Александр Харонов – Монстр над городом (страница 5)
Голова гудела. Три трупа. Но почему две записки? Если это один и тот же убийца, по логике должна быть и третья. Ноль понимания.
Он наконец заглушил мотор и вышел наружу. Во дворе было тихо. Слишком тихо. Лапин сделал несколько шагов к подъезду и вдруг резко остановился. Ощущение. Чужого взгляда. Такое мерзкое, липкое чувство, будто кто-то наблюдает из темноты. Он медленно обернулся. Пустой двор. Детская площадка. Качели, блестящие от дождя. Тени деревьев. Никого. Лапин прищурился. Показалось?
Он уже собирался идти дальше, когда справа будто мелькнул силуэт. Тёмный. Высокий. И сразу исчез за углом дома. Лапин мгновенно рванул туда. Ботинки захлюпали по лужам.
Он завернул за угол — никого. Только дождь. И дрожащий свет фонаря. Лапин стоял несколько секунд, тяжело дыша.
Потом тихо выругался:
— Паранойя уже начинается
Дома было темно и холодно.
Он бросил куртку на стул, включил чайник и устало сел на кухне.
Телефон зазвонил в тот момент, когда он только закурил.
Лапин посмотрел на экран.
Дежурка.
— Да.
— Нашли ещё одну бумажку.
Он сразу выпрямился.
— Где?
— У реки. В траве за бетонной опорой. Видимо дождём унесло.
— Что написано?
Пауза.
Потом голос дежурного стал тише:
— «Иногда сын за отца всё-таки отвечает».
Лапин медленно закрыл глаза. Мебельщики. Вот теперь уже точно не совпадение.
— Отправьте фото мне.
— Уже.
Телефон коротко пискнул. Лапин открыл снимок. Мокрый клочок бумаги. Чёрный маркер. Неровные буквы.
«Иногда сын за отца всё-таки отвечает.»
Он долго смотрел на экран.
Потом тихо произнёс:
— Значит отец
Через сорок минут Лапин уже сидел в машине возле старого частного дома на окраине города. Дождь снова моросил. Свет в окнах горел тускло. Дверь ему открыла усталая женщина лет пятидесяти.
— Вы из полиции?
— Да. Следователь Лапин.
Она сразу поняла. Устало отвела взгляд.
— Опять про Сашу?
— Мне нужно поговорить с Александром Петровичем.
Женщина замялась.
— Он не очень понимает, что происходит.
Лапин вошёл внутрь. В доме пахло лекарствами и старостью. Старик сидел в кресле у телевизора. Худой. Седой. Потерянный. Взгляд блуждал где-то мимо комнаты. Это был тот самый Ширяев-старший, которого когда-то боялись половина работников мебельного цеха. Теперь от него осталась только оболочка.
Лапин присел напротив.
— Александр Петрович вы помните Михаила Маслова?
Старик медленно перевёл взгляд. Молчание. Потом вдруг спросил:
— А смена уже закончилась?
Лапин переглянулся с женщиной. Та тихо покачала головой.
— Он иногда думает, что всё ещё работает на фабрике
Лапин осторожно продолжил:
— У вас были конфликты с работниками?
Старик нахмурился.
— План надо делать — пробормотал он. — Иначе премии не будет
Пауза.
Потом он вдруг испуганно посмотрел куда-то в угол комнаты.
— А где отец?
Женщина закрыла лицо рукой. Лапин медленно встал. Всё. Пусто. Никаких ответов. Только очередной тупик.
Когда он уже выходил из дома, старик вдруг тихо сказал ему вслед:
— Они все обижались
Лапин обернулся. Ширяев смотрел в темноту перед собой.
— Кто?
Старик долго молчал.
Потом едва слышно прошептал:
— Те которых ломали
И снова потерялся где-то внутри своей памяти.
***
Утро началось с доски.
Лапин стоял перед фотографиями и чувствовал, как внутри медленно закипает раздражение.
Маслов.
Ширяев.
Рыжков.