Александр Гриневский – Аргиш (страница 45)

Тёмная полоса на горизонте возникла неожиданно, хотя Вера ждала, постоянно вглядываясь в даль. Может, глаз замылился, а может, задумалась – перестала чувствовать себя, провалилась в сон, как говорил дед, – такое случается при долгом переходе.

Обрадовалась. Немного осталось. Вадиму решила не говорить – идет парень, вот и пусть идёт. Не дай Бог почувствует, что конец пути близок, расслабится, раскиснет. Видела она уже такое…

Тревожило, что тундра становилась всё более кочковатой, захлюпала вода под ногами. Они выходили к краю болота. Большое. Наверное, до самого леса тянется. Правильнее было бы забрать в сторону, попытаться обойти, но солнце уже повисло низко. Если обходить, точно придётся ночевать в тундре. И Вера решила рискнуть, идти напрямик.

Через сотню метров сомнения отпали окончательно – болото. И тундра впереди поменяла цвет – стала рыжей. И уже больше открытой воды под ногами, чем торчащих кочек, поросших бурой жёсткой травой.

Подошёл Вадим. Стояли, смотрели вдаль.

– Там лес, – просто сказала Вера.

– Напрямую пойдём?

– Да.

Вадим с сомнением посмотрел на Верины ноги в меховых чулках.

– Как ты пойдёшь? Без ног останешься!

– Ничего. Как-нибудь… Ты иди следом, не отставай.

С кочки на кочку не напрыгаешься. Проще было идти зигзагами по воде, обходя торчащие кочки. Вода оказалась не такой холодной, как в реке, – Вера притерпелась. Походя срывали растущую на кочках морошку, её здесь было много.

Шли медленно. Воды становилось всё больше – уже по колено. Вадим пару раз черпанул сапогом. Стали появляться редко стоящие сухие стволы деревьев, в руку толщиной, без единой ветки, тянулись на метр или на два вверх, верхушки обломаны – словно специально воткнули.

Лес приближался. Отдельные деревья ещё не разглядеть, но чёрная полоса на горизонте стала отчётливей, приобрела объём.

Неужели пройдём? Пропустит болото? Вера боялась в это поверить.

Сглазила! Нельзя о таком думать.

Перед ними простиралась ровная ярко-зелёная поверхность – эдакий лужок, покрытый мхом и зелёной травкой, – ни тебе кочек, ни открытой воды. Шагай смело!

Вот здесь мы точно не пройдём. Или всё-таки попробовать?

– Вадим. Стой здесь. Не ходи за мной.

Осторожно шагнула, прошла несколько метров. Поверхность под ногами колышется, плавно прогибается – нет под ней основы. Развернулась и по своим следам, заполняемым водой, обратно.

– Здесь не пройдём.

– Так вроде же держит? А если палки? Ну… шесты. Тыкать впереди себя будем. – Вадим указал на тонкий сухой ствол, косо торчащий рядом.

– Какие шесты, Вадим? В окно ухнешь – «а» не успеешь сказать! В одежде, с вещами… Не кино, где по болотам с шестами ходят. Не вытащу я тебя… сил не хватит. Обходить надо.

А лес вставал на горизонте, притягивал к себе.

Обходили, забирая вправо. По краю, медленно. Несколько раз казалось, закончился этот предательский луг, поворачивали, проходили сотню метров по воде между торчащими кочками и снова упирались в ровную зелёную плоскотину.

Неумолимо надвигался вечер. Ещё не стемнело, но разливы чистой воды заблестели, наполняясь тревожной чернотой. Небо заволокло тучами, сквозь которые старалось пробиться солнце.

Вадим прислушивался к себе. Происходило что-то странное. Второе дыхание? Он перестал чувствовать усталость. Появились сила и злость. Да когда же это болото закончится? Всё равно дойдём! Немного осталось.

А вот Вера устала. Шла медленно. Замучилась с чижами. Ноги засасывала грязевая жижа, что скрывалась под водой – стаскивала чиж с ноги. Приходилось останавливаться, шарить в воде рукой, выуживать, снова надевать. Пробовала сильнее затягивать ремешки, но немели ноги, переставала их чувствовать.

Вадим шёл рядом. Ещё раньше, видя, что она вымоталась, забрал у неё тюк с тряпьём. Снизу – вода болота, сверху – собственный пот. Мокрые насквозь, а не холодно.

Наконец Вера, скорее интуитивно, почувствовала – обошли! Поверила в это. Заспешила.

Вот и первые редкие деревья. Даже не деревья ещё – кусты высокие. Деревья – там, за ними.

Они вышли в распадок, поросший папоротником.

По распадку протекал ручей. Пошли вниз, по руслу.

Лес надвигался, деревья нависали по обе стороны. И можно уже остановиться, рухнуть на сухую землю, закрыть глаза и лежать, повторяя для себя, подбадривая: «Дошли! Дошли!» Но не останавливались – словно нельзя было, словно завод ещё не кончился, и они должны двигаться только вперёд – шли вниз по ручью, перешагивая через поваленные стволы, продираясь сквозь кустарник и мелкую еловую поросль.

Вокруг был лес. Настоящий лес! С запахом смолы и древесины, прелых еловых иголок и старых листьев, с шумом раскачивающихся под ветром верхушек деревьев, с неожиданными шорохами и стремительным перепархиванием птиц с ветки на ветку.

Вышли на небольшую поляну, ручей обегал её по краю и снова нырял под своды деревьев.

– Всё! Здесь. – Вера опустилась на землю. Вадим скинул поклажу рядом.

– Сейчас я… костёр.

– Лежи. Я – сам.

Ломал сухие еловые ветки. Складывал из тонюсеньких шалашик – чтобы сразу, с одной спички.

Ещё дрова и ещё! Сухостоя много!

Заполыхал, затрещал, выбрасывая снопы искр вверх.

– Вера, давай раздевайся! Сушиться надо. – Сам уже разматывал промокший тюк с тряпьём, втыкал вокруг костра колышки, чтобы развесить одежду.

– Воды набери, пожалуйста, – Вера стягивала через голову мокрый сокуй. – И ещё дрова. Эти прогорят быстро. Большие лесины надо, чтобы на всю ночь хватило.

– Ты сиди, сиди. Сделаю.

– Я уже… Сейчас болтушку мучную на ужин приготовлю.

– Болтушка – это что?

– Муку в горячей воде размешаю. Вот и весь ужин. Сахар ещё есть. Мы в лесу, Вадим! Завтра грибов насобираем – они сытные.

Нам бы теперь поскорее к реке выйти…

День седьмой

Утренний лес. Это роса на траве. Это редкие капли, срывающиеся с листьев. Это лёгкая дымка, запутавшаяся между стволов деревьев. Это мягкие пастельные тона, высвеченные лучами солнца. Это едва заметный дым, стелющийся над положенными впритык лесинами, и красный жар углей в прогоревших щелях. Это Вера, тихо лежащая рядом, закутанная в одеяло. Это щебет невидимых птиц. Это – спокойствие.

Вадим лежал и наслаждался, впитывал в себя это лесное утро. Ему действительно было спокойно, чувствовал себя в безопасности. Нет. В безопасности он чувствовал себя и там, далеко отсюда, под камнем, нависающим над обрывом. Но там была другая безопасность – безопасность прячущегося…

Возникло ощущение конца пути – они дошли. Здесь хорошо и спокойно.

Сейчас он встанет, подбросит дрова в костёр – вон вокруг сколько сухостоя. Запылает, согреет теплом, и можно смотреть на огонь и ждать, когда она проснётся, подойдёт, сонно улыбаясь, встанет рядом, а он обнимет её и прижмёт к себе.

Так всё и было. И Вера, и костёр, и они долго сидели рядом, глядя на огонь, и не хотелось никуда идти, а просто молча сидеть – смотреть, слушать это лесное утро и ни о чём не думать.

Вымотались оба – Вадим это чувствовал – и физически, и морально. Но два вопроса неотвязно буравили мозг, не давали забыться, окончательно провалиться в сладкое бездумье – сколько ещё идти и откуда взялись алмазы, припрятанные в бочажке? Молчал, понимал, что любые вопросы сейчас не к месту и не ко времени.

Вера тоже расслабилась. Они дошли до леса. Здесь – грибы, ягоды и тепло от костра. Здесь всё будет зависеть только от неё. Не надо постоянно бояться выстрела, не надо думать о том, как переправиться через реку, как организовать холодную ночёвку, где взять еду. Здесь, в лесу, всё знакомо – надо просто правильно распределить силы и не совершать опрометчивых поступков, не спешить – и они дойдут. Один он, может, и не смог бы… А вдвоём… – должны дойти.

Но двигаться не хотелось. Так было хорошо сидеть, привалившись к его плечу. Ведь ничего больше и не надо? Просто сидеть рядом, и всё.

Стряхнула оцепенение. Она должна. Она ведёт.

– Пойдём, Вадим.

Сидит, как сидел, не двигается.

Поднялась – спина болит, ноги… стала складывать вещи в мешок.

– Может, горячего попьём? – спросил Вадим.

– Не надо время терять. Дойдём до реки. Тут немного осталось. Там лагерем встанем. Хорошо?

Так не хотелось ему перечить, отказывать. Но знала, сейчас необходимо перебороть себя, начать снова двигаться.