Александр Гримм – Подпольный турнир! (страница 3)
Спорткар еще не успевает унестись в закат, как на меня фурией налетает еще одна проблема.
— Ну ты и шлюха, Антон!!! — левую щеку обжигает пощечиной. — Сколько тебе заплатила эта тетка?!
Блядь, да лучше б меня в том поместье грохнули! У местных ками нет и капли милосердия ко мне…это потому что я хафу, да, ДА? Гребанные небесные расисты!
Глава 2
— А я еще перед тобой извиниться хотела?! — продолжает наседать эта придурошная. — Мерзкий, карлик-извращенец! Грязный бабкоеб!
— Ками, женщина, ты где таких словечек нахваталась?! — зря ее папаша старается, такую язву ни один институт благородных девиц не исправит.
Огибаю ополоумевшую девку по широкой дуге и направляюсь в сторону входа.
— У тебя с этой старухой уже что-то было? — но неугомонная Хоши не отстает, пристраивается рядом и начинает "поедать" мне мозг. — Отвечай!
Ну чего она пристала? Ведет себя так будто мы женаты хер знает сколько лет.
— Технически нет. — ну не признаваться же, что меня подвезла та самая тидзё из метрополитена. Да и вообще, я там был в качестве наблюдателя — это дзюттэ во всем виноват. Видать изготавливали его на одном заводе с самотыками и что-то пошло не так.
— Постой-ка, это ведь женская одежда! — да ладно, кто бы мог подумать и года не прошло? А еще говорят, что женщины внимательнее мужчин. — О, нет, только не говори мне, что ты из этих!? Ками, да что со мной не так? Почему каждый встреченный мной парень оказывается очередным мудаком с заскоками!?
Что-то «госпожу извращенку, понесло не в ту степь. Надо бы как-то ее осадить, иначе пигалица такого себе напридумывает… А если потом еще и слухи по школе распустит, то моей репутации окончательно придет конец. И к ярлыку школьного дрочилы добавится еще один, куда более обидный. А звать меня будут "Антон голубой, как небо надо мной"
— Эй, подруга, попридержи коней…
— Я поняла! Это из-за того случая с Сибатой Дайсукэ! Ты получил моральную травму и теперь… — у меня начинается нервный тик и рука уже тянется к горлу этой засранки, когда из-за угла дома появляется новое действующее лицо. Только тебя здесь и не хватало!
— О! Сэмпай, а я как раз вас ищу! — вид Мичи имеет удалой и придурковатый, его довольная рожа так и просит кирпича. — Давайте сразимся, сэмпай!
Все-таки приперся. Этого я и боялся. Настырный сопляк не отвалит пока не добьется своего или я его не грохну. Но так как грех на душу я брать не желаю, а мои нервы мне еще дороги, то выход из этой ситуации может быть только один…
Ками, как же я устал. Этот день когда-нибудь закончится? Из глубины души поднимается волна злости, не только на этих малолетних дебилов, но и на самого себя. Какого хера я до сих пор с сюсюкаюсь с этой парочкой? Сегодня я побывал в таком эпическом говновороте, разве я не заслужил немного покоя? Хотя бы чуточку? Почему эти мелкие рисоеды так вольно вторгаются в мою личную жизнь, точнее почему я им это позволяю?
— А знаете что, ну вас обоих в жопу! — воцаряется тишина. Подростки зависают, ошарашенные столь резкой отповедью. — Че, мелкий, хочешь суициднуться? Ну тогда добро пожаловать в клуб. — хлопаю оторопевшего пацана по плечу, после чего тыкаю пальцем в высокий лоб Хоши. — А ты, швабра неуравновешенная, вали выносить мозг кому-нибудь другому! И вообще у меня девушка есть…
— Пф, да кому ты рассказываешь! Ни одна нормальная девушка на тебя не посмотрит, твой удел ублажать старух… — почему-то именно упоминание несуществующей девушки приводит Хоши в чувства и она заводится с новой силой.
Только собираюсь ответить очередной грубостью, как помощь приходит оттуда, откуда не ждали.
— Уху, круто! Я в одном клубе с сэмпаем! — радуется этот балбес своему участию в госизмене. — Сэмпай, а почему вы упомянули про суицид? А девушка, о которой вы говорите — это та загорелая красотка из клуба? — при упоминании о Раттане лицо Хоши идет красными пятнами.
— Что?! Какая еще загорелая красотка?! Ты еще с кем-то спутался?! — она замахивается для еще одной пощечины, но, наученный горьким опытом, я вовремя смещаю голову с траектории удара. Из-за моего маневра девушка лупит по воздуху и от этого обижается еще сильнее. — Кобель! Ну и трахай дальше старух за миску риса. И даже не думай за мной идти! Между нами все кончено!
— Сэмпай?! Миска риса, серьезно? Вы достойны большего…
— Заткнись, мелкий!
— Завались, Мичи!
Ну хоть в чем-то мы с этой неуравновешенной истеричкой сходимся.
— Ками, Хоши, я всего лишь разок потерся о твою задницу. Не нужно так драматизировать.
Да мы даже не целовались толком, а у нее уже какие-то матримониальные планы. Нахер-нахер, я слишком молод для всего этого дерьма.
— Ты еще приползешь ко мне на коленях, запомни мои слова. — гордо взмахнув водопадом черных, как смоль волос, она гордо удаляется. При этом зад под тонкой юбкой задорно ходит из стороны в сторону, как бы намекая на то, что я упустил.
— Женщины. Они жестокие, бесчувственные и от них одни беды. Но зато какие же они красивые… Да, и пахнут приятно. — глубокомысленно заключает Мичи, провожая взглядом стройный девичий силуэт.
— Тебе-то откуда знать? — под моим испытующим взором мальчишка заливается краской.
— А я разве вам не рассказывал? Сэнсэй поставил меня в пару со своей внучкой. И теперь мы вместе тренируемся. Она такая, такая мягкая…
— Ох, избавь меня от этих подробностей… — захлопываю перед носом мальчишки дверь и с облегчением вздыхаю — я наконец-то дома! Сегодня на улицу не ногой! Может мангу почитать?
— Увидимся завтра в клубе, Сэмпай! — доносится из-за двери приглушенный, но такой довольный голос мальчишки. Земля тебе бетоном, пацан, я сделал все, что мог.
Скинув женские шмотки, в чем мать родила заваливаюсь на такой мягкий и уютный футон. Едва моя голова касается подушки, как Морфей забирает меня в свое царство снов.
А на следующий день, я снова иду в осточертевшую уже школу — понедельник, как-никак. И ведь даже бросить ее теперь не могу из-за этого долбанного клуба.
Несмотря на то, что проспал я около двадцати часов, меня все еще клонит в сон. Поэтому на уроках я без зазрения совести кемарю. Но учителям плевать, они спускают мне эту вольность с рук. Спасибо неприглядной репутации Тон-тона за это, хоть где-то она пригождается.
Когда на большой перемене ко мне подкатывает Акихико с предложением прогуляться на крышу, я шлю его лесом и продолжаю топить лицо об парту. Потомок Мусаси, удивленный столь неожиданным отказом, пытается вызнать у меня в чем дело, но тщетно. Со всех сторон его обступают, ссущиеся от восторга, поклонницы и Миямото становится их заложником до конца большой перемены.
Краем глаза замечаю его страдальческую моську, но на помощь не спешу. Юный Миямото сам вырыл себе яму, когда начал строить из себя пай мальчика. Привык, что я всегда спасал его от назойливых мокрощелок и теперь не знает как отвертеться от их назойливого внимания. Мягко осадить пубертатных девах у него уже не выйдет, а если начнет жестить, то. скорее всего, его не воспримут всерьез. В стенах нашей школы у Акихико совсем другая репутация, далекая от уличной — забавно, мамкин гангстер стал заложником собственного образа. Это так иронично.
Остальные занятия также стремительно проносятся мимо моего эмоционально-истощенного сознания. Когда последний урок заканчивается, я с чувством выполненного долга намыливаюсь к выходу. Пожалуй, сегодня я сделаю самому себе поблажку и откошу от клубных «занятий», пускай Акихико сам разгребает собственное дерьмо, ну и мое до кучи. Скоро в класс ворвется один оголтелый балбес и в этот момент я хочу быть как можно дальше отсюда. Но стоит мне, наравне с другими, учениками навострить лыжи к выходу из класса, как я нос к носу сталкиваюсь с Кобаяси-сэнсэем — попадалово!
— Здравствуй, Серов, куда-то собрался? — спрашивает учитель истории и по совместительству куратор клуба Воинской добродетели великой Японии.
— Здравствуйте учитель, с возвращением. — рефлекторно кланяюсь, а сам думаю: «Ну и чего тебе дома не сиделось, а плешивый, давно в толчке не наворачивался?»
Под осуждающим взглядом учителя, возвращаюсь на место. По пути ловлю на себя довольный взгляд Акихико, его губы растягиваются в мерзкой улыбочке — мстительный сукин сын! То-то он остался сидеть на месте, когда прозвенел звонок, знал, что Кобаяси вышел с больничного. И ведь не предупредил паскуда.
Когда остальные ученики покидают классную комнату, сэнсэй оглядывает нас троих и переводит взгляд на настенные часы. Он ждет и я, кажется, догадываюсь кого. Внезапно дверь распахивается и в класс вваливается, запыхавшийся, Мичи. Легок на помине самоубийца малолетний.
— Простите за опоздание, сэнсэй! — сверкает он своей белозубой улыбкой, словно прожектором. Так и хочется выбить засранцу парочку зубов, чтобы не выглядел настолько довольным, когда его сэмпаю так хреново.
— Ничего страшного, присаживайся, где тебе будет удобно Юкимичи. — ээээ, так у пацана есть полное имя, а я-то думал.
Поймав мой хмурый взгляд, малец немного скукоживается и аккуратно бочком-бочком придвигается к ближайшей парте. После чего садится, но делает это так аккуратно, словно прикладывает свою задницу не к стулу, а к минному полю — волнуется паршивец. И правильно делает. Я бы на его месте тоже волновался. Не каждый день кладешь голову на плаху.