Александр Громов – Простолюдин (страница 16)

На такой вопрос монарха можно было ответить только утвердительно. Император благосклонно кивнул.

— Я сохранил за вами место моего ретробиблиотекаря. Не менее ста дней в году вы будете проводить на службе, остальным же временем вольны распоряжаться по своему разумению. Теперь спрашивайте, — разрешил он. — Я вижу, у вас накопилось немало вопросов.

Тут он был прав, но какой вопрос уместно задать императору? Конечно, не тот, ответ на который я мог бы получить в ретробиблиотеке, у Джоанны или кого-нибудь еще. И не тот, который мог бы вызвать подозрение у Инфоса. Но не насторожится ли он, если я обойду стороной главные вопросы?

И я спросил:

— Каким образом на Земле возник существующий ныне строй?

— Обыкновенным, — ответил Рудольф Третий. — Народ сам так захотел и возвел на трон моего предка Гильберта Первого. Не знаю, было ли это спасением для планеты, но наверняка пошло ей на пользу. Оставить Землю в прежнем состоянии было уже невозможно. Колонизация Галактики не решала проблем с народонаселением и была признана ошибочной. Любая модификация капитализма вела лишь к бездумному расточению природных богатств Земли. Надо было спасать то, что еще осталось, пока могущественные корпорации не втянули народы в последнюю войну за остатки ресурсов. Любая разновидность социализма не имела шансов распространиться на всю планету и в состязании с капитализмом вела себя не лучше его. Где же выход? Лишь в разумной тирании, превратившейся со временем в стройную систему, в ограничении рождаемости и разумном управлении планетой. Что же вас удивляет?

«Удивляет» — не то слово. Рассказать ему, как мы на Луне ждали, что Земля вспомнит о нас? С этим ожиданием жили, старели и уходили в небытие целые поколения. Я почувствовал, как во мне вновь вскипает ярость, — но с момента моего приземления я малость поумнел. Ничто так не прибавляет рассудка, как тюрьма или психушка.

— Прошу прощения, государь, но я удивлен тем, что придумано очень мало нового. Взять средневековую феодальную лестницу и вставить ее, почти ничего не изменив, в нашу эпоху — как-то… примитивно, что ли. Без выдумки.

— Зато надежно, — нахмурился он. — А что вы имеете в виду?

Черт тянул меня за язык. Едкие замечания так и рвались наружу.

— Например, ваши предки могли бы перевернуть пирамиду, — сказал я. — Это было бы оригинально и наверняка забавно. Скажем, всем верховодил бы единственный на свете простолюдин, а каждый новорожденный автоматически получал бы императорский титул. Или: пожилые седовласые юнги стали бы командовать флотами, а лопоухие адмиралы — драить гальюны. А?

Моя идея императору не понравилась. Он оборвал меня, отказавшись разговаривать на эту тему. У меня исчезли последние сомнения: к созданию феодальной лестницы по средневековому образцу человечество подтолкнул Инфос. Кукловодом был он, а люди — марионетками.

Марионеткой был и он, император всея Галактики Рудольф Третий. И знал это.

13

Поместье мне не понравилось. Атолл в Тихом океане, незамкнутое кольцо кораллового песка диаметром километров пять, темно-синяя глубина внутри кольца, полоса прибоя снаружи, жиденькая пальмовая роща, а на песке в каком-нибудь метре выше уровня прибоя — полтора десятка убогих хижин, крытых пальмовыми листьями, и поодаль от них изъеденный насекомыми одноэтажный дом владельца поместья, крытый точно так же. Да еще склад консервированной провизии и просвинцованный бункер с радиоизотопным источником электроэнергии, рассчитанный на пятьдесят лет работы, сорок из которых уже истекли. Адски палило солнце, в воде лагуны лениво перемещались тени крупных акул, коралловый песок сверкал, а среди насекомых, решивших, что господский дом принадлежит только им, встречались особи такого размера, что топот их лапок мешал мне спать по ночам. Джоанна тоже была слегка разочарована.

Но тут же принялась за дело. Туземные дворяне — все как один с оливковой кожей, плоскими приплюснутыми носами и узкими глазами — ловили с лодок рыбу и сушили копру. О чем-то подобном я читал на Луне как о делах давно минувших дней; Земля же приучила меня к мысли, что история движется по спирали, причем иногда с очень мелким шагом.

Простолюдин, то есть робот, был тут один на всех; сработанный больше частью из долговечного пластика, чтобы не ржавел в тропическом климате, он чинил жилища, поврежденные штормами, помогал тянуть сеть, с большим знанием дела потрошил рыбу, а большую часть времени служил детям игрушкой, мишенью для пинков и психотерапевтическим напоминанием туземцам о том, что есть на свете кто-то еще более ничтожный, чем они сами. Джоанна вознамерилась было отобрать робота у туземцев, но я воспротивился. Если оставить в подчинение дворянам только кокосы, рыбу да стеклянные бусы, они справедливо решат, что этого мало. Робота я забрал лишь на время, чтобы тот изгнал из дома крупнокалиберных тропических тараканов и починил испорченный кондиционер…

Я учился быть землянином: впитывал новости, каждый день без особого успеха тренировался в ходьбе, с гораздо бОльшим успехом плавал в мелкой воде вокруг атолла и узнал, что здоровенные птицы, кружащие в небе, вовсе не пингвины, как я сперва подумал, а фрегаты и альбатросы.

С туземцами общалась в основном Джоанна, передавая им мои, а может, и свои распоряжения, а вечерами отчитывалась передо мной. По ее словам, туземцы поначалу приняли ее в штыки из-за цвета кожи, и некоторых из них ей пришлось ставить на место. Как водится, среди туземных дворян нашлись молчаливые оппозиционеры, соглашатели и лизоблюды-подхалимы. Слушая Джоанну, я вспоминал о книгах и фильмах, где говорилось о чем-то подобном, и выражался по поводу услышанного мысленно, но крепко. До чего же непроста жизнь на Земле в человеческом обществе! Или… напротив, проста?..

Что было, то и будет. Нет, Экклезиаст не вполне прав: будет похоже, но не так, как было. Чуточку иначе. Хуже?.. Лучше?..

Поди пойми.

Что было поистине восхитительно, так это пища. Не продукция лунных оранжерей, вечно поражаемая то одной то другой растительной хворобой, и не синтезированная белковая паста с химическими добавками, а просто натуральная земная пища. Я и знать не знал, насколько она бывает разная. Даже больничная еда казалась мне очень недурной на вкус, а уж тут… Каждый день по заказу, данному мной или Джоанной, на остров прилетал беспилотник, привозя такие яства, что еще до его посадки у меня начинали течь слюни, как у павловской собаки. При этом с банковского счета, куда, как оказалось, мое жалование ретробиблиотекаря продолжало поступать и во время моего «лечения» в психушке, списывалось не так уж много. И я узнал, что такое изжога от пережора.

Связь с внешним миром была — да как ей и не быть при тотальном господстве Инфоса? Я следил за общепланетными новостями, на пять шестых посвященными тому, кто и за какие заслуги назначен на такой-то пост, кто возведен из баронов в графы, а кто, напротив, разжалован из герцогов в бароны. Один душегуб был низвергнут из маркизов в нетитулованные дворяне — ниже уж некуда. Порой случались и казни — иногда с лишением титулов, иногда без оного. Попадались сообщения о дуэлях — они не были запрещены, но нарушения дуэльного кодекса карались жестоко. Я понял, что бароны как социальная группа неоднородны и негласно подразделяются примерно на десять рангов. Я находился не на первой снизу ступени, как можно было ожидать, а на четвертой: во-первых, имел какое-никакое поместье, во-вторых, состоял на императорской службе, а в-третьих, был вассалом лично государя. Зато не прославился ни на каком поприще, не имел знаменитых предков, не был награжден ни одним орденом, да и богатства — кот наплакал. Только жалованье, перечисляемое на мое имя в электронный банк да четверть выручки моих вассалов от продажи рыбы и копры… Не голодранец, но и далеко не богач. Впрочем, Джоанна не унывала: дай срок, все у нас будет!

Я запомнил это «у нас». Джоанна уже видела себя госпожой баронессой, бросала на меня красноречивые взгляды и, как я понял, не лезла ко мне в постель единственно из нежелания показаться шлюхой. Вдобавок, будучи медсестрой, понимала, наверное, каково мне таскать по Земле шестикратный вес. До секса ли тут? Но все впереди — на это она твердо надеялась.

Прочие общемировые новости касались масштабных строек, природных катастроф и борьбы с ними, общественной жизни, заключавшейся преимущественно в праздниках и фестивалях, и светских сплетен. Ни слова о войнах и подавлении беспорядков. Мир на Земле был наконец достигнут — не о том ли мечтало человечество почти всю свою историю? Конница не вытаптывала посевы, боевые слоны не крушили пехоту, бомбарды не лупили ядрами по каменным стенам, не рычали танки, не бороздили моря авианосные группировки, не крался в джунглях спецназ… И всей этой благодати добились не люди, а мельчайшие кибернетические существа, объединенные в саморазвивающуюся систему!

Люди и не смогли бы, наверное…

Ну и что с того, что они забыли о полетах в космос и летают в атмосфере на таких же флаерах, как и столетия назад, и даже на вертолетах, что с того, что не все тайны природы раскрыты и что-то не видно особого стремления к их раскрытию, что цивилизация вляпалась в вязкую глину и не в силах вытащить из нее ноги? Подумаешь! Зато нынешние люди в среднем счастливее, чем прежние, никто на Земле не голодает и живет в каком-никаком жилище, а не сидит в картонной коробке, и каждый видит перспективу для себя, — а разве не счастье человеческое во все века провозглашалось целью прогресса?