Александр Гримм – Мастер из качалки – 3 (страница 16)

Мир другой, а руки всё ещё помнят.

Довольно улыбнувшись, я шагнул в направлении Чон Мёна. Вот теперь и подерёмся лицом к лицу, как подобает мужчинам…

Эй, а куда это он побежал? А ну, стой, паскуда!

Я тут же бросился вслед за улепётывающим Чон Мёном.

— Эй, а как же «в бегстве нет чести»⁈ — с обидой проревел я на всю арену.

Но Чон Мён, казалось, совсем не услышал моего упрёка. Ну или хорошо сделал вид, что не услышал. Впрочем, сразу после моего окрика он почему-то ещё сильнее ускорил свой бег и даже в порыве отчаяния воспользовался цингуном, перелетев к противоположному краю арены. Но как в народе говорят, сколько бы верёвочке ни виться, а конец всегда один. Арена-то она пусть и большая, ну так и свая в моих руках далеко не маленькая. А дальше бойцовской арены Чон Мёну один чёрт не удрать, если только не хочет поражение схлопотать.

Видимо, понял это и сам Чон Мён, потому как дальше убегать он не стал. Благородный клинок цветущей сливы повернулся ко мне лицом, выставил перед собой покрытый ци клинок. А после, за каким-то чёртом закрыл глаза. Но это были ещё не все странности. Губы парня внезапно зашевелились. Вот только из-за поднятого бревном гула я совсем не расслышал его слов. Ну а спустя секунду мне и вовсе стало не до того.

Клинок Чон Мёна кляксой размазался в воздухе, за доли секунды выписав несколько замысловатых восьмёрок. В этот момент воин с горы Хуашань был похож на яростного художника, полосующего мольберт верной кистью. Вот только в отличие от мазков художника выпады Благородного клинка цветущей сливы не имели никакого отношения к живописи. Это я понял сразу, как только мне в лицо устремились первые розовые росчерки, стремительные, размашистые и очень опасные даже на вид.

Через секунду свая в моих руках мелко задрожала от столкновения с чужой ци. Но что ещё хуже, за каких-то пару секунд моё верное брёвнышко стало короче чуть ли не на треть! Часть ствола буквально стесалась, словно бы угодив в самую настоящую дереводробилку!

Вот это да! А если бы эта дрянь попала в меня? Как пить дать, я бы после такого не только драгоценной одёжки лишился, но и выглядел так, словно побывал на кошачьей свадьбе! И отнюдь не в качестве гостя.

А тем временем цзянь в руках Чон Мёна всё ускорял свой полёт. Он больше не казался витиеватой розовой кляксой, размазанной по холсту художника. Теперь мелькающий с невероятной скоростью клинок больше походил на тот самый распустившийся цветок сливы, от сердцевины которого один за другим отрывались смертоносные лепестки, беспрерывно летящие в мою сторону.

Хищные лепестки один за другим жадно вгрызались в податливую древесину, постепенно лишая меня не только добытого с таким трудом оружия, но и надёжной защиты.

Однако сдаваться, особенно так просто, я не собирался. Тем более, что перед внутренним взором внезапно предстало мудрое и одухотворённое лицо наставника Доя. Его губы беззвучно шевелились, изрекая очередную мудрость. Из-за густой серебряной бороды, прикрывающей рот мудрого старца, я не сумел разобрать всего, что он хотел мне поведать. Однако чётко уловил суть. Главный посыл наставника был таков: «Порвёшь халат — убью!»

Спустя мгновение внезапное наваждение также быстро улетучилось, и я вдруг понял, как мне сохранить мой верный халат. Пришло время показать себя во всей красе.

Стоя среди зрителей, наставница Чень Сифень с замиранием сердца следила за разворачивающейся перед ней схваткой. На арене, не жалея сил, бились двое юношей. Первый — уже знакомый ей столь ненавистный Су Чень из секты Мудан, а второй — тот, за кого она всем сердцем болела.

Наставница Чень и сама не заметила, как прижала кулачки к груди, моля Небеса послать победу представителю секты Хуашань.

Однако как бы настаница Чень ни пыталась склонить судьбу на свою сторону, какие бы мольбы и увещевания ни вылетали из её уст, битва пока что шла на равных. Инициатива, словно взбалмошная крестьянка уходила то к одному, то к другому. Ещё минуту назад многоопытная наставница наивно полагала, что битва приближается к своему окончанию. Но загнанный в угол Су Чень и тут сумел её удивить: он каким-то неведомым ей образом сумел вырвать один из опорных столбов арены и теперь этим самым столбом отмахивался от выпадов Благородного клинка сливы, словно пасечник от взбунтовавшихся пчёл.

Впрочем, долго такое противостояние продлиться не могло. Бревно в руках мерзкого Су Ченя постепенно изнашивалось под многочисленными выпадами юнца из Хуашань. А значит, уже скоро схватке придёт конец, и она, как и обещала, сможет покинуть столицу.

Да, так уж получилось, что ей пришлось обмануть свою любимую ученицу и тайком прийти сюда сегодня, дабы лично лицезреть столь желанное отмщение. Ей хотелось хотя бы краем глаза, вот так из толпы зрителей понаблюдать за тем, как подставившего её мальчишку будут втаптывать в грязь. И уже скоро она собиралась в полной мере насладиться этим долгожданным представлением. Ну а уже после, с радостью и спокойствием в сердце покинуть Небесный кряж.

Что же касается собственной безопасности, то за неё Чень Сифень совсем не переживала. Маска безликих до неузнавания изменила её лицо, и теперь опознать её мог лишь какой-нибудь провидец из числа Небесных мудрецов. А таковых в обозримом пространстве было не сыскать. Так что выдать себя она могла лишь сама, но так как дурой наставница Чень никогда не была, то и делать этого не собиралась. На данный момент наставницу полностью устраивала роль бесправного зрителя. Ну а о своей личной мести она подумает как-нибудь в другой раз…

— Есть хочется.

— И мне.

— Угу.

Наставница Чень недовольно покосилась на три широкие спины перед собой. В любое другое время она бы как следует отчихвостила наглых бабуинов, бесцеремонно загородивших ей обзор. Однако в этот день и этот час она не могла позволить себе такую роскошь: Чень Сифень больше не была собой, дерзкой и неустрашимой наставницей из великой секты Эмэй. Теперь она носила маску обычной горожанки и не могла разрешить себе грубость в адрес уважаемых представителей Мурима. А в том, что троица перед ней имеет отношение к миру боевых искусств, Чень ни капельки не сомневалась — ну не на рисовых же плантациях они обзавелись столь впечатляющими мышцами!

Наставница ещё раз с брезгливостью покосилась на лоснящиеся загорелые спины, что одним своим видом напоминали не часть человеческого тела, а какой-то изрезанный холмистый рельеф, усеянный оврагами и возвышенностями. Подобных спин она прежде не видела ни у представителей Небесного клана, ни даже у людоедов-дикарей из Жёлтых степей, а ведь и те и другие любили кичиться мощью своих тел. Но до этих троих им всем было ох, как далеко…

— Варвары — выплюнула в сердцах Чень Сифень. Большего она позволить себе не могла. Ведь где-то там, на помосте для специальных гостей восседал сам глава Жёлтых облаков.

— А он силён, этот их Су Чень, — задумчиво произнёс один из варваров.

— Да, видится мне, он не понаслышке знаком с техникой Пресвятого глубокого приседа, — добавил второй бабуин. — Уж больно легко поддалось то бревно.

— А ещё по его широкой и твёрдой постановке ног можно сказать, что он знаком с Неодолимой становой тягой, — присоединился к беседе третий.

От столь интеллектуальной беседы уши Чень Сифень свернулись в трубочку, и она, в который уже раз за свою длинную жизнь убедилась, что мужчины ничем не лучше животных. Те тоже издают непонятные бессвязные звуки, с ног до головы покрыты шерстью и сильно воняют.

— Возможно ли, что учение Первого тренера досталось не только нам⁈ — внезапно воскликнул стоящий ближе всего варвар.

Этот громогласный вопль стал последней каплей в и так переполненной чаше терпения. Чень Сифень в сердцах прокляла разговорчивую троицу. Мало того, что всё это время они загораживали своими уродливыми спинами добрую половину арены, так теперь эти трое ещё и вздумали отвлекать её своими мерзкими голосами. Такого издевательства наставница великой секты перенести уже не смогла.

В порыве чувств она сделала несколько шагов вперёд и вбок, расталкивая по пути столпившихся зевак, и оказалась чуть впереди ненавистной троицы. После этого буря в её сердце немного улеглась. И пускай их грубые голоса всё ещё доносились откуда-то сзади, зато наставнице больше не нужно было созерцать их тошнотворные спины.

На самом деле, будь её воля, и гордая Чень Сифень не стала бы ограничиваться подобными полумерами. В любое другое время она бы наверняка попыталась продвинуться ещё дальше, поближе к бойцовской сцене. Однако холодный голос разума вовремя напомнил ей о присутствии неподалёку патриарха Жёлтых облаков. Так что свой пылкий нрав ей пришлось усмирить.

Да и к тому же теперь ей никто не мешал наблюдать за разворачивающимся на арене боем. А посмотреть там было на что. Благородный клинок с горы Хуашань как раз собирался порезать на лоскуты зарвавшегося мальчишку. Лепестки из ци почти стесали нелепое бревно в руках оного и уже готовы были добраться до человеческой плоти.

Ждать оставалось недолго.

А затем она моргнула, и столь желанная картина будущего оказалась разбита. Всё изменилось за какое-то мгновение!

— Он его бросает! Бросает! — раздался полный восторга крик у её уха.