Александр Григоренко – Мобик (страница 7)
Лёха шёл до военкомата минут десять. Прохожие, заметив его камуфляж, сочувственно смотрели вслед. Сам же Лёха не чувствовал себя несчастным. Но и сильно счастливым тоже.
Перед оранжево-кирпичным зданием с нарисованным на нём бело-сине-красным флагом стояли четыре больших синих автобуса и толпа мобилизованных и их родственников, друзей, девушек.
Лёха обратил внимание на разнообразие одежды у мобилизованных. Примерно половина надела камуфляж разнообразных оттенков – от старой «флоры» до новомодного «мультикама», другая половина осталась в «гражданке». Правда, большинство не в новой одежде, а уже поношенной, чтобы не жалко выкинуть. Сразу видно, что люди уже служили в армии – не срочники.
Такая же пестрота наблюдалась и среди рюкзаков: одни притащили огромные восьмидесятилитровые туристические рюкзаки, другие – небольшие тактические на пятнадцать – двадцать литров. Нашлись отдельные уникумы, которые пришли вообще без ручной клади. Видимо, послушались военкома и наивно надеялись, что армия всем обеспечит.
Ещё Лёха обратил внимание на двух мужчин лет сорока, одетых не только в камуфляж, но и в бронежилеты с разгрузками. Они с лёгким самодовольством смотрели на остальных мобилизованных и лениво курили. Похоже, уже воевавшие в Чечне или на Донбассе в 2014 году.
Из глаз матерей и жён лились слёзы, и они нежно обнимали своих детей и мужчин. Лёхе стало немного завидно и грустно, ведь его никто не провожал.
– Лёша, я тут…
Лёха резко обернулся и увидел Милу. Одетая в короткое платье и свои любимые кроссовки, она стояла у двери в военкомат, чтобы не пропустить его.
Лёха бросился к ней и сжал в объятиях. Мила всем телом прижалась к нему.
– Не уезжай, Лёша!..
– Не могу!..
– Не уезжай!.. – заплакала Мила.
Лёха снова обнял Милу и стал гладить её мягкие волосы.
– Всё будет нормально. Скоро война закончится, и я вернусь.
– Не уезжай…
Из двери военкомата вышел седой мужчина лет пятидесяти, одетый в военную форму, с планкой наград на груди, и начал зачитывать список перед построившимися в шеренгу мобилизованными:
– Сергеев.
– Я.
– Бернадзе.
– Я.
– Ищенко.
– Я.
– Мазамаров.
– Я.
– Петров.
– Я…
Назвавшиеся закидывали на плечи лямки своих рюкзаков и грузились в автобус.
– Студеникин.
– Я…
Лёха тоже направился к автобусу. Рюкзак он закинул в багажное отделение. Сам же сел в автобус. Ему повезло – занял место у окна, обращённого к военкомату. И он видел делающую ему знаки грустную Милу. Жестами они переговаривались, пока Лёха не догадался позвонить.
– Я люблю тебя!..
– И я тоже!..
– Жди меня, и я вернусь!..
– Я буду ждать!..
Наконец, автобус сдвинулся с места, и Лёха положил трубку. Но ещё минут десять ему виделось в окне автобуса грустное лицо Милы.
Тем временем они проехали родной район, затем центр с его старинным монастырём и памятником основателю города и, наконец, свернули на окружное шоссе. Асфальт на шоссе оказался отличным, неплохим он был и на федеральной трассе, на которую они скоро попали. Вскоре он стал мокрым. Начался дождь, роняя на дорогу капли в такт движению автобуса.
Мелькали дачные посёлки, за ними – несколько деревень с обитыми штакетником избами, затем начался лес. Лес был преимущественно сосновый, но иногда попадались и островки смешанной растительности. Под успокаивающее мелькание верхушек сосен и стекающие по стеклу потоки воды Лёха заснул. И снился ему очень приятный сон. О том, как они с Милой, наконец-то, стали жить вместе, потом поженились, завели детей…
Глава третья
Спустя три часа автобусы с мобилизованными оказались в соседней области на территории учебного центра. До СВО там готовили сержантов-связистов. Теперь же развернули лагерь подготовки мобилизованных.
Учебный центр, состоящий из трёх серых двухэтажных казарм, трёхэтажного учебного корпуса и нескольких ангаров, находился посреди соснового леса. От деревьев его отделял серый бетонный забор с колючей проволокой. В двух километрах от корпуса располагалось обширное поле, служившее полигоном.
В семи километрах от части находился небольшой городок Зайцев – местный райцентр. В нем имелось всё, что положено типичному среднерусскому городку – администрация, почта, отделение Сбербанка, полуразрушенный монастырь, несколько магазинов и многосотлетняя история. Конкретно, в этом городке раньше располагалась столица небольшого княжества, в котором правил один из многочисленных потомков владимиро-суздальского князя Всеволода Большое Гнездо.
По легенде, перед битвой с татарами князю приснился заяц-русак, бивший по пню как по барабану лапами. Князь проснулся и, встревоженный, построил войско к битве. И не прогадал: татары как раз готовились выступить против русичей. После выигранной битвы князь основал на её месте город и назвал его Зайцевым. В честь этого события в XVIII веке на гербе города разместили зайца с барабаном.
С воинской частью у городка сложились непростые отношения. В городе жили офицеры с семьями, а местные жители работали в части. Мужики – прапорщиками и сержантами, женщины – поварихами и уборщицами. Курсантов же центра в городе недолюбливали. В увольнительных они часто приставали к местным девушкам, что вызывало неудовольствие парней из райцентра. Заканчивалось это, как правило, драками. Хотя грань в этих поединках никто не нарушал. Скорее многолетняя традиция, чем реальная вражда.
Тем более, насчёт «приставали» ещё бабушка надвое сказала. В связисты, как правило, отправляли парней из крупных городов с высшим и средним образованием. Видных женихов по местным меркам. Которых, кстати, в городке не хватало. Не Иваново, конечно, но средняя полоса России.
Седой полковник в зеленой форме с орденом Мужества и двумя «Отвагами» на груди построил новую партию мобилизованных, проверил по списку и довёл до них правила распорядка: не пить, не мусорить, не ссать и не срать на улице.
– Мужики, – продолжил полковник, – все понимаю …идрить вас, вы не срочники, жизни понюхали, и не контрактники, и потому приехали сюда не добровольно. Но… – тут полковник погрозил рукой, – армия не детский сад, и пока вы здесь обучаетесь, порядок должен быть. Дальнейшие инструкции доведу позже. А пока занимаетесь размещением. И смотрите мне!..
Когда сюда приехал Лёха, места в казармах и общежитиях уже заняли предыдущие группы мобилизованных. Поэтому их группу разместили в ангаре с техникой (холода ещё не пришли), а утром выдали лопаты, каркасы и брезент для палаток. К вечеру вокруг казарм встал палаточный лагерь на пятьсот человек. По периметру его бойцы аккуратно выкопали ямы и соорудили закрытые досками туалеты.
Строительство палаточного городка контролировали несколько офицеров-инструкторов. Сильно они не напрягались. Дали общие указания, и всё. Дальше мобилизованные справились сами. Лёха тоже не отставал от остальных: тем более, туристический опыт помогал. Ставить палатки, он умел, и не только это. Это было не особо сложно – главное правильно поставить каркас, а уж натянуть брезент проблем не составило.
Уже в первую ночь встал вопрос с матрасами и одеялами. На складе их в достаточном количестве не осталось. Со спальниками и пенками дела обстояли не лучше. Они оказались не у всех. Пришлось устраиваться как есть. Но на голой земле никто не спал. Сработала русская взаимовыручка. Поделились друг с другом, кто чем может. На следующий день стало легче: глава района прислал машину с матрасами: их реквизировали из детского лагеря. Они, правда, большинству бойцов не подходили по росту, но на безрыбье и рак – рыба.
В первый же день Лёха позвонил Миле.
– Привет, как дела? Очень скучаю по тебе!
– И я скучаю!
Рассказал о нехитром быте. Она о несданных зачётах.
– Давай до завтра. Буду скучать. Целую.
– И я целую.
И так каждый день. Кроме того, они постоянно переписывались. Благо, мобильный Интернет работал нормально.
– Что делаешь?..
– Яму копаю. А ты?..
– В магазин пошла…
И т. д.
Пару раз Мила присылала Лёхе ссылки на оппозиционные СМИ, где рассказывалось об ужасах войны и «зверствах» российской армии. «Смотри, я же тебе говорила». Лёха смотрел, но с Милой не спорил, впрочем, и не соглашался тоже.
Один раз она отправила видео, где мобилизованные жаловались, что их не кормят. «Стоит ли идти в армию, которая морит своих солдат голодом?» Тут он не выдержал и поспорил с ней. Дескать, туфта это всё. Это армия. Тут с питанием проблем нет. А то, что кому-то не нравится борщ и гречка с мясом, так это армия, а не ресторан.
Мила обиделась и полдня не отвечала. Потом сама же написала. «Привет, как дела?» Лёха ответил. «Что поделать! Женщины – они такие, – подумалось ему. – Сначала ссорятся, а потом делают вид, что ничего не случилось».
С едой действительно проблем не наблюдалось. Мобилизованные питались в общей столовой. Причём, служившие в 90-е и начале 2000-х приятно удивились качеству питания. Нормальное первое, второе, третье, даже салаты на выбор. И пусть салат только из капусты и моркови, всё равно неплохо.
Это немного не укладывалось в образ Российской армии, где и в 90-е и в начале 2000-х кормили не очень хорошо и очень однообразно. А вот парни помоложе, кто служил недавно, восприняли такое питание как должное. И даже возмущались, когда им не дали сока.