Александр Харитонов – Верь в себя (страница 5)
– Да, госпожа.
– Читать умеешь?
– Нет.
– Хорошо. Мне не нужны умные. Мне нужны послушные.
Рядом стояла служанка – Атиксия.
Она забрала Ливию, и по дороге объясняла суть:
– Не трогай шторы.
– Не смотри на мужчин.
– Не дыши громко в атриуме.
– Хлеб – только для приглашённых. Не для таких, как ты.
На третий день Ливию поставили в библиотеку.
Не чтобы читать. Чтобы убирать.
Полы – чёрное дерево. Стены – свитки в кожаных тубусах.
Каждое утро – вытирать пыль.
Каждый вечер – смотреть, как госпожа читает.
Она делала это тихо. Спокойно. Словно в бою.
Иногда – улыбалась. Незаметно. Когда фраза попадала точно в её мысленный удар.
И Ливия поняла:
Слова – не украшения. Это оружие. Это ловушки. Это гвозди.
Однажды, когда хозяйка ушла, Ливия осталась.
Сердце било в горле.
Руки – дрожали.
Она взяла свиток.
«Речи Катона о чести и праве».
Смысл был непонятен.
Но буквы… они говорили с ней. Шептали.
Как союзники. Как шрамы, что научились говорить.
Она гладила их пальцами.
И впервые почувствовала священный трепет от знаний.
Вечером хозяйка заглянула в библиотеку.
– Ты касалась свитков?
– Нет, госпожа.
– Лжёшь.
– Я… только смотрела.
– Смотреть – тоже преступление.
Глаза могут воровать.
У тебя – воровской взгляд.
Она подошла. Схватила Ливию за лицо.
– У тебя не рабский взгляд. Это опасно.
Атиксия!
Служанка молча вывела её.
В темноте били не жестоко – хлеще: с хладнокровием.
После – Атиксия прошептала:
– В этом доме не кричат. Здесь умирают – молча.
На следующее утро Ливия не проснулась – она встала до рассвета.
Её тело болело. Губы – треснули. Ноги – дрожали.
Но сознание было ясным, как вода в роднике.
«Если я – в доме книг, то каждая пылинка может быть моим оружием.
Если мне запрещено говорить – я стану тенью мысли.
И если она боится моего взгляда…
…то мой первый удар уже нанесён.»
Она вышла во двор – якобы выносить мусор.
Медленно, сгорбленно, как сломанная.
Но глаз её искал – пути. Слабости. Лестницы. Людей.
На заднем дворе она увидела глиняные таблички. Старые, треснутые. Надписи стерты.
Рядом сидел старый раб, который говорил сам с собой.
– Ты умеешь читать? – спросила Ливия.
Он посмотрел на неё, как смотрят на призраков.
– Ты глупа. Здесь спрашивать – опаснее, чем красть.
– Я не спрашиваю. Я учусь.
Он кивнул.
– Тогда слушай. И забудь, что слушала.
С тех пор, каждый вечер, она появлялась на дворе с куском хлеба.
Старик ел – и шептал:
«Эта буква – звук. Но если соединить с другой – это уже приказ. Или имя. Или угроза.»