославой так организовали наш завтрак, что сначала решили накормить меня, Ванечку и малышей, а уже потом всё старшее поколение нашей большой семьи.

После сытного завтрака, когда все малыши вновь убежали за летнюю трапезную к рысьему семейству, я спросил Ивана, откуда он узнал про древнее приветствие лесных жителей? На что он мне не задумываясь честно ответил, что древнему приветствию его обучила матушка. После чего, Ванечка отправился к рысям вслед за малышами, а я пошёл в Управу заниматься артельными и поселянскими делами.

Когда я пришёл в свой рабочий кабинет, то вновь застал в нём Семёна Марковича с Иван Иванычем, которые опять что-то громко между собой обсуждали, и даже умудрялись спорить на повышенных тонах. Причём спорили они, как ни странно, за чашкой чая, расположившись по разные стороны от самовара. Меня удивило не то, что мои два друга вновь спорят, а то, что они за своими спорами и разговорами, не забывали уничтожать наши запасы сушек и баранок. Впрочем, этому удивляться не стоило, ведь они сами все эти запасы и пополнили, когда были в Барнауле.

Со стороны могло показаться, что ещё несколько мгновений такого горячего спора и старые друзья вцепятся друг другу в бороды.

— Всем доброго утра. О чём спорим, бояре? — шутливо спросил я друзей.

От такого приветствия, Семён Маркович поперхнулся откусанной сушкой, а Иван Иваныч тут же начал легонько стучать ему рукой по спине.

— Ну и шуточки у тебя, Демид Ярославич, — с улыбкой на лице сказал Иван, — Семён Маркович ажно сушкой подавился. Тебе, кстати, тоже доброго утречка. Ты уже позавтракал или составишь нам компанию за чашкой хорошего чая?

— Меня хоть и накормили завтраком мои домашние, Иван Иваныч, но от чашки хорошего чая я никогда не откажусь!

Пока Иван наводил для меня чашку чая, Семён отдышался и окончательно пришёл в себя.

— Здравствуй, Демид Ярославич. Интересные у тебя способы прекращения спора.

— Ну, а как мне ещё вас приветствовать и успокаивать, глядя на ваши серьёзные спорящие лица, — с улыбкой сказал я Семёну, — ежели вы тут как два боярина в царской думе бучу учинили? Прочитал я как-то в одной старой книге, что ещё во времена московского царя Ивана, в боярской думе споры доходили до таких крайностей, что спорящие бояре друг дружку за бороды таскали. Глядя на вас, я подумал, что и у нас в Управе такое событие произойти может. Вы чего опять-то не поделили?

— Да Семён Маркович опять увлёкся своими досужими рассуждениями, выдавая желаемое за действительное, — первым высказался Иван Иваныч. — Он тут пытается мне доказать, что нынче, после очередной чистки в ихней большевистской партии, Советская власть стала благом для всех народов нашей огромной страны. Заявляет мне о каких-то величайших свершениях и гигантских стройках. Вот я ему и сказал, что ещё не всё так красиво и радужно в нашей стране, как он мне тут расписывает. Что во многих деревнях крестьяне до сих пор живут впроголодь, ибо у них местные власти изымают не только зерно, но и все другие продукты питания, чтобы хоть как-то накормить увеличившееся число горожан. А когда я только лишь намекнул Семёну Марковичу, что нынешние представители большевистской власти на местах, для всех крестьян устроили такое жесточайшее крепостное право, какое даже цари придумать не могли, вот тогда он и начал тут кричать на меня. Любые мои высказывания Семён воспринимает в штыки, а обоснованные доводы даже слушать не хочет.

— Иван Иваныч, а что за обоснованные доводы ты Семёну Марковичу приводил?

— Да хотя бы отсутствие у всех крестьян советских паспортов! Что это за рабоче-крестьянская власть, где первые имеют паспорта и считаются гражданами страны, а вторые нет? Как получилось что все сельские жители нынче без каких-либо гражданских документов оказались? Паспорта им никто выдавать не собирается. У крестьян нет никаких прав, только лишь одни обязанности. Если кто-то из крестьян, без разрешительной справки, выданной председателем сельсовета или иным колхозным начальством, появится в каком-нибудь городке, или даже просто на городском базаре, то местные карательные органы его сразу же арестуют и бросят в тюрьму. А как людей из тюрем на тот свет отправляют, тебе, Демид Ярославич, и без моей подсказки известно. Вот эти самые доводы Семёну Марковичу и не понравились, поэтому он и начал со мною яростно спорить, а я всего лишь попытался аккуратно спустить его с облаков на землю.