– Только ты ещё раз хорошо подумай.
– Я подумаю, Вера. Я привезу их в начале июня.
Солнце валилось вниз, стараясь укрыться за горизонтом.
Не получится. Так и повиснет на краю белёсым размытым шаром.
Тундра, освещённая лучами заходящего солнца, дышала, зеленела, набиралась сил. Жёлто-зелёный ковёр стелился, теряясь в туманной дымке.
Щебетали птицы, перепархивали – то взмывая ввысь, то исчезая в стелющемся по земле чапыжнике. Цветы – жёлтые, белые на тонких слабых стеблях – старались пробиться сквозь переплетение ветвей низкорослого кустарника, стремились наружу, к солнцу.
Тонкий писк комара висел в воздухе.
Тень от чума чёрным вытянутым треугольником распласталась по земле, внося диссонанс в тёплые пастельные тона окружающего мира.
Две собаки, отпихивая друг друга, с пугающим рыком пытались завладеть костью с болтающимися остатками хряща и жил. Ещё одна, положив чёрно-белую морду на вытянутые лапы, спокойно лежала в стороне, наблюдая за сварой.
Он смотрел на раскинувшееся жёлто-зелёное море, волнами уходящее к горизонту, и улыбался. Не замечал, не чувствовал комара, впившегося в висок.
Обнимал за худенькое плечо Ольгу, чуть прижимая её к себе, давая понять, что всё хорошо, – он рядом. Ленка, двумя руками обхватив его ногу, с испугом поглядывала на возящихся с костью собак.
В тени чума стояла женщина-ненка. Молча смотрела на них. Ждала.
