Александр Гримм – Разборки в старшей Тосэн! (страница 23)
— Урод!
— Фу!
— Ну и мерзость!
— Вот извращенец!
Кто извращенец? Где? Я что-то пропустил? Не понял, чего все на меня так таращатся и куда это они смотрят? Прослеживаю за многочисленными взглядами одноклассников — эпический стыд! Поняв в чем дело, спохватываюсь и прекращаю энергично дергать рукой под партой — за тяжкими думами о мотивах местных сверхдержав, я совсем забылся и неосознанно перешел на отработку второй техники Айкути Роппо.
— Извини, только влажные. — на поверхность парты опускается упаковка салфеток и этот сукин сын Миямото, осуждающе покачивая головой, удаляется обратно к своему столу.
Под осуждающими, полными презрения, взглядами моя, с таким трудом заработанная в драке с Ивао, репутация стремительно улетучивается. Я даже слышу звук слива воображаемого толчка, в который я ее спустил. Ну браво, придурок, из грозы средней Тосэн ты только что превратился в обычного, школьного дрочилу.
Глава 12
— Первое заседание Клуба воинской добродетели великой Японии средней Тосэн объявляется открытым! — деревянная указка с сухим щелчком опускается на столешницу учительского стола. — Всем членам клуба занять свои места и держать руки на виду.
Как же он задрал с этими детскими подколами.
Смуглокожая Раттана еще сильнее темнеет лицом и украдкой бросает на меня странный взгляд с противоположного конца класса. Да, именно класса, ведь клубное помещение мы так и не получили. А все потому, что наш куратор Кобаяси-сэнсэй косит от своих прямых обязанностей, отлеживая дома, пострадавшую после падения задницу.
Так иронично — школьный клуб со столь пафосным названием и принадлежностью к элитарному ордену мастеров Будо не имеет собственного помещения и состоит из беглого аристократа-бандита, хафу-перерожденца и мутной гайдзинки. Где-то там, на небесах плачет один представитель императорской фамилии, основавший когда-то Дай-Ниппон Бутоку-кай.
— В этот знаменательный день я хочу поздравить вас двух неудачников. Сегодня мы… — к счастью, эта проникновенная, наполненная идиотией, речь обрывает едва начавшись.
— Ой, сэмпай, а вы заняты, да? — одна из дверных створок отъезжает в сторону и сквозь небольшой проем показывается голова моего кохая. — Слышал, что произошло. Главное не унывайте и держите себя в руках…ой! — поняв, что сморозил, Мичи идёт на попятную. — То есть, я хотел сказать…будьте всегда тверды, вот! — но делает только хуже. — Знаете, я, пожалуй, пойду.
— Стоять! — окликает, намылившегося удрать, пацана Миямото. Кажись, я знаю к чему все идёт и мне это совсем не по душе. — Эй парень, только здесь и только сейчас эксклюзивное предложение. Хочешь вступить в самый крутой клуб средней Тосэн?
— А что нужно будет делать? — загорается мальчишка.
— Пф, да ничего, сущие пустяки! — и правда, быть соучастником государственной измены, что может быть проще.
— Мичи, иди домой, позже поговорим! — в моем голосе проскальзывают металлические нотки.
Такому как он не место в нашей «дружной» компашке. Слишком велики риски. Это мне уже нечего терять, потомок Мусаси и вовсе ходячий мертвец, а гайдзинка, судя по тому, что я видел, не пропадёт — она не из простой семьи. Мичи же — обычный, наивный мальчишка у которого впереди долгая и беззаботная жизнь. Будет лучше, если таковым он и останется, а не превратится в очередного смертника.
— Ну, сэмпай! — канючит сопляк в ответ.
— Дверь закрой с той стороны. — наши с мальчишкой взгляды сталкиваются и моя Рейки лавиной обрушивается на детское сознание — прости, малыш, так будет лучше.
Створки схлопываются, погружая помещение в гнетущую тишину.
— А это не перебор, парень всего-то хотел протянуть тебе руку помощи? — продолжает подзуживать этот уродец.
— Завались. — мне не до шуток, на душе отчего-то паршиво. Это так на меня не похоже: заботится о ком-то кроме себя. Что за дерьмовое чувство? Я ведь все сделал правильно, так откуда тогда это сожаление о содеянном?
— Слушай Нэдзуми, а чего это ты скрывал от нас своего симпатичного кохая? Или он знает о тебе то, чего не знаем мы, например… — все никак не заткнётся ублюдок, он словно специально провоцирует меня.
— Да, ты заеб…! — школьная парта с треском врезается в классную доску, неподалеку от головы Акихико. Образ двукратного олимпийского чемпиона по вольной борьбе окончательно окутывает меня.
Я не звал тебя, но ты пришёл. В чем дело Грозный*, неужели этот ребёнок и тебя достал? Ты ведь всегда славился своей добротой и человеколюбием. О, я понял, ты просто пришел преподать кое-кому урок!
Интерлюдия
Раттане было грустно и вместе с тем одиноко. Не с кем было поговорить, не на кого опереться. Она ощущала себя сиротливым деревцем в чистом поле, чью крону мотает из стороны в сторону порывами могучего ветра. Жизнь на чужбине с каждым днём угнетала все сильнее.
Аджани оставил ее одну, наедине с этим чужим для неё миром и неприятными людьми. Японцы раздражали и бесили. Своим гнилым, высокомерным нутром они разрушали ее представление о людях. И от этого домой хотелось ещё сильнее. Обратно — в родной Таиланд, где за открытыми улыбками не прячется волчий оскал. А слова и взгляды не ранят больнее ножа. Отец был прав — это не просто познавательный опыт, а суровое испытание для ее духа.
Не счесть тех случаев, когда Раттана в последний момент одергивала себя и тушила свои Сак-янт, то и дело разгоравшиеся от очередного унижения. Хотелось выплеснуть ярость наружу, обагрить конечности кровью, но, помня наставления аджани, она держалась. Вот и сегодня, после очередного оскорбления, брошенного ей в спину, она сумела совладать с собой. Вот только, с каждым днем такая пассивность давалась все труднее. К счастью для окружающих, девушка пока справлялась. Тот случай с маленьким японцем многому ее научил. Но хватит ли ее выдержки надолго? — это большой вопрос. Раттана все чаще стала замечать, как непроизвольно примеривается для удара, когда кто-то из особо ненавистных одноклассников дефилирует с гадкой улыбочкой мимо нее. И это пугало. Страшила даже не чужая смерть, ведь Раттане уже доводилось убивать, а гнев родного отца. Только он удерживал девушку в узде. Но с каждой минутой проведенной в этом ужасном, чуждом обществе она все отчетливее ощущала, как ошейник на шее дает слабину.
И новый учебный день пока не спешил радовать ее изменениями в лучшую сторону. Ох, как бы она хотела остановить время и растянуть прошедшие выходные, чтобы подольше не видеть этих гнилых людишек.
Вплоть до обеденного перерыва Раттана чувствовала колкие и презрительные взгляды одноклассников. Их перешептывания за спиной, похожие на жужжания назойливых комаров, раздражали и действовали на нервы. Так и хотелось обернуться и прихлопнуть парочку, чтобы остальные наконец-то заткнулись.
Зато после большой перемены случилось неожиданное — на время она перестала быть целью насмешек для своих одноклассников и превратилась из жертвы в наблюдателя. Ее сосед — хафу учудил нечто невообразимое. Воспитанная в строгих условиях Ратттана не могла оторвать пораженного взгляда от мальчишки, который самозабвенно занимался непотребством прямо посреди оживленного класса. В какой-то момент Раттана даже с восхищением подумала: «Насколько же дух хафу крепок, раз он позволяет себе такое! Совсем не волнуется о чужом мнении и дальнейших последствиях». И даже после того, как хафу разоблачили, тот не особо расстроился. К огромному удивлению Раттана, злорадные насмешки, которые летели в его сторону до конца уроков так и не достигли своей цели. Парень был равнодушен и непоколебим, казалось, его совсем не заботит чужое мнение. Несмотря на всю мерзость ситуации, Раттана даже немного позавидовала его ментальной стойкости. Она бы так точно не смогла.
Вот только и у железного хафу предел прочности оказался не бесконечен. На первом собрании их странного, во всех смыслах, клуба одноклассник наконец-то дал волю эмоциям. Раттана не знала, была ли тому виной очередная шутка подозрительного Сугимото, который казался ей волком в овечьей шкуре, или все дело в неприкрытой вербовке маленького японца. Но факт остается фактом, зачем-то скрывающий свой возраст и бойцовские кондиции, Сугимото довел хафу до срыва. Поэтому ей вновь пришлось узреть страшную Ки, и хотя призрак оказался другим — не тем страшным мужчиной с равнодушным, пустым взглядом, легче от этого не становилось. Ведь на этот раз Раттана видела перед собой не человека — глыбу! Интуиция просто вопила о том, что этот могучий, широкоплечий мужчина в смешной, облегающей одежде опасен. Если бы она могла дать единственное определение сущности перед глазами, то непременно остановилась бы на одном единственном слове — «непоколебимость».
Врезавшаяся в классную доску парта немного отрезвила девушку. А затем случилось то, чего она ну никак не ожидала. Хафу бросился на коренного японца и они на пару затеяли самую настоящую драку.