Александр Грохт – Ликвидаторы (страница 41)

— Кто?

— Не знаю. Но похоже на профессиональную работу.

Я осмотрелся. Он был прав — слишком чисто. Никаких трупов, никаких улик. Кто-то пришел, нейтрализовал Леху со всей командойи забрал его.

Но кто? И зачем?

— Джей, смотри, — Медведь указал на стену.

Там, нацарапанное чем-то острым, было одно слово: «Обмен». И частота для связи.

Я застыл.

— Что за…

Достав рацию, я перенастроил ее на частоту, указанную на стене. Как только я нажал кнопку передачи и запросил связь с похитителями — мне тут же ответил голос с деланным «вороньим» акцентом. Почему деланным? Потому что тот, кто с воронами хоть раз общался — никогда не забудет этого глубокого носового «н–н–н» и резких окончаний с неверными падежами, о которые у них спотыкается непривычный к таким звукосочетаниями язык.

— А, ти типа главный, дыа? Ми захватылы тваи людэй!

— Слушай, ты, клоун–пародист, говори нормально. Ты такой же ворон, как я летчик–истребитель.

На том конце радио замолчали. И продолжился диалог секунд через тридцать, уже нормальным голосом.

— Ну, раз ты такой умный, значит будем говорить, как с умным. Итак, у нас твои люди. Мальчишка и еще один. Третий, уж прости, помер. Нам нужен БРДМ, патроны, жратвы от пуза на пять человек и четыре двухсот-литровые бочки топлива. За это — отдадим тебе твоего дроновода и второго тоже. Попытаешься отбить их, даже если найдешь нас — и мы убьем обоих.

Так. А это уже интересно. Этих ребят навел кто–то, хорошо осведомленный о моей команде. И они пытались косить под «Воронов». Кто бы это мог быть, а… военные конечно самый вероятный кандидат, тем более что они попали в цейтнот. Полковник же и правда приволок сюда все население своей базы, так что теперь на Герасимова неожиданно свалилась проблема питания и размещения почти что шести сотен человек.

Капитан попытался свалить это на нас, но тут же дал заднюю, когда понял, что тут просто будет смертоубийство — обе стороны обвиняют друг друга в смерти родных и близких. Так что теперь он маялся с гражданскими, и мог таким вот несложным образом отомстить.

Хотя это и глупо с его стороны было б. Сначала не устроить бойню, пока мы были не готовы, а сейчас напасть? Что–то не вяжется.

— Ладно, — ответил я после паузы. — БРДМ не обещаю, у нас его нет. Но остальное можно обсудить. Мне нужно время.

— У тебя есть даже два. Мы… — тут он сделал микропаузу, явно собравшись сказать что–то глупое, но вовремя перестроившись — видели их. На вашей базе. Так что гони сюда один «Бардак» и пошевеливайся.

— Мне время нужно. Если ты такой глазастый — то должен знать, что у нас от базы одни рожки да ножки остались. Восемь сотен литров горючки нужно тупо сливать, в запасах у меня нет столько.

— Сколько тебе времени надо?

— Часов шесть. Загрузить топливо, патроны. На все нужна уйма времени.

— Четыре. И без фокусов. Частоту знаешь.

Связь оборвалась. Я посмотрел на Пряника. Пряник посмотрел на меня.

— Ты правда собираешься платить? — осторожно спросил он.

— Нет. Я собираюсь найти их раньше, чем истекут четыре часа.

Макс хмыкнул.

— Это как?

— Думаю. Они захватили двоих. Двоих живых — это груз, который надо где-то держать, охранять, кормить. Далеко не уйдут — им нужно было быть на связи, когда я выйду на ту частоту. Значит, они рядом, в радиусе пары километров. На этом расстоянии от этой базы нет ни одного места, где можно спрятаться. Плюс они видели, как мы въехали — иначе откуда такая оперативность с ответом, рация ответила вмиг. Значит, у них есть наблюдатель с прямой видимостью на ворота.

Я медленно повернулся и оглядел периметр. Старая база, полуразрушенные здания вокруг. Слева — пятиэтажный остов административного корпуса с выбитыми окнами. Справа — водонапорная башня. Прямо впереди — корпуса бывшего НИИ, несколько зданий, перекрывающих обзор с дороги.

— Башня или административный, — сказал Пряник, проследив за моим взглядом. — Башня лучше.

— Башня лучше для наблюдателя. Но не подходит для содержания пленников. Ты их там куда, в бочку для воды засунешь? Как в том мультике про Врунгеля? Административный корпус — там подвалы, мы их проверяли когда тут отсиживались. Там и держат.

— Уверен?

— Нет. Поэтому я иду проверить башню, а Макс с тобой — административный. Но не прямо сейчас. Сначала выедем отсюда и скроемся вон за тем леском.

Пряник уже открыл рот, собираясь спорить, но я поднял руку.

— Тихо. Пешком, без шума. Не геройствуя. Наблюдатель на башне — моя задача. Но как только он упадет — у нас будет от силы минут десять. И еще…постарайтесь не убивать всех. Мне нужен «язык».

Следующие сорок минут были самыми длинными за последнее время.

Мы демонстративно уехали, завывая движком «тойоты». Спрятались за лесом, а потом долго и нудно лежали, пока я наконец не вычислил наблюдателя. Эта хитрая гадина умудрилась втиснутся внутрь металлической вентиляционной башенки, и торчал оттуда только приклад его винтовки, и то самым краем. Сам он был по сути невидимкой. Пару раз все же мелькнули руки, и очень знакомая антенна от пульта.

Значит, дроновод там сидит. И гоняет он точно Лехиного дрона, я пульт узнал. Этого валить, без вариантов. Навел прицел на середину башенки, прицелился. Встроенный в оптику дальномер показал 543 метра. Поправочку придется брать, учитывая поганую погоду и ветер.

Хлопок винтовки, и для гарантии — второй. Жестяные стенки дают иллюзию защиты, но лишь иллюзию, пуля свободно пробивает их. Кровь руьем потекла по крыше, но я уже оставил винтовку лежать на земле, и бегу. Сейчас скорость — единствнное спасение. Мы так и не смогли поймать «обмен» через рации, предназначенный для проверки постов, но это не значит, что его нет совсем.

Мы с Максом, как самые быстрые, обогнали Пряника с напарником метров на двести. Двигались вдоль стены, прижимаясь к ней, скрываясь в тени. Административный корпус смотрел на нас пустыми провалами окон — стекол не осталось ни одного, — и в этой пустоте угадывалось что-то живое. Запах. Слабый, едва уловимый дым — кто-то грел воду или еду. Слишком свежий, чтобы быть старым.

Я жестом остановил напарника. Вытащил планшет, набросал от руки примерную схему здания — три входа, подвальный люк с торца, лестничные пролеты. Показал Максу. Тот кивнул.

Входить через главный — самоубийство. Через боковой — чуть лучше. Через люк с торца — идеально, если там не заперто.

Люк оказался не заперт. Только прислонен изнутри металлической трубой. Не бог весть какая защита — мы сдвинули его почти бесшумно, приподняв вместе с «замком» руками. Ну да, кто ж мог знать, что придут два «супермена», способных поднять сотню с лишним кило руками беззвучно.

Подвал был большой, темный и воняющий плесенью и старым машинным маслом. Где-то в глубине горели два фонаря. У стены, связанные, сидели двое — Леха и кто-то из наших, которого я знал в лицо, но имени не вспомнил сразу. Живые. Леха поднял голову и с трудом сконцентрировал взгляд.

Охранников было трое. Двое у пленников, один у лестницы наверх. Все трое в гражданском поверх явно военного снаряжения — берцы, разгрузки с подсумками, укороченные автоматы. Гражданка поверх — явно чтобы не светить принадлежность.

Я показал Максу три пальца. Он кивнул. Показал на себя — один у лестницы. Ткнул в двух бойцов — двое у пленников. Макс снова кивнул.

Дальше всё произошло быстро и некрасиво. Без кино. Без красивых поворотов и картинных ударов. Просто трое людей в темном подвале, которые не успели понять, что происходит. Мы сработали тихо — руками, без выстрелов. Все «рекетиры» попадали на пол от ударов по кадыкам и затылкам, нанесенными рукоятями ножей. Это заняло две–три секунды.

Когда всё затихло, я подошёл к Лехе, присел рядом.

— Живой?

— Живой, — хрипло сказал он. — Морду разбили, но в целом — да. Джей, там снаружи еще есть, на башне. У него мой дрон

— Знаю. Уже нету там никого. И в центральном корпусе сейчас тоже никого не будет.

— Пряник–Джею. Готов?

— Да.

— Тогда по-моему бойся — залетай.

Я вынул из подсумка свето–шумовую «Зорьку», без которой вообще не выходил теперь с базы. Вынул кольцо, отпустил рукоятку и запулил вверх. Вслед за ней полетела вторая граната, на этот раз — с криком «бойся» и с находящимся на месте кольцом.

Хлопок свето–шумовой сопровождался диким матом, звук падения второй гранаты — топотом. ЗА этими звуками было тяжело различить, когда ворвался Пряник. Но уже через пару секунд все стихло, и спокойный голос зама доложил

— Один. Взяли живым. Что с ним делать?

— Тащи сюда.

Мужик оказался лет сорока, коренастый, с короткой стрижкой и лицом человека, привыкшего к приказам. Когда его посадили под фонарь, я увидел на его шее цепочку с армейским жетоном — такие я видел у всех кадровых бойцов что Смита, что Полковника. И целую гору подобных, собранных возле ворот базы, я вывалил недавно возле ямы с покойниками.

— Полковник или Ривендейл? — просто спросил я.

Он молчал.

— Слушай, ты можешь молчать. Это твоё право. Я потрачу время, но выясню всё равно. Или можешь говорить, и мы с тобой разойдемся, как нормальные люди.

Молчание.

Я вздохнул. Взял его жетон, прочитал данные. Потом вытащил трофейный цифровой фотик одного из охранников, полистал. Галерея фотографий — ребята у машин, ребята с оружием, стандартный военный быт. И одна фотография, явно старая — построение, люди в форме, и позади знакомое здание штаба Ривендейла.