Александр Харонов – Телепорт в 2007 год (страница 6)
И впервые за всё это время улыбнулся по-настоящему.
— Пап!
Голос из комнаты. Андрей обернулся. Пашка стоял в дверях, растрёпанный, сонный, но уже с этим своим упрямым выражением лица.
— Ты чего не заходишь? — спросил он.
Андрей на секунду завис. Каждый раз одно и то же лицо. Но сейчас — как в первый.
— Иду, — сказал он и подошёл.
Пашка сразу потянул к нему руки. Андрей поднял его, легко, почти не задумываясь. И вдруг поймал себя на том, что это движение даётся ему проще, чем он помнил. Сильнее.
Живее.
— Пойдём гулять? — спросил Пашка.
Андрей кивнул.
— Пойдём.
На улице было прохладно, но солнечно. Обычное утро выходного дня.
Двор жил своей жизнью — кто-то выгуливал собаку, кто-то тащил пакеты из магазина, где-то уже играли дети.
Андрей шёл рядом с сыном, держа его за руку. И снова ловил себя на том, что смотрит на всё иначе. Не мимо. А как будто впервые. Они дошли до площадки. Качели были свободны.
Пашка сразу побежал к ним.
— Давай!
Андрей усмехнулся, посадил его, взялся за цепи. Лёгкий толчок. Ещё один. Пашка засмеялся. Просто. Искренне. Без всякой причины. Андрей смотрел на него и медленно раскачивал качели.
Вперёд. Назад. Вперёд. Назад.
И в этом ритме мысли вдруг начали выстраиваться сами. Уже не как ночью — рваными кусками. А спокойно. Чётко.
Он прищурился, глядя на солнце.
Он остановился на этой мысли. И впервые сформулировал её до конца.
Качели скрипнули. Пашка засмеялся ещё громче.
— Сильнее!
— Сейчас, — сказал Андрей и толкнул чуть сильнее.
Он смотрел, как сын взлетает вперёд, и вдруг ясно понял:
Речь уже не только о деньгах. И даже не о победе. Речь о том, чтобы не потерять это. Снова. Он сжал цепь чуть крепче. И кивнул самому себе.
Солнце поднималось выше. Двор наполнялся звуками. Обычный день. Обычная жизнь. Которая вдруг снова стала возможной.
И пока всё действительно было… безоблачно.
ГЛАВА 2. СТРОИТЕЛЬ
Дом встретил их привычным теплом.
Пашка сразу убежал в комнату — что-то греметь, строить, придумывать свои детские дела. Оля возилась на кухне, не оборачиваясь, что-то тихо напевая себе под нос.
Обычный день. Настолько обычный, что от этого становилось даже немного странно.
Андрей снял куртку, повесил её на крючок и на секунду задержался в прихожей.
Тишина. Запах еды. Голоса. Всё на своих местах.
Он прошёл в комнату, сел на край дивана и медленно выдохнул. Внутри было спокойно. Чересчур спокойно. Как будто после долгого бега он наконец остановился.
И в этот момент что-то пошло не так. Сначала — лёгкое головокружение. Едва заметное. Потом — резче. Мир будто чуть сдвинулся в сторону, потерял чёткость.
Андрей нахмурился, провёл рукой по лбу.
— Не понял…
Он попытался встать. И сразу же сел обратно. Пол качнулся. Сильно. Как будто под ним не бетон, а вода. В ушах появился гул. Глухой, нарастающий.
— Андрей? — донеслось с кухни.
Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел. В носу стало тепло. Он машинально провёл пальцами — и увидел кровь. Яркую. Настоящую. Капля упала на ладонь. Потом ещё одна. Мир начал темнеть. Не резко. Плавно. Как будто кто-то медленно убавлял свет.
И вместе с этим пришла мысль. Холодная. Чёткая.
Картинка вспыхнула сама.
Тело. Без движения. Больница. Трубки. И он — где-то внутри, запертый.
Он резко сжал кулаки.
— Нет.
Шёпотом. Но с усилием. Он упрямо зацепился за первое, что смог. За звук. Пашка что-то говорил в комнате. Смеялся. Громко. Живо. По-настоящему.
Андрей сосредоточился на этом. На голосе. На дыхании. На боли в голове.
— Нет… — повторил он уже чуть громче.
Он наклонился вперёд, упёрся локтями в колени, стиснул зубы. Мир ещё шатался. Но уже не так сильно. Кровь капала медленнее. Шум в ушах начал отступать. Как будто кто-то передумал выключать свет. И через несколько секунд всё вернулось. Не полностью. Но достаточно.
Андрей тяжело дышал, глядя в пол. Пальцы всё ещё были в крови. Он размазал кровь по ладоням, чтобы кровь не упала на ковер. Посидел ещё немного. Потом медленно поднялся.
Ноги держали.
— Ты чего там? — снова голос Оли.
Он провёл рукой по лицу, убедился, что кровь почти остановилась.
— Да нормально всё, — ответил он. — Голова закружилась.