Александр Хан-Рязанский – Каждому аз воздам! Книга первая (страница 11)

– Надеюсь, я не опоздал, к старту своей новой жизни? Все облегченно выдохнули, они узнали голос Сергея! Куда делся его залихватский чуб, желтая фикса и воровские манеры, перед ними стоял, по крайней мере, коммивояжер средней руки или работник партийной номенклатуры. Степанида в восторге запрыгала на месте, а Павел Иванович с удивлением обошел вокруг Сергея, – Хорош парниша, хорош! Не ожидал я такого превращения, вкус еще не покинул вас молодой человек! А почему такая неуемная любовь к коричневому цвету?

– Комплектом продавали только эту тройку коричневого цвета. Светлана Павловна поджала губы и хотела уже по-бабьи запричитать по неожиданному отъезду Степаниды, но Завьялов, строго на нее прикрикнул, – Ну ты-то, что, как клуша раскудахталась, никуда твоя дочь не денется, хватит ей возле мамкиного подола сидеть. Не маленькая уже девочка. Пора выходить ей в люди! Они попрощались и двинулись к выходу. В 2 часа ночи они сели на поезд Пенза-Москва и в 9 часов утра были в Москве. Глебова поразил этот огромный город, но Стеша, неоднократно бывавшая в этом городе, уверенно взяла его под руку и указала направление куда шагать…

Глава четвертая

Прошло несколько лет учебы и изнуряющих физических тренировок по рукопашному бою, стрельбе из всех видов оружия, штудирования зарубежных документов по делопроизводству и финансам. В конце 1937 года курсантам стали впервые преподавать экзотические, для Советского Союза, виды восточных единоборств. Преподаватели были китайцы и японцы, которые не ладили между собой и порой, разругавшись до такой степени, что это стало перерастать в серьезные столкновения в виде серьезных спаррингов, которые иногда доходили до кровопролития. Учитывая, что между этими странами веками протекала не прекращающая смертельная вражда, начальство на это закрывало глаза, но настоятельно рекомендовала курсантам присутствовать на этом побоище, для опыта, так сказать. Верх одерживали с переменным успехом, то китайцы, то японцы, но никогда никто из них, не убивали друг друга. То ли в этом виноват восточный менталитет, то ли разные школы единоборств хотели показать превосходство той или иной техники ведения боя, но столкновения происходили не шуточные. В основном, эти умелые мастера борьбы без оружия преподавали джиу-джитсу и кунг-фу. Но не всем желающим, они тщательно отбирали не здоровенных, с бычьей силой битюгов, а ловких и гибких курсантов. После тренировок по борьбе джиу-джитсу и самбо, синяки у Шульги не сходили неделями. Большое значение предавалось изучению политической и военной обстановки в мире, освоения муторного и кропотливого радиодела, так прошло почти пять лет. В середине лета 1938 года, Александр Шульга выпускник секретной школы разведки, а в действительности контрразведчик-диверсант в совершенстве владеющий приемами джиу-джитсу, боксом, блестяще стреляющий из любого вида оружия и виртуозно метающий ножи, смотрел в будущее с оптимизмом. Шульге настоятельно вдалбливали на протяжении трех лет знание испанского и английского языков, которые он в душе отвергал и не мог предположить, что эти языки, когда-нибудь ему пригодятся. Сын поволжского немца и русской считал немецкий язык почти родным, а вот с английским у него начались проблемы. Он никак не мог одолеть, чуждую для русского языка картавую букву «р», совершенно не понимал произношение «the». И дико вращал глазами, когда преподаватели произносили этот артикль с произношением «зеэ». Откуда там буква «з»? Он не понимал, как этот набор букв может иметь такой звук. Также не мог произнести на английском число «три» и «дерево» ему казалось, что это одинаковые слова. Преподаватель, чопорная полу английская леди, с трудом сдерживая негодование, раз за разом настоятельно объясняла ему, что определённый артикль «the» происходит от указательного местоимения «that». И совсем уж приуныл, когда она сказала, что артиклей в английском языке достаточно много, что есть четыре типа артиклей: определенный, неопределенный, нулевой, артикль частичного количества, он совсем не понимал, что такое артикли и зачем они вообще нужны. Но постепенно, он собрался, началось все получаться, сказались видно бессонные ночи зубрежки и штудирование соответствующей литературы. Он обратил внимание, что запоминает прочитанное с одного раза, причем не слово в слово, а именно смысл. Всю мишуру и прочее бла-бла-бла его мозг не воспринимал, забывал все сразу и навсегда, оставлял только суть прочитанного. Скорость чтения выросла раз в пять. У него даже стали глаза уставать, и голова шла кругом от такого огромного потока информации. На русском в школе говорили редко, только по-английски, по-испански и по-немецки, а если кто-то и пытался, то уже не задерживался в этом заведении. Порядок был железный! Наконец выпускные экзамены, и он, через пень-колоду, сдал этот ненавистный английский язык и после сдачи, ему преподаватели настоятельно рекомендовали, что ни под каким соусом, даже у смертного одра, никогда не говорить, что он выходец из Великобритании. На худой конец утверждай, что ты поляк или чех.

Было теплое, солнечное утро бабьего лета, Шульга проснулся оттого, что солнечный луч, неторопливо перемещавшийся по кровати в течение последнего часа, добрался, наконец, до его лица и уперся в сомкнутые веки своим ярким бликом. Сегодня последний день в спецшколе «Игла», ему предписывалось в 12.00 отбыть в ГлавУпр разведки РККА в Москву. Шульга быстро соскочил с кровати, умылся, почистил зубным порошком зубы и облачился в новенькую коверкотовую гимнастерку, где на каждой петлице искрами горели по два рубиновых кубаря. Изнурительная, но интересная учеба в школе подошла к концу и вчера начальник спецшколы зачитал приказ об успешном окончании школы и присвоении ему воинского звания лейтенант. Вечером, как полагается, обмыли звание, но лимонадом и только! Не стоило начинать службу с больной головой. Шульга покидал в свой фибровый чемоданчик немудреный скарб и направился прощаться с преподавателями, когда визит вежливости был соблюден, он, окинул последним взглядом школу, мысленно поблагодарил за все и потопал к КПП. Город просыпался, люди стайками бежали на работу, учебу, службу, у каждого было свое предназначение в этом мире. Новенькая гимнастерка и кубари лейтенанта привлекали взгляды молодых девушек. В офицерской форме Шульга был хорош! Но он, как серьезный молодой офицер только усмехался и ходко двигался к вокзалу. Служба обязывало явиться строго в назначенное время, у него просто физически, не оставалось времени на флирт с девушками. Быстро оформив требование в воинской кассе, он вышел на привокзальную площадь, поезд опаздывал на полчаса, было время собраться с мыслями и прогуляться. Что его ждет на этой не простой службе? Подошел, шипящий паром громогласный поезд, с паровоза сбежал по лестнице чумазый помощник и быстро стал обстукивать буксы колесных пар. Шульга, выросший в интеллигентной семье, никогда не понимал, зачем они это делают. Показав проводнику командировочное предписание, он прошел в купе и до самой Москвы спал без задних ног. Поезд быстро набрал скорость, назад рванули поля, перелески, посёлки. За окнами уже начинала появляться припухшая желтизна – предвестник начинающей осени. Пассажиры смеялись, ужинали, разговаривали в коридоре, слева за стенкой капризничал ребёнок. Все эти звуки колыхаясь, наползали друг на друга и разносились по всему вагону. В тусклом купейном свете на столике скудный продуктовый набор из привокзальных ларьков. Путь из Ленинграда в Москву прошел без эксцессов, не считая того, что к нему в купе на станции Гатчина, зашел невзрачный человек и предъявил удостоверение ГлавУпра разведки РККА и настоятельно рекомендовал прибыть по совсем иному адресу. Так он оказался в Центральном 4-ом Управлении при НКВД СССР, где уже преподавали совсем другие дисциплины. Еще три месяца, ему вдалбливали создавшуюся военную и политическую обстановку в Европе, акцентируя его внимание на Германии, Польше, Прибалтике и Западной Украине. Познакомили с шифрованием и химическими веществами, которые определенным образом действовали на человека и совсем уж секретно, показали оружие тайных убийц из Японии. Несколько изобретений он решил запомнить и при случае изготовить эти смертоносные железки…

На всем пути следования от Главного Управления строительства Дальнего Севера «Дальстрой» до Москвы, Шульга только работал челюстями, ел, ел и ел. Сердобольные пассажиры сразу распознали в нем сидельца, по изможденному лицу и казенной робе и потчевали его кто чем мог. А потом он в изнеможении отрубался в беспокойном сне. Он все еще не верил, что он на свободе. По прибытию в Москву, его еще месяц мурыжили по кабинетам, выдавали личные документы, продуктовый паек, форму и готовили воинские документы и выясняли дальнейшее место службы, наконец он получил назначение и отбыл к месту службы. После известных событий, которые Шульга не любил вспоминать, ему, как бы компенсируя его нечеловеческие лишения в прошлом, неожиданно присвоили звание старший лейтенант. Как он не уговаривал, седого кадровика полковника в Главном Управлении НКВД СССР, отправить на фронт, его, вопреки желанию, отправили в далекую и жаркую Туркмению. Но в марте 1943 года его неожиданно отозвали из Красноводска, что в Туркмении, где он работал старшим оперативником в Особом отделе на нефтеперерабатывающем заводе. Объект был стратегического назначения – производил топливо так нужное фронту, уже почти два года шла война. Только недавно на территории Средней Азии окончательно покончили с басмачеством, но поток классовых вредителей и засланных шпионов на территорию Туркмении из Ирана, не иссякал. После раскрытия, ареста и частичного уничтожения группы диверсантов, которые подорвали два нефтеналивных состава, ему и присвоили, в виде поощрения, новое звание. Не такой работы хотел Шульга – не такой. Не мог он гнобить, порой ни в чем не повинных людей, за сломанную ветхую задвижку, за брак важной детали или за банальное опоздание на работу, да и опыта в этих делах у него не хватало. Уже позже, Шульга с горечью вспоминал свои первые дела. Не умел вести допросы, спешил с выводами, не было умения сравнивать главные и косвенные улики и выбирать искомое, не было опыта в обращении со свидетелями и подозреваемыми. Много, очень много было сделано ошибок, когда Шульга только вступил на путь контрразведчика в условиях войны. Но работал он на совесть, честь мундира ни разу не запятнал, себя компрометирующими фактами не замарал, редко придерживался безосновательного обвинения и всегда старался докопаться до истины. Он рвался на фронт, но его по каким-то непонятным причинам придерживали. И наконец, этот день настал.