Александр Гусев – Страх или около того (страница 6)
– Давай отойдём к подвальному окну на задней стене дома, там светлее и больше воздуха.
– Давай. – Марина побежала за дом, – Влад? – окликнула она в темноту забранного решёткой окошка. Тишина. – Влад! Отзовись! Я здесь!
Тишина. Марина подождала пару минут. Там же темно, он ещё не дошёл до окна, или она перепутала, и он говорил про окно на фасаде?
– Влад? – нет ответа. Конечно, она перепутала. Марина сорвалась с места и оббежала дом. Снова окошко, закрытое плотным сплетением решетки.
– Влад? – ответа не было, – Влад, не шути так! Мне страшно!
Марина побежала обратно к двери, стала стучать:
– Влад! Отзовись!
Марина заплакала.
* * *
Шорох у двери заставил Влада осторожно отойти.
Его глаза немного привыкли к темноте, но он все ещё не видел, что там шуршит. Мальчик пошёл к окошку, как и договорился с Мариной, и вдруг услышал шорох в углу, под ногой что-то громко хрустнуло, шорох раздался из другого угла. Над головой тянулась труба отопления, сверху снова послышалось шуршание. Внутри у Влада всё сжалось, он ускорил шаг. Впереди на пол падал прямоугольник дырявого от решетки света; в переплетении теней что-то мелькнуло. Влад замер. За спиной что-то зашелестело, как будто тысячи чешуек проскользили по железной терке. Мальчик медленно оглянулся, стал всматриваться в темноту. Над головой зашуршало. Сделав шаг назад, он поднял голову: в сплетении труб мелькнула тень. Сзади что-то упало и, загремев, покатилось по бетонному полу. Влад резко обернулся на гулкий звук: в прямоугольник оконного света выкатилась помятая алюминиевая кружка.
– Пффф! Зараза! – собственный голос прозвучал глухо и неуверенно в сырой темноте подвала, эхом прокатился вглубь и замер в углах. В подвале всё затихло, Влад слышал, как бьется его сердце. Потом одновременно со всех сторон послышалось тихое похрустывание и шуршание. Мальчик сжался от страха, по спине побежали мурашки. Стало ещё темнее: подвальное окошко что-то закрыло. «Влад!» услышал он оклик. Из угла разжалось тихое шипение.
– Марина – пересохшими губами тихо выговорил Влад, над головой сразу же раздался шорох, мальчик отпрянул назад. «Влад! Отзовись! Я здесь!». Шипение стало угрожающим и разжалось ближе. Влад осторожно сделал шаг к окну. Только бы было тихо. «Влад!» услышал он, и со стороны окна раздалось злобное шипение. Он замер, не посмев ответить. За спиной что-то скользнуло. Он обернулся. Перед его лицом свесилась большая чёрная змея. Влад отпрянул, споткнулся и упал на грязный пол.
* * *
– Дядьмиш, мы, правда, ее не трогали, она сама закрылась. Влад просто заглянул внутрь… Игорь осекся, увидев рыдающую Марину у двери.
– Марин, ты чего?
– Влад, – она громко всхлипнула, – он не отвечает!
Слесарь дядя Миша молча отодвинул плачущую девочку, осмотрел дверь, потянул на себя. – Заело. Ржавчина везде, дверь просела. Хорошо, что инструмент со мной. Влад! Если ты у двери – отойди.
И слесарь занялся дверью. Игорь отвёл Марину от двери и со стороны наблюдал, как дядя Миша возится с дверью. Минут через 15 она открылась. Дядя Миша включил фонарь и осветил помещение.
– Влад, ты где?
Тишина. Подперев дверь кирпичом, слесарь шагнул в подвал. Внутри была настоящая свалка, трубы облезли, утеплитель местами прогнил и свисал кусками, тянуло сыростью и затхлостью, сверху болтались куски кабелей и проводов. – Влад!
У дальней стены дядя Миша услышал шорох, навёл туда луч фонаря. Там, прижавшись спиной к стене, среди обрывков проводов и кусков кабелей сидел сжавшийся в комок Влад. Его глаза светились безумным страхом, в метре перед ним свисал обрывок толстого кабеля. «Тише, везде змеи, они реагируют на звук, тише» шептал он одними губами.
Алекс Бэнг / @writer_alex_bang
– С днём Рождения! Ты, как всегда, прекрасна, – лёгкий поцелуй в щеку, как прикосновение змеиного языка.
На миг замерев, я осторожно провожу рукой по волосам. На ощупь, как размотавшаяся марля, и выглядит также.
– Отличный стол! Сама готовила? – восклицание, забрасывание оливки в рот, а я смотрю на трясущиеся, побитые подагрой, пальцы.
– Чудесное платье, брала в том бутике? – садимся за стол, а я перевожу взгляд своих расширяющихся зрачков с её лица на застиранную, шитую-перешитую одежду.
Все события вчерашнего дня картинкой проносятся позади моей спины. Мой день Рождения. Моё красивое платье. Мой шикарный стол. Мои «подруги». Мои 18. И эта старуха. Сморщенная, трясущаяся, словно побитая собака, и… безумно хохочущая так, что аж внутри передергивает. Откуда она взялась? С ужасом смотрю на её лицо. Оно будто пластилиновое – дотронуться, резко рвануть и обнажится новое. Седые волосы рваными прядями падают на грудь. Сглатывая, расширенными зрачками смотрю на её залатанную, свисающую на дряхлом теле, одежду. Женщина бросает на меня насмешливый взгляд и ухмыляется. Жутко от одной лишь улыбки.
Господи, закричать, прогнать её сейчас же. Я замахиваюсь и со всей силы бью. Стекло разлетается вдребезги, впиваясь осколками в кожу. Она не ушла. В куске разбитого зеркала я вижу её. Старуха. И эта старуха – я. ⠀
Губин Александр / @san_welder
Нож – лучший подарок!
Это точно. С ним домой идти было бы спокойнее. Острое как бритва лезвие, играющее на солнце зайчиками, рукоятка, удобно ложащаяся в руку, кожаная оплетка, вкусно пахнущая свободой. Обязательно должна быть гарда или крестовина – упор у основания лезвия, чтобы не вогнать нож вместе с рукоятью. И конечно же кровосток. Вернее сказать, дол. И хотя я знал его истинное назначение, кровосток мне нравился больше. Правильнее.
Я пришел домой из школы и с ужасом ждал вечера. Скоро начнется, опять. Этот кошмар, длиною в жизнь. Кажется, я буду жить в нем вечно, но судя по всему, совсем недолго. Слышен поворот ключа в замочной скважине. Внутри все сжалось. Сердце замерло, но пульсацию вен при этом на руке можно было видеть невооруженным глазом. Дыхание стало прерывистым, во рту пересохло, ноги подкашивались сами собой и сильно хотелось в туалет. Я жертва. Подопытный кролик. Раб. Кукла. Букашка. Я – его собственность. Покорная и всегда виноватая.
Все вокруг стало прозрачным. Мыслей в голове больше не было. Защищаться я не мог. Не имею прав. Ни на что. Я видел только ручку двери. Только бы не открылась. Только не сегодня. Только не сейчас… меня трясло. На миг я затаил дыхание. Услышал характерное покашливание, жуткое шарканье тапочек. Звук приближался. Дверная ручка со скрипом медленно стала опускаться вниз.
Я опускался на пол вместе с ней. Началось.
– Ты уроки сделал?
В нос ударил жуткий смрад перегара. Стало подташнивать. Голос дрожал.
– Да, конечно. – немного заикаясь, ответил я.
– А почему так небрежно?
Я получил первый подзатыльник. В голове зазвенело от обиды и боли.
– Я старался, правда.
Вместо ответа я увидел лишь ухмылку на его небритом лице.
– Доставай дневник, посмотрим, как ты старался.
Я полез в портфель и за спиной слышал это тяжелое дыхание и позвякивание пряжки ремня. Этот мерзкий, обжигающий звук лязгающего дешевого металла. Все тело покрылось мурашками. Руки тряслись все больше. Я уже знал, что будет дальше… терять (сжигать) дневник каждую неделю было нельзя. Так что сегодня будет очередное заклание.
Эта боль. Жгучая и несправедливая. Боль не от ударов и грубых слов, а от понимания, что он самый родной человек, от которого ты зависишь. Ты бессилен. Всегда не прав. Во всем виноват. Я вижу эти глаза, полные ярости и жестокости. Глаза животного, хищника, маньяка. Расширенные зрачки, взъерошенные волосы, растянутые треники и грязная вытянутая майка. Отец…
Выходя из комнаты, он заметил маленькое синее пятнышко на ковре. Я случайно капнул, когда заправлял фломастер его одеколоном, чтобы еще немного порисовать. Он принюхался и посмотрел на меня злобным и одновременно счастливым взглядом. Я понимал, что это еще не конец. Мысль была только одна: как мне завтра идти в школу?
* * *
Утром в школу идти совсем не хотелось, но пришлось. После вчерашних воспитательных процедур все болело… После уроков я встретил свою лучшую подружку Светку.
– Привет, ты что в штанах? Жарко же на улице. Что, опять?
– Как обычно. Ничего нового. А ты как? Вчера обошлось?
– Не совсем. Ладно. Проехали. Слушай, мне кажется, я все поняла. Нам надо серьезно поговорить, но не здесь.
Мы пошли за гаражи. У нас там был штаб.
– Итак. Слушай меня внимательно. Все не просто так. Они алконавты.
– Кто?
– Алконавты. Настоящие. В них вселились пришельцы, которых выгнали со своей планеты за то, что они питались чужой энергией при помощи агрессии. Ты же знаешь. Когда ты делаешь доброе дело, то отдаешь свою энергию, но получаешь из космоса в два раза больше и поэтому становишься счастливым. А эти пришельцы хотели только получать, ничего не давая взамен. Вот их и выслали. А теперь они тут. Вселяются в нас и манипулируют, чтобы питаться энергией.
– А при чем тут алкоголь? Пить-то зачем?
– Как зачем? Чтобы полностью подавить волю человека. Они же когда трезвые – все белые и пушистые. Это значит, что пришелец внутри просто спит.
– Ну да, все сходится…
Вдруг сзади хрустнула ветка. В нос опять ударил жуткий смрад перегара и какой-то тухлятины.
– Светка. А ты что тут делаешь, а? А ну марш домой. Я все твоему бате расскажу. Шепчутся тут, бездельники.