Александр Хан-Рязанский – Каждому аз воздам! Книга первая (страница 9)

Сергей буркнул, – Да, имел сомнительную честь видеть вашего дорогого папаню, ну я пойду, что-то мне стало не до чаев, рвать надо лапти!

– Ну почему же сразу рвать, – засмеялся Павел Иваныч, – И зачем надо рвать исконно русскую, недолговечную обувку, я давно хотел познакомиться с таинственным Сержем, неуловимым потрошителем нэпманов! Наслышан, очень наслышан. Давно хотел познакомиться!

– Что? Каких нэпманов, – Степанида в замешательстве опустилась на стул! Она ничего не понимала!

– Ну, раз пришел, проходи, гостем будешь, – разрядила неловкую паузу Светлана Павловна, она взяла Сергея за руку и повела в зал!

– Папа, ты можешь мне наконец объяснить, что происходит? Павел Иваныч был мудрым мужчиной, недаром, что бывший царский офицер, он прекрасно понимал, что его дочь, обладая очень твердым и решительным характером и просто так, с улицы, кого попало не приведет, а если уж привела, то здесь, есть очень весомая причина и не стоит торопить события, дочь расскажет все сама. Павел Иванович, чтобы как-то отвлечь дочь от ненужных расспросов, улыбаясь, произнес, – Мы несколько раз встречались и, замявшись, нашелся – по работе!

– Вот как, а он мне не говорил, что вы работаете вместе!

– Да, мы работаем вместе и, помедлив, Завьялов выдал, – Только по разные стороны баррикад! – Это, какие-такие баррикады, о чем ты, папа? Степанида от него не отставала! Вот дотошная девчонка, – клял себя Павел Иванович за так неосторожно обронённое слово.

– Ладно, это не важно, пора вечерять, – Светлана, мы сегодня ужинать будем или нет?

– Подаю, подаю, не ворчи! Дай человеку освоиться в нашем доме.

– Ну, молодой человек, прошу к столу, разговор у нас с вами будет долгий, и надеюсь плодотворный! Он поставил самовар на стол и принес варенье. Сергей в нерешительности топтался у окна. Женщины хлопотали на кухне, готовясь накрыть на стол, и о чем-то весело переговаривались. Завьялов тихо проговорил, – Так, Серж, я пока не буду раскрывать Стеше, что ты за фрукт и что из себя представляешь, так как сам еще до конца не разгадал причину твоего появления в нашем доме, но я за тобой слежу. Глебов решил не рассказывать истинную причину его появления в этом доме, это тайна не его и ограничился общими фразами.

– Павел Иванович, если бы я знал, что Степанида ваша дочь, то я бы, обходил её седьмой дорогой! – Что, неужели не понравилась? Вижу, что понравилась! – Очень понравилась, но учитывая, кто я и, кто она, а главное, кто у неё отец, я совсем не горю желанием продолжать это неожиданное знакомство! Мне этот мезальянс не нужен!

– Серж, я прекрасно знаю, чем ты занимаешься и тоже не хочу видеть тебя в обществе моей дочери и тем более, подвергать её серьезным неприятностям. Посмотрим, как ты будешь выкручиваться. Но имей в виду, обидишь, под землёй достану!

– В этом я не сомневаюсь товарищ Завьялов! Давайте Павел Иванович, разделять мое занятие и вашу дочь, это, ни в каком разе не имеет ничего общего. Я это я, а ваша дочь, есть ваша дочь!

– Давай, рассказывай, зачем ты здесь и какие причины тому предшествовали? – Досадная случайность Павел Иваныч, ваша дочь упала с карусели и порвала платье, я мимо проходил и помог ей добраться до вашего дома. Все!

– Судя по тому, как на ней разорвано платье, она не с карусели упала, а, по крайней мере, побывала в авиакатастрофе! Глебов подивился прозорливости Завьялова, – Вот чекист, все прокнокал, но сделал невинное лицо и смущенно произнес, – Карусель была высокой, она зацепилась платьем за лошадь! – Лошадь, она что, каталась на лошади?

– Да не настоящая лошадь, а деревянная, что на карусели!

– Тьфу ты черт! Так и инфаркт можно получить! Ей запрещено кататься на лошади. В детстве она упала с лошади и сломала руку.

– Можно спросить, а где у вас тут туалет?

– По коридору налево. Сергей направился искать туалет и когда в дверях, ему повстречалась Степанида, мимоходом шепнул, – Ты упала с лошади на карусели и порвала платье! Стеша кивнула и понесла тарелки на стол. Следом появилась Светлана Павловна, в руках она несла вазу с хлебом и тарелку с домашними пирожками.

– Вы куда Сергей? – Я сейчас, руки помыть! И бочком-бочком протиснулся межу дверью и Светланой Павловной. Слава богу, успел предупредить, а то посчитает меня сексотом. Помыв руки в рукомойнике, он задержался и обдумал, как и о чем, разговаривать с Завьяловым? Что ему сказать? Ведь чекист не оставит его в покое, всю душу вывернет!

О Завьялове в городе ходили фантастические легенды, Глебов несколько раз слышал рассказы от своих подельников, что есть такой Завьялов, которого опасаются поголовно все уездные бандиты. Он за полтора года, с тех пор, как появился в Ряжске, пересажал многих известных воров в городе, а контру и кровавых бандитов расстреливал на месте, но был справедлив и зазря никого не задерживал. Он выловил в городе почти всех беспризорников и отправил их в коммуны и детдома. Открыл школу рабочей молодежи и избу-читальню. Посодействовал, чтобы в городе построили стадион и порой сам, сняв сапоги, гонял мяч с местной детворой.

Чай все пили дружно и делали вид, что ничего не случилось, каждый думал о своем, Павел Иванович готовился к крупному разговору с Глебовым, Стеша придумывала, как объяснить матери о так лихо порванном платье, а Светлана Павловна думала о том, что сахар уже на исходе и пора переходить на варенье. Глебов предполагал, что Завьялов его так просто не отпустит, а вот о чем будет разговор, не догадывался. Наконец паузу нарушил Павел Иванович, он шумно встал из-за стола и поманил Глебова пальцем, при этом обратился к женщинам, – Девочки, спасибо за чай, мы с Сергеем пойдем, подышим свежим воздухом. Завьялов вынул из кармана и протянул Глебову папиросы.

– Куришь? – Нет, не употребляю. Мне здоровье жаль!

– Это хорошо, а я вот с Гражданской войны никак не могу бросить! Они прошли в уютный садик и чинно уселись подальше друг от друга.

– Итак, Серж Сельчевский, ведь так вас кличут в городе? Я не ошибаюсь?

– Да это мой псевдоним! – О, как! Псевдоним! А может погоняло? Глебов нахмурился, – Называйте, как хотите, мне все равно!

– Как идет охота на несознательных граждан, успешно ли проводится незаконная экспроприация золота у нэпманов? Глебов не стал ничего скрывать и выложил начистоту, – Изымаем потихоньку, но, хочу предупредить, что отъем цацек и золота происходит без смертоубийства!

– Я знаю об этом, поэтому ты пока ходишь свободно в городе. Мне эта жирующая контра тоже порядком поднадоела, но ничего пока с ними сделать не могу, директива нашего Правительства их защищает.

– А вот тебя Сергей, я хочу предупредить, что одно дело отнять золото у жуликов, а другое пустить его в оборот, как только ты обналичишь хоть один царский или советский червонец, ты автоматом будешь причислен к контрреволюционерам-недобиткам, которые нагло подрывают экономику молодой Советской республики. А это уже контрреволюционная попытка свержения советской власти, тут, не обессудь, санкции очень суровы, вплоть до расстрела, тебе это надо?

– Я еще не одного золотого кружочка не пустил в оборот!

– И это я знаю! Ты пока только тратишь бумажные дензнаки, которые недавно деноминировались! Но, рано или поздно, деньги имеют свойство быстро заканчиваться и тебе ничего не остается, как начать сбывать золото.

– Вы что начальник, следите за мной?

– И уже давно, но пока твои действия нам на руку, хоть ты и налетчик, ты не переходишь условные границы закона и у тебя очень хорошо поставлена разведка, а также слежение за потенциальными жертвами, тебе почему-то помогает полгорода мелкой шпаны, за что они тебя так любят?

– Хм! Начальник, все кушать хотят, в городе не все ладно с продовольствием, а тут за два часа слежки они получают по целковому, это вполне себе вечерний ужин или дневной обед. И я их никогда не обижаю и не обманываю, Серж всегда свое слово держит!

– Так ладно, что тебе от моей дочери надо? – Нравится она мне, она такая чистая, непосредственная и в тоже время, особа, которая не терпит возражений, а язычок у неё смертельный! Павел Иванович рассмеялся, – Мне ли не знать характер своей дочери. Этот бесенок порой и меня строит! А теперь давай серьезно, – Как ты думаешь, долго ли может продолжаться твое опасное ремесло? Мы о тебе знаем все, нам не хватает только маленькой толики, чтобы тебя закрыть – это заявление от потерпевших, но они, зная, что у самих рыльце в пушку, дружно отказываются от этого. Иначе придется привлекать налетчика и заявителя! Хорошо, напишут они заявление, закроем мы тебя, это же, сколько лет ты будешь гробить свое здоровье в исправительных лагерях, думаю, что лет пятнадцать тебе обеспечено! А потом выйдешь и как всегда возьмешься за старое и понесется твоя жизнь под откос! Тюрьма – свобода! Тюрьма – свобода и так всю жизнь? Да? Завьялов похлопал притихшего Глебова по плечу.

– А главное, ты никогда не увидишь больше Стешку, уж я об этом позабочусь, будь спокоен, да и когда тебе…между посиделками то? Состаришься на нарах! Все, пропадет твоя жизнь непутевая! Ты так хочешь продолжать эту жизнь? Валяй! Больше мне с тобой говорить не о чем! Завьялов щелчком зашвырнул окурок за забор и пошел к дому. Глебов долго сидел, угрюмо уставившись в одну точку. Перед ним цветными картинками пробегала его шальная жизнь. То густо, то пусто, сегодня есть еда, три дня нет, что делать? Так он начинал. Сергей, никогда не умел вести свои дела, не его это призвание, толково распорядиться своими средствами. Чекист прав, за золото его, не раздумывая, поставят к стенке и что же предпринять, на ум ничего не приходило! А золота у него собралось уже изрядно, порядка двухсот монет и хотел он, как только соберется нужное количество свалить из России, но последние события в стране, смешали все карты. Да еще Стешка! Она все больше и больше занимала его мысли, вытесняя все другие. Голова отказывалась думать. Подошла Стеша и протянула его пиджак, – Сергей, спасибо вам за оказанную помощь, не вы, я бы не знала, что делать и чем это могло закончиться!