Александр Харонов – Миллиардер по ту сторону (страница 18)
Он чуть смягчился.
– Ты умный.
Ты умеешь считать.
Ты терпелив.
Пауза.
– Но ты хронически снимаешь с себя право на власть.
Макс почувствовал, как что-то сжалось внутри.
– Ты не бедный, – продолжил Рокфеллер. – Ты нераспорядительный.
Он сел обратно.
– Ты постоянно выбирал схемы, где:
• результат зависит от рынка
• партнёров
• удачи
• времени
Потому что тогда не нужно принимать окончательных решений.
Он посмотрел прямо.
– А богатство начинается там,
где человек говорит:
Тишина повисла тяжёлая.
– Хорошая новость, – добавил Рокфеллер спустя секунду. —
Этому можно научиться.
Макс усмехнулся.
– А плохая?
– Придётся перестать быть удобным, – ответил он. —
Даже для самого себя.
Макс резко встал из-за стола.
– Знаешь, что, – сказал он уже без прежней осторожности. – Очень удобно рассуждать, когда ты умер миллиардером.
Рокфеллер спокойно поднял глаза.
– Ты родился в другом времени. У тебя был другой мир. Другие правила.
Макс сделал шаг по кухне.
– Ты вообще представляешь, как сейчас всё устроено? Конкуренция. Налоги. Интернет. Корпорации. Ты бы сейчас и года не продержался без своих денег!
Он почти выкрикнул это – и сам удивился своему голосу.
– Я хотя бы пытался! Я учился, рисковал, ошибался. А ты говоришь: «ты просто боялся».
Он сжал кулаки.
– Легко быть смелым, когда у тебя нефть под ногами!
Наступила пауза.
Рокфеллер не обиделся. Не улыбнулся. Он просто… ждал.
Когда Макс выдохся, он сказал тихо:
– Ты думаешь, я не слышал этого раньше?
Макс замер.
– Мне говорили это рабочие. Конкуренты. Политики. Даже мои партнёры.
Он встал.
– Каждый раз, когда человек не хочет менять позицию, он начинает атаковать контекст.
Он посмотрел на Макса строго.
– Время не делает людей бессильными. Оно лишь обнажает привычки.
Макс хотел возразить, но Рокфеллер поднял ладонь.
– Я не отрицаю сложности твоего мира. Но я вижу то же самое, что видел всегда.
Он начал перечислять, словно отмечая пункты:
– Люди хотят денег, не принимая решений.
– Люди ищут гарантии там, где их нет.
– Люди боятся ответственности больше, чем нищеты.
Он посмотрел прямо в глаза Максу.
– Ты не злишься на меня. Ты злишься, потому что я не оставил тебе убежища.
Макс отвернулся.
– Я не обязан становиться таким, как ты, – глухо сказал он.
– И не должен, – кивнул Рокфеллер. – Я не предлагаю тебе стать мной.
Он сделал шаг ближе.
– Я предлагаю тебе перестать прятаться.
Макс резко повернулся.
– А если я не хочу быть жестким? Не хочу давить, командовать, ломать людей?
Рокфеллер вздохнул.
– Тогда тебе придётся принять другое: что мир будет ломать тебя.
Тишина.
Макс сел обратно на стул.