Александр Харонов – Время Клонов. Из 26-го года в 26 век! (страница 24)

Я кивнул, внутренне переваривая услышанное. Ну да, здесь не может быть исключительной власти, если сверху пойдут какие-то непонятные инструкции, преложения, все как один снизу поднимутся и уберут «нестабильную власть». Переквалифицируют в «дворники». В наше бы время так…

Я всё ещё ощущал лёгкую тревогу и отстранённость. Этот мир был чужд мне, как идеально отлаженный улей, где нет места хаосу, спонтанности и настоящей человеческой слабости.

Но именно этот холодный порядок подогревал мое любопытство. Я знал, что впереди ещё масса загадок, тайных уровней, скрытых областей, куда мне пока нельзя. И эта мысль была едва заметным огоньком, который держал мой интерес живым.

Лира протянула руку и внезапно «переключилась» на неофициальный режим:

– Новое задание. Сейчас ты немного отдохнешь, а потом у нас по плану полет. Сегодня тот день, когда ты сам попробуешь управлять крыльями, Игорь.

Я вдохнул глубоко и пошёл вслед за ней. Взгляд на город сверху уже ждал, а вместе с ним – ощущение полной свободы, несмотря на холод идеальности, царящей внизу.

На этот раз я не просто висел в воздухе, как мешок, а получил возможность управлять крыльями сам. Ранец на спине, ремни плотно затянуты, микросигналы мозга синхронизированы – и я уже чувствовал, как тело откликается на каждый мой импульс.

– Готов? – крикнула Лира, взлетая рядом.

– Готов! – выкрикнул я, хотя сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет.

Первые взмахи были неловкими, крылья слегка качались, но через минуту я уже понял, что могу направлять полёт туда, куда хочу. И тогда началась настоящая игра: Лира подлетала к мне спереди, то уходила влево, то резко опускалась вниз, а я пытался повторить её манёвры, чуть не врезаясь в поток воздуха, который обтекает платформы и мосты.

– Не зевай! – смеялась она, пролетая рядом, и я почти почувствовал, как её взгляд цепляет меня за плечо. Я в ответ сделал резкий поворот, пытаясь поймать её в поле зрения, и на мгновение между нами возникла игра – смех, лёгкость, и ощущение, что мы слились с этим городом в одно движение.

Восторг смешивался с удивлением. Платформы, мосты, башни небоскребов, светящиеся линии улиц под нами – всё казалось частью одного организма, и я впервые почувствовал, что могу стать участником этого совершенства, а не просто наблюдать его со стороны.

Когда мы зависли на мгновение над жилыми уровнями, я увидел, как жители двигаются синхронно, словно муравьи, как машины отлаженной гармонии. И тут в груди забилось странное чувство – эта идеальность, эта рациональность, она завораживает, но одновременно отстранённа, холодна.

Лира смеялась, подталкивая меня к повороту, и я улыбнулся в ответ, понимая, что впервые за время здесь – я не один, и эта игра, этот полёт с ней – маленький островок живого, человеческого.

Когда полёт закончился, мы вернулись в лабораторию, я снял крылья и сел за стол, достал дневник. Руки дрожали от адреналина и восторга.

Сегодня я управлял полётом самостоятельно. Это было… потрясающе. Лира рядом, смеётся, подшучивает – и в этом воздухе, среди платформ и света, я впервые почувствовал настоящую лёгкость, будто всё возможно. Мир рационален и холоден, но есть мгновения, которые делают его живым. Сколько ещё тайн скрыто за этой идеальностью – не знаю. Но я хочу узнать. И, кажется, уже начинаю понимать, что есть что-то большее, чем рациональность, что есть люди… или почти люди, с которыми можно играть в воздухе.

Я откинулся на спинку стула, закрывая глаза на несколько минут. Завтра обещает новые вопросы, новые ответы и, возможно, новые игры. Но сейчас я доволен – первый шаг к пониманию мира клонов (я поймал, себя на мысли, что называю про себя его так) сделан, и впервые за долгое время у меня появилось ощущение настоящего, живого момента.

Китай. Наши дни. Комната студентов.

– Я же говорил, – буркнул Иван, разглядывая экран. – Там одни бабы! Да там матриархат!

– Какой матриархат, – хмыкнул Ли Вэй, скрестив руки. – Мужчин же нет вообще, над кем они правят? Они не доминирующий класс, а просто единственный существующий.

– Но смотри, – Чжан Мин присвистнул, – как всё организовано… Рационально до безумия. Каждое движение, каждый шаг. Они как единый организм.

– Это ж клоны, – махнул рукой Иван. – Всё объясняется! Автономные клоны, самодостаточные, работают и живут без всякого хаоса. Как роботы.

Ли Вэй задумался и, после некоторого молчания, вдруг заговорил:

– Есть один момент, который меня не отпускает.

Иван повернулся к нему:

– Какой?

– Младенцы, – коротко ответил он. – Если клоны выращиваются… как у них это вообще работает?

Он сделал паузу, подбирая слова.

– Я читал про один эксперимент. Ещё в прошлом веке. Детей кормили, обеспечивали всем необходимым… но полностью лишали контакта. Без ласки, без внимания, без матери.

Чжан Мин нахмурился:

– И что?

Ли Вэй посмотрел на него:

– Они умирали.

В комнате стало тише.

– Не сразу, – добавил он. – Но постепенно. Организм просто… сдавался.

Иван невольно сжал пальцы.

– Хочешь сказать, у клонов так же?

Ли Вэй покачал головой:

– Я хочу сказать, что так не должно работать. Но у них – работает.

Чжан Мин тихо произнёс:

– Значит, у них есть замена. Может у них там целая служба нянек или андроидов приспособили… Полагаю со временем, это прояснится?

Ли Вэй кивнул.

– Странно это всё… – Ли Вэй провёл пальцем по экрану. – Но… интересно.

Экран внезапно замигал, контрольная сумма файла изменилась, и текст стал нечитаемым.

– Да нет, только это оставалось, – пробормотал Иван, потирая переносицу. – Вот зачем ты полез пальцем экран трогать? – полушутя-полусерьезно накинулся он на Ли Вэя.

– Будет вам, – спокойно сказал Чжан Мин. – Мы уже знаем, что он жив, и что история не закончена.

– И вопросов ещё куча… – Ли Вэй нахмурился. – Особенно про «кто кем управляет» и про резервации.

– Всё равно – это только начало, – заметил Иван. – Завтра снова займёмся расшифровкой.

Внезапно в дверь постучали. Ли Вэй открыл, и в комнату вошёл местный китайский полицейский в строгой форме, с блестящими жетоном и планшетом. Он быстро заговорил на китайском, расспрашивая о том, кто приходил к ним вчера, не видели ли подозрительных людей, кто мог подходить к их лаборатории и компьютеру.

– Чёрт, – пробормотал Иван, когда полицейский ушёл. – Ментовский визит… Зачем он вообще приходил?

– Только что на квантовый компьютер, – ответил Ли Вэй, нахмурившись. – Кто-то совершил диверсию. Полицейский интересовался, не видели ли мы кого-то подозрительного в окрестностях.

– И… вы что, ничего не сказали? – удивлённо переспросил Иван.

– Сказали только правду, – Ли Вэй пожал плечами. – Всё, что знали. Никаких лишних деталей.

– Вот так… – Иван мотнул головой. – А мы тут, как белые вороны, думали, что всё тихо и спокойно.

– Спокойно… – тихо проговорил Чжан Мин. – Это еще не означает, что наблюдают за нами.

Полицейский ушёл, но ощущение, что за ними смотрят, никуда не делось.

Иван первым нарушил тишину:

– Вы серьёзно ничего не сказали?

– Сказали ровно столько, сколько нужно, – спокойно ответил Ли Вэй. – Без лишнего.

– Без лишнего… – Иван усмехнулся. – А то, что наш квантовый компьютер «умер» после какого-то «сбоя» – это, по-твоему, нормально?

– Это не сбой, – сухо сказал Ли Вэй. – Это вмешательство.

Чжан Мин медленно кивнул:

– Слишком чисто сработано. Кто-то знал, что делает.

– Да всё я это понимаю, – Иван резко поставил чашку на стол. – Но вы ведёте себя так, будто это просто… интересный случай.

– А ты ведёшь себя так, будто за нами уже выехали, – спокойно ответил Ли Вэй.