Александр Гримм – Разборки в старшей Тосэн! (страница 35)

Волна эфемерной Рейки проходит сквозь мое тело, впрочем, никаких негативных последствий я после этого контакта не ощущаю. Видимо, малец еще не настолько хорошо освоился со своей Ки.

— А-ну, свали с дороги засранец. Твой сэмпай сегодня и так настрадался, еще и ты исполняешь. — делаю шаг в сторону мальчишки и едва не падаю на ровном месте.

Правая нога отчего-то ступает не вперед, как положено, а по диагонали. Из-за этого непреднамеренного маневра я почти приземляюсь на жопу, лишь в последний момент перед падением умудряюсь удержать равновесие. Вот была бы умора, исполни я нечто подобное на глазах у собственного кохая. Ладно, оступился, с кем не бывает. Всего на секунду отрываю, вторую ногу от земли, чтобы принять устойчивое положение и именно в этот момент сквозь меня проносится еще одна эфемерная волна Ки. Внезапно тело перестает адекватно воспринимать команды от мозга и я, как мешок с картошкой, заваливаюсь набок. Отточенные рефлексы позволяют сгруппироваться перед падением, но даже так — приятного от столкновения с брусчаткой мало. Зато теперь мне становится ясно, какое предназначение у этих сраных волн. Они попросту ухудшают координацию, превращая меня в подобие какого-то забулдыги, высосавшего за раз ни один литр саке.

Ладно малыш, хочешь поиграть? Давай поиграем!

Интерлюдия.

— Председатель, у нас ЧП! — задремавший над бумагами Нацукава вздрагивает и переводит осоловевший взгляд на, ввалившегося в помещение, помощника.

— Если это какая-то мелочь, то в этом месяце остаешься без премии. — осаживает наглого подчиненного, раздраженный из-за недосыпа, председатель.

— Дежурные каннуси Ясукуни-дзиндзя* утверждают, что сикигами* на станции Уэно зафиксировали аномальную Синки! — тараторит в ответ Такахаси, глаза молодого мужчины при этом горят фанатичным огнем.

*Ясукуни (яп. 靖國神社 Ясукуни-дзиндзя) — синтоистское святилище («храм мира в стране»), расположенное в Токио. Выполняет функции центра религиозных церемоний религии синто. Особое положение Ясукуни определяется тем, что, в отличие от большинства храмов синто, там поклоняются не ками, а душам воинов, погибших за Японию и императора. Верховное божество храма — Император Японии.

*Сикигами (яп. 式神 сикигами, от яп. 式 — «церемония» и 神 — «бог») — духи, которых призывает себе на службу практикующий оммёдо. Большинство людей не может увидеть сикигами. По команде оммёдзи некоторые сикигами могут принимать облик человека или животного, околдовывать людей, или же наносить физические повреждения и даже убивать.

Но Нацукава не разделяет энтузиазма секретаря. На его памяти это уже десятый случай за год. Каннуси из Ясукуни-дзиндзя постоянно, что-то "обнаруживают" — дармоеды делают все, чтобы им не снижали финансирование. А верховные Гудзи этого храма и вовсе зажрались, пользуются протекцией Императора, чтобы набивать собственные карманы. Надо бы устроить им внеочередную проверку, посмотреть куда уходят казенные деньги — делает мысленную пометку председатель, после чего возвращается к беседе с секретарем.

— Такахаси, если ты собираешься врываться ко мне всякий раз, когда кто-то в столице будет использовать Синки, то…

— Председатель, это был призыв! — как на духу выдает секретарь. И в этот момент его даже не смущает, что своими действиями, он грубо нарушает субординацию, ведь призыв может означать только одно: Япония будет жить!

— Ками милосердные!!! — от этой новости налет сонливости моментально слетает с разума председателя и он принимается споро раздавать указания. — Вызывай дежурную группу оммёдзи*, пускай потрошат сикигами на станции Уэно и гадают хоть до кровавых соплей. Мне плевать, если кто-то из них впадет в кому или заработает геморрагический инсульт, главное, чтобы к завтрашнему утру я знал все о новой мико*!

*Оммёдо (яп. 陰陽道 оммё: до:, учение об инь и ян) — традиционное японское оккультное учение, пришедшее в Японию из Китая в начале VI века. Является смесью даосизма, синтоизма, буддизма. Человека, практикующего оммёдо, называют оммёдзи. К умениям оммёдзи относят всевозможные гадания, изгнание злых духов и защиту от проклятий. В помощь себе оммёдзи призывали духов, заточённых в бумажном листе — сикигами.

*Мико (яп. 巫女) ж., нескл. — служительницы синтоистских храмов в Японии. В древности мико вводили себя в транс исступлённой ритуальной пляской кагура (прообраз которой можно найти в мифе о том, как выманивали укрывшуюся в пещере богиню Солнца Аматэрасу-но Оомиками), которая должна была привлечь внимание ками (божества), который снисходил в тело шаманки. В таком состоянии мико совершали предсказания от имени богов, лечили болезни, давали советы политическим деятелям. Принято считать, что мико были девственницами, хотя доказательств тому нет.

— Уже. — секретарь опускает голову в жесте раскаяния. — Простите председатель! Я взял на себя смелость и уже раздал указания. Дежурная группа в пути.

— Занеси себе выговор в личное дело и выпиши премию.

— Председатель, а может наоборот? Если я продолжу так делать, то после увольнения никто не примет меня на работу. — тон вопрошающего полон просительных ноток.

— Так в этом и смысл, Такахаси.

Глава 18

— Сэмпай, так нечестно! — потирает шишку на голове, сидящий у порога кохай. — Это не по правилам!

— Ой, ты еще разревись. — поднимаю, валяющийся у его ног, дзюттэ. — Ведешь себя, как девчонка.

Когда метал эту железную дубинку даже не задумывался о том, что все пройдет настолько гладко. Рассчитывал лишь на то, что мальчишка потеряет концентрацию и его контроль над Айки сойдет на нет. Но в кои-то веки удача улыбнулась мне и, запущенный неверной рукой, дзюттэ угодил прямо по бестолковке мелкого Мичи. Видимо сказался опыт прошлой жизни. В детстве мы с пацанами частенько играли в городки и без ложной скромности должен признать, я был хорош.

— Заходи. — отворяю дверь за спиной, пострадавшего пацана. — Лечиться будем.

Когда оказываемся на кухне, забираюсь в недра морозильной камеры и достаю оттуда пакет со льдом. После чего протягиваю находку несмышлёному мальчишке. Если его предки заметят эту шишку, то о тренировках у загадочного Уэсибы малец может забыть, так как опять попадет под домашний арест. А мне оно надо? — правильно, не надо. Чем быстрее мальчишка освоит бойцовскую науку, тем скорее сможет передать мне накопленный опыт. Я бы и сейчас мог стребовать с него интересующую информацию, но умом понимаю, пока рано. Мичи еще как следует не вкатился в тренировочный процесс. Тянуть из него информацию сейчас — это тоже самое, что подходить к новичку в боксерском зале с наивной просьбой поставить нокаутирующий удар.

Наберись терпения Антон, ждать осталось недолго. Судя по продемонстрированному прогрессу, мальчишка движется семимильными шагами и вскоре сможет преподать пару уроков своему многоуважаемому сэмпаю. А пока, я могу просто пораспрашивать паренька, дабы утолить гложущее меня любопытство.

— Там на улице, это ведь была Айки, верно?

— Что?! Как вы узнали, сэмпай? — искреннее удивление на лице мальчугана забавляет. Такие яркие эмоции, у взрослых редко можно встретить нечто подобное.

— Я слежу за тобой. — использую знаменитый жест: указываю средним и указательным пальцами сначала на собственные глаза, а затем и на самого Мичи. — Голоден?

— Что?! — глаза пацана становятся шире без всяких пластических операций, отчего меня пробивает на хохот. — Ну и шутки у вас сэмпай!

— И как тебе тренировки? — подкидываю пареньку вопросы, пока сервирую стол. Не бесплатно же кормить этого дармоеда, пускай отрабатывает, хотя бы информацией. — Что вы на них делаете?

— Немного скучноваты, с вами было веселее. Спасибо за еду! — пожимает плечами Мичи, после чего принимается уплетать за обе щеки остывший мисо-суп. — Ну, в начале тренировки обычно садимся в позу сэйдза и закрываем глаза. В этот момент необходимо очистить сознание от «мусора» и сосредоточиться на тандене — это такая точка на пару сантиметров ниже пупка. Цель — нащупать в этой области светящийся шарик. Обычно на это уходит очень много времени, около года, но я справился за неделю! — довольный собственными успехами Мичи откровенно выделывается. Но должен признать, у него есть на это право.

— А дальше?

— Дальше скукота, разминаем суставы и разогреваемся. — ну да, с таким телом как у него — это лишняя трата времени. Сомневаюсь, что кто-то из спарринг-партнеров способен навредить гуттаперчевому мальчишке. — А после отрабатываем укеми — учимся правильно падать. Тоже та еще скукотень. Затем идет тренировка кихон доса, на которой мы отрабатываем правильное перемещение. И наконец переходим к базовым техникам — кихон вадза: встаем в пары и начинаем очень медленно отрабатывать элементы будущих техник. Это уже немного повеселее.

— Тебя послушать, так кроме поисков мистической грыжи вы больше ничем полезным не занимаетесь?

— Сэмпай, а чего вы хотели?! Я так-то в младшей группе. Нас обучают основам. — дуется мальчишка, при этом не прекращая набивать щеки — со стороны смотрится забавно. — А! Точно, чуть не забыл! Еще в самом конце тренировки мы опять повторяем медитацию, только уже другую. Прокручиваем в голове, прошедшую тренировку, представляем все элементы и техники, что отрабатывали на занятии. Уэсиба-сэнсэй говорит, так мы закрепляем наши знания.