Александр Харин – Оливер Фрай: Причал грёз. Книга 1 (страница 4)

– Что же мне снится по ночам? Какой смысл во всем этом?

Теперь я был готов. Снова захотел попасть в Сомербун. Только там можно было найти ответы.

Глава 4

Я открыл глаза. Яркий солнечный луч скользнул по лицу, заставив зажмуриться. Вокруг стояла звенящая тишина, которую нарушал лишь легкий ветер. Он пробегал по верхушкам травы, и та отзывалась ему тихим, ласковым шелестом.

Я приподнялся на локтях, оглядываясь. Подо мной – зеленая, сочная трава. Впереди – густой лес. Справа возвышался крутой холм. А слева… слева земля обрывалась резко, уходя в темноту.

Я осторожно подполз к краю и заглянул вниз. На дне оврага блестел небольшой водоем. На противоположном берегу виднелся деревянный мостик и узкая тропинка, убегающая в лес. Водоем по краям зарос кувшинками и лилиями. В центре из воды торчал неровный камень. Я рассматривал цветы, как вдруг камень исчез, уйдя под воду.

А через мгновение гладь пруда буквально взорвалась. Из глубины показалось чудовище – морда и голова как у крокодила, но тело неестественно длинное, змеиное. Оно плавало по кругу, приближаясь к мостику, замирало на секунду и снова уходило в вираж.

Я поспешно отполз от края, вскочил и направился к холму. Он был настолько крут, что приходилось хвататься за траву руками, чтобы не соскользнуть. Взобравшись на вершину, я перевел дух и огляделся. Вдалеке, утопая в утренней дымке, виднелся небольшой город со знакомой башней в центре.

– О, это же Сомербун! – вырвалось у меня радостное.

Я, не разбирая дороги, побежал вниз, а потом свернул на грунтовку, ведущую к городу.

Через некоторое время сзади послышался цокот копыт. Мимо поравнялась телега, груженая ящиками. Пожилой мужчина, державший вожжи, придержал лошадь и наклонился ко мне:

– Эй, малой! Ты чего тут один шастаешь? До города топать еще минут пятнадцать. Давай подвезу? Ты ж туда путь держишь?

Дед выглядел как заправский крестьянин с картинки из книжки по истории. Седая борода топорщилась в разные стороны, лицо изрезано глубокими морщинами, но глаза смотрели весело и добродушно. От него пахло сеном, дымом и еще чем-то травяным.

– Спасибо, дед. Я лучше пешком, – отказался я.

– Ну и дурак! – он даже кнутом пристукнул по оглобле. – Я ему помощь предлагаю, а он нос воротит. Залезай в телегу, кому говорю! А не то сейчас силой закину.

– Да что ты привязался? – я остановился и посмотрел на него. – Иду себе спокойно, никого не трогаю.

– Ой, дура-ак, – протянул дед. – Ты ж не местный, я тебя не знаю. Значит, помощь тебе нужна. Поди, в городе первый раз?

– Нет, я уже был тут. И хватит меня дураком называть! – огрызнулся я, но потом смягчился. – Хотя… помощь в городе не помешала бы.

– Так залезай! – он хлопнул ладонью по месту рядом с собой.

– Что-то уже расхотелось.

– Ну ты чудной! – дед расхохотался. – Давай, залезай. Пока едем, расскажу тебе про город наш.

– Ладно, уговорил. – я вздохнул и полез в телегу. – Тебя-то как зовут?

– Тортмунд я. А тебя?

– Оливер.

Я устроился на ящиках, рассматривая диковинные овощи необычной формы. Дед тем временем продолжил:

– Зачем к нам пожаловал?

– У меня тут знакомые есть. Давно приглашали, а я никак не мог попасть. А вы чем занимаетесь?

– Я-то? – он хитро прищурился. – Подвожу таких, как ты. Да еще на рынке торгую овощами, что сам вырастил на ферме. Вон там, – он махнул рукой в сторону холма за спиной.

– А, вот эти? – я ткнул пальцем в ящик под ногами. – А что это такое? В первый раз вижу.

– Картошка это.

– Какая же это картошка?! – я даже рассмеялся. – Она зеленая и на помидор похожа! Точно, это же неспелые помидоры!

– Это – картошка, – терпеливо, как несмышленому ребенку, объяснил Тортмунд. – Спелая картошка. Выращенная на моей ферме под ласковым солнышком. Если дерзить не будешь, угощу тебя домашним картофельным супом. Таким, как в детстве.

– Договорились, – кивнул я. – Тортмунд, а расскажи про город. Что за место?

Дед повернулся ко мне вполоборота, расплылся в улыбке так, что борода полезла на глаза, и начал:

– Сомербун – город уникальный. Найти его можно только в том случае, если он сам этого захочет.

– Интересно…

– Я в подробности вдаваться не буду. Ты, вижу, новенький. Похож на одного из… Ну, твои знакомые тебе лучше расскажут. А я так, общее описание дам. Народ у нас дружелюбный. Всякие, конечно, попадаются, но в целом хорошие. Управляемся сами. Был у нас раньше хранитель города, да перестал он свои обязанности выполнять. Устал, короче.

В центре Сомербуна башня-шпиль возвышается. С нее весь город видно, до самых дальних окраин. Рядом собор, для молитв и помощи. Площадь с брусчаткой – туда мы как раз и едем, сегодня там рынок. Вокруг таверны, кафе, развлечения всякие. Так, мы уже подъезжаем.

Я повернул голову и увидел перед собой огромные распахнутые ворота. Над ними красовался тот самый знак – с обложки моего дневника.

Как только мы въехали, меня окутали множество запахов – специи, цветы, свежая выпечка. По тротуарам сновали люди. Кто-то нес корзины с фруктами, кто-то громко разговаривал, жестикулируя.

– Сегодня ярмарочный день, – прокричал мне на ухо Тортмунд. – Народу больше обычного.

Я лишь кивнул, с открытым ртом разглядывая происходящее. Мы въехали на площадь, где в несколько рядов кипела торговля. Чего тут только не продавали! От обилия красок и запахов кружилась голова.

– Тпру, кляча! Приехали. – Тортмунд слез с телеги, взял лошадь под уздцы и развернул ее к стене. Бросил под ноги охапку сена. – Так, малой. Если хочешь отведать моего знаменитого супа, помогай старику разгружаться.

– Конечно, помогу.

Я спрыгнул и принялся перетаскивать ящики с диковинной картошкой. Покончив с этим, дед достал из-под сиденья видавший виды казан, дрова и за пару минут соорудил из камней очаг. Ловко подвесил казан над огнем.

– Так. На-ка ведро, – он сунул мне в руки помятое ведро. – Вон из той колонки воды набери. Возле собора.

Я побрел через толпу, то и дело останавливаясь у лавок с диковинками. Колонка нашлась справа от собора, в небольшой лужице, где самозабвенно купались местные воробьи. Едва я подошел, они вспорхнули и расселись на крышах. Я наполнил ведро и пошел обратно, стараясь не расплескать. Птицы тут же вернулись в свою купальню.

Немного поплутав, я нашел нашу телегу. Тортмунд уже возвращался с корзиной, полной всякой снеди.

– О, ты как раз вовремя! – обрадовался он. – Я тут картошку на остальные ингредиенты обменял. Давай, заливай воду в казан и чисти картошку. А я пока курицу разделаю, грибы помою.

Я скривился, вздохнул, но взялся за дело.

Чистка этой «картошки» оказалась сущим наказанием. Зеленая снаружи, синяя внутри, кожура как у помидора. Я проклял все на свете, пока возился с ней.

Тортмунд подошел, заглянул в миску и присвистнул:

– Это чего ж ты с ней сделал? Она у тебя вся в лохмотья!

– Она чистится плохо! – огрызнулся я.

– Ла-а-дно, – протянул он, забирая у меня миску. – Давай сюда эти обрубки. Должно хватить.

Он опрокинул содержимое в казан, закинул туда же грибы, овощи, куски курицы, щедро посыпал все каким-то порошком и, потирая руки, довольно изрек:

– Ждем!

Минут через тридцать по округе поплыл умопомрачительный аромат. Тортмунд стоял у котла, помешивая суп и бормоча что-то себе под нос. Я заглянул через его плечо и обомлел. Суп был ярко-синего цвета.

– Это… это синее, – выдавил я, чувствуя, как аппетит резко улетучивается.

– Ну синий, – невозмутимо ответил дед. – А ты понюхай, как пахнет.

Я сунул нос в котел и принюхался. Запах был обалденный. Наваристый, сытный, с дымком.

– Пахнет вкусно, – признал я. – Но… синим.

– Эх, чудак, – Тортмунд только головой покачал. – Скоро готово будет. Попробуешь – поймешь.

Я обреченно вздохнул.

Наконец дед попробовал варево, довольно крякнул и скомандовал: