Александр Гуров – Короткая зима. Сборник рассказов (страница 2)

Итальянец, а звали его Вася, достал из кармана телефон и набрал Кольке, Николаю Ивановичу, и позвал его в гости, ссылаясь на тоску и лёгкую депрессию, а узнав, что и Феникс, и какая-то молодая красотка ошиваются рядом с ним на Петровке, усилил давление и настоял. Здесь важно было не пережать, тяжёлую депрессию Колька раскалывал как орех, тоску же принимал на веру. Всё, жду!

В ожидании гостей Вася устроился у окна и обозревал небесный свод, в комнате из хороших колонок звучал «The Beatles», под окном вывеска «Фотограф рЕмонт обувИ» отливала синим.

С трудом найдя место и припарковав машину на тротуаре, а надо сказать, район был спроектирован и построен тогда, когда ещё никто из архитекторов не предполагал, что машина – это обычное дело, Николай Иванович освободил влюблённых с заднего сиденья. Размяв кости, все посмотрели вверх. Одной рукой подперев щёку, другой рукой им приветственно махал из окна тот самый, легендарный фотограф РЕмонт ОбувИ. Дине он тут же понравился.

– Он мне нравится. Хорошенький такой, грустный. Мы ведь сможем ему помочь?

– Подожди, ты ещё не знаешь, что это за жук. Вот и вывеской на итальянский манер обзавёлся, смущает умы, – достаточно громко сообщил Феникс, чтобы и Вася, сидящий в своём окне, его наверняка услышал.

– Так вот почему он Итальянец, всё дело в вывеске! – восторженно воскликнула Дина. – Вот это вы дураки!

– По счастливому совпадению, он действительно фотограф, – ухмыльнулся Николай Иванович. Это может его оправдать.

Первое же, что бросалось в глаза в квартире, это синяя буква «и», прикрученная к стене и дополненная красочным многоточием. С противоположной стороны на всех смотрела такая же синяя буква «я». В углу стоял свёрнутый полосатый матрас. На полу валялись персидские подушки, а к стенам жались стулья и табуретки.

– Посмотри на них, – сказал Итальянец, обращаясь к Дине, и обвёл рукой кухню, куда проскользнули и уже хозяйничали Феникс с Колькой, – это мифологические существа, неужели ты не видишь? Я ещё бегал по двору с пластмассовой сабелькой, когда Кольку уже звали Николаем Ивановичем. А Феникс? Он даже ничего не скрывает.

– Что не скрывает? – спросила она, наблюдая за ловкими движениями Феникса, который буквально порхал по кухне.

– То, что он птица, конечно.

– Хм, ты шутишь.

– Шучу, шучу.

– Сегодня хочу вас всех запечатлеть на бумаге, отказа не принимаю, – тут же во всеуслышание объявил Вася. – Теперь у меня есть вишенка на торте.

– Ну вот и открылось, зачем ты нас зазвал, творческий зуд вперемешку с ленью, – поставил свой диагноз Николай Иванович.

– А зачем у тебя столько стульев? Прямо концертный зал, – спросила Дина.

– В полнолуние читаем прозу. Сюда набивается много народу. Интересуются. Держат руку на пульсе.

Через час Вася окинул взглядом компанию. Феникс сидел на табуретке с прямой спиной, говорил что-то и трогал людей за душу. Дина, обложившись персидскими подушками, устроилась в углу, Николай Иванович, закинув ногу на ногу, сидел на стуле у окна, курил папиросу и стряхивал пепел в хрустальную пепельницу.

– Скоро солнце завалится за дом и его уже будет не достать. Братцы, давайте сделаем один, только один снимок, – вдруг встрепенулся Вася. – Пойдём на крышу, а? Давайте, давайте, поднимайтесь, ленивцы, а то я не могу уже больше плакать от твоих рассказов, Феня.

Наверху Вася рассадил всех на стульях. В центре сидела Дина, по сторонам от неё Николай Иванович и Феникс. Наконец Итальянец окончательно справился с настройками, установил на фотоаппарате задержку времени, нажал на кнопку и с разбегу упал на руки сидящим. Стая птиц вылетела из-за фотоаппарата, вездесущие голуби, съёмка закончена.

Перед рассветом Вася закрылся в ванной с красным фонарём, фотоувеличителем, химикатами, фотобумагой, лоточками, катушками и вышел только с первыми лучами солнца, карабкающимися по стене соседнего точно такого же дома. Все уже собирались расходиться. Пока гости сидели на кухне и пили кофе, Итальянец незаметно положил Дине в рюкзачок запечатанный конверт. Пора прощаться. Дина, Николай Иванович, Феникс помахали ему из машины руками и тронулись в путь.

– Дин, тебе куда? – спросил Николай Иванович.

– Я бы никогда с вами не расставалась, – отозвалась Дина, прижимаясь к плечу Феникса и обняв его обеими руками, – но нужно хоть немного поспать перед занятиями, иначе я совершенная котлета и ничего не понимаю, а мне обязательно нужно сегодня попасть на вторую пару. Я живу у метро Кантемировская, улица Медиков дом 6, там рядом красивый Борисовский пруд, я там всегда гуляю…

Через полчаса Дина уже спала в своей постели одна.

Утро выдалось не из лёгких. Разум предлагал Дине сдаться и никуда не ходить, но холодный душ, варёный кофе – и вот уже румянец вернулся на щёки, а воспоминания вчерашнего дня закрутились в голове. Сев в маршрутку, потом в метро, через каких-то сорок минут она уже была в институте.

– Привет! – окликнула её Нина, одна из подружек, с кем они вчера гуляли по Неглинке. – Ну как всё прошло? Что за парень? Давай, колись.

– Да всё хорошо, Нин, не до рассказов сейчас, спать охота.

– Ууу… спать охота? Что-то ты темнишь, Динка, ну да ладно, ладно, не хочешь, не говори. Потом всё равно не удержишься. Дай тогда что-нибудь зажевать, а то тащит от меня папиросами.

Дина порылась в рюкзачке, но так сразу в нём ничего и не найти, пришлось вытряхнуть всё содержимое на подоконник. Нашлись мятные леденцы, и нашёлся какой-то конверт.

– На, Нин, пара леденцов осталась, и дай, пожалуйста, покоя, голова совсем не работает, ладно?

Конверт был запечатан и непонятно откуда взялся. Сон как рукой сняло. Она ещё немного повертела его в руках, посмотрела на просвет, надорвала и достала маленькую фотографию…

К полудню Вася наконец-то выспался, хорошенько потянулся и ловким кувырком встал на ноги. Ещё раз потянулся, пару раз совершил амплитудные движения корпусом и свернул матрас, водрузив его на законное место в углу. В ванной всё ещё горел красный фонарь, забыл выключить. На леске сушился большой отпечаток вчерашней фотографии. Итальянец аккуратно снял его и отнёс к окну.

– Ну что ж, всё, как я говорил.

На фотографии слева направо были изображены голубь, он расправил крылья и полностью закрыл лицо Феникса, потом Дина, смеётся, а вот и Николай Иванович чинно забросил ногу на ногу и разминает папиросу, выглядит, кстати, лет на тридцать моложе, удачно лёг свет. Ну а всю картину в конце концов перечёркивает горизонтально левитирующий Вася, застигнутый в полёте одной пятисотой секунды.

– Я же говорил тебе, Динка. Мифологические существа!

Свобода

«Господи! Как он это сделал?» – ночной рабочий Московского метрополитена Костя Шаталин глазел на белоснежный купол станции метро «Киевская». Там ещё мгновение назад висел одинокий воздушный шарик, доверху наполненный гелием. Свою способность смотреть выше головы Шаталин развил самостоятельно, трудолюбием и последовательностью, ну и костоправ постарался, и Костя круглосуточно ходил с вздёрнутым вверх подбородком. Потому только он и заметил, что шарик исчез. Остальным не было до этого никакого дела.

Зелёный шарик висел под куполом уже три недели, поглядывая на людей с недоступной им высоты. Заступая на смену, первым делом Костя шёл его проведать и, находя на прежнем месте, с лёгким сердцем начинал работу. Казалось, что если шарик вдруг исчезнет, то и с ним случится что-то нехорошее. Конечно, и раньше бывало, отпущенные чьими-то руками шарики висели над головами, но к ним он так и не успевал привыкнуть, через несколько дней они сдувались и опускались вниз.

За мгновение до возгласа «Господи!» Шаталин находился как раз в вестибюле с шариком. Погрузившись в работу, он ненадолго упустил его из виду, всего-то мгновение, но именно тогда шарик исчез с десятиметровой высоты, а ещё через секунду начал покидать пределы метро. Ночью не так много пассажиров, и только небольшие группки и отдельные представители движутся в рваном интервале по эскалатору. Последние электрички с Киевского вокзала тоже давно ушли, увозя в себе редких порядочных граждан. Костя быстро огляделся и краешком глаза зацепил сворачивающего к турникетам на выход молодого высокого парня, в руках тот держал зелёный воздушный шарик. Не раздумывая, Костя рванул следом, но долгой погони не получилось, парень стоял тут же на улице и, запрокинув голову, наблюдал за улетающим шаром. «Как ты это сделал?» – пролепетал Костя. – Как?» Была бы у него сейчас шапка, он бы её непременно заломил, а так только потёр лоб и глазел, глазел вверх.

Феникс скосил глаза на говорящего невысокого человека в рабочей одежде сотрудника метро. «Прости, друг, а что такого? Что тебя так тревожит? Ну, шарик, ну, улетел, а там бы он висел как рыбья кость в горле, и рыба давно не жива, и человек скоро мертвец. Никому не хорошо, заточение какое-то», – и он протянул Косте только что открытую пачку с выдвинутой вперёд сигаретой, так что Косте не пришлось неловко ковыряться и заминать грязными пальцами белые фильтры. Костя вообще был человеком тактичным и избегал лишнего общения и всяческих неудобств, связанных с другими людьми. Ему было хорошо и спокойно жить у себя в голове. «Прямо ты, Кость, интроверт какой-то», – любил подшутить над ним его начальник, усатый человек с высшим образованием, справедливо занимающий соответствующую должность.