Александр Грант – Проект «Искупление» (страница 2)
В гостиной по-прежнему пахло запеченной рыбой и воском. Свет свечей дрожал, отбрасывая на бетонные стены длинные ломаные тени. Анна уже сидела за столом. Она сменила домашний джемпер на легкое шелковое платье стального цвета. В полумраке она выглядела как часть интерьера – безупречная, холодная, идеальная.
– Ты слишком много работаешь, Марк, – сказала она, не оборачиваясь. Она смотрела на пламя свечи. – Даже в такие дни ты не умеешь отпускать контроль.
Марк замер на пороге столовой. Эти слова – «отпускать контроль» – ударили его сильнее, чем если бы она его ударила.
– Контроль – это то, что отличает архитектуру от груды камней, – ответил он, стараясь придать голосу привычную уверенность. – Ты же знаешь, что без контроля всё рассыпается.
Он прошел к своему месту и сел. Между ними на столе лежала та самая серая упаковка, которую она принесла от ворот. Она не вскрыла её. Пакет просто лежал на льняной салфетке и выглядел как грязное пятно на стерильной скатерти.
– Что это? – спросил он.
– Я же сказала, курьер, – Анна подняла глаза. В их глубине Марк не увидел ничего, кроме спокойного любопытства. – Он был очень настойчив. Сказал, что это «критическое дополнение» к твоему новому проекту. Я подумала, может быть это образцы фурнитуры? Он довольно тяжелый.
Марк протянул руку к пакету. Его пальцы коснулись холодного влажного пластика. Пакет пах лесом и чем-то еще… чем-то химическим, резким.
– Странно, – пробормотал он. – Все образцы присылают в офис.
– Может, кто-то хотел сделать тебе сюрприз? – Анна чуть склонила голову набок. – Открой его. Мне самой интересно, что там такого важного, что курьеры прыгают через заборы.
Марк замер.
– Прыгают через заборы? Ты видела, как он вошел?
Анна рассмеялась, и этот звук показался Марку неестественно громким в тихом доме.
– Нет, конечно. Но ворота были заперты, я проверяла через приложение. А пакет оказался на крыльце. Значит, он либо умеет летать, либо у него есть ключи.
Она сказала это как шутку, но Марку стало холодно. У него не было сил спорить. Он взял нож для масла – тонкий, идеально сбалансированный – и подцепил край пластиковой упаковки.
Внутри не было фурнитуры. Там не было чертежей или спецификаций.
Внутри лежал старый, потрепанный ежедневник в кожаном переплете, стянутый рассохшейся резинкой. Кожа была исцарапана, а уголки страниц пожелтели от времени и сырости.
Марк почувствовал, как мир вокруг него начинает медленно вращаться, теряя фокус. Он узнал этот ежедневник. Он видел его сотни раз в руках человека, чье имя он поклялся никогда не произносить вслух.
Марк не открыл ежедневник. Он лишь коснулся пальцами шершавой кожи, и это прикосновение отозвалось в его ладони коротким электрическим разрядом. Кожа была старой, со следами глубоких царапин, словно по ней когда-то прошлись когтями. На корешке виднелся темный след – то ли от пролитого кофе, то ли от чего-то более зловещего.
– И это… «критическое дополнение»? – Голос Анны разрезал тишину, как скальпель. Она отпила вина, не сводя с него глаз. – Похоже на чей-то старый мусор. Ты уверен, что курьер не ошибся адресом?
– Возможно, – Марк быстро накрыл блокнот ладонью, стараясь спрятать его от света свечей. – В нашем бизнесе много сумасшедших: бывшие клиенты, непризнанные гении… Они любят присылать свои «гениальные» мысли в надежде на рецензию.
– Но этот курьер знал, где ты живешь. И он знал, как обойти твою хваленую систему «Периметр». – Анна поставила бокал на стол. Звук хрусталя о мрамор был сухим и окончательным. – Тебя это не беспокоит?
Марк заставил себя взять вилку. Ему нужно было показать, что всё под контролем. Что этот старый кусок кожи не имеет над ним власти.
– Завтра я вызову техников, – бросил он, сосредоточенно разрезая рыбу. – Скорее всего, дело в обновлении прошивки камер. А курьер… вероятно, это кто-то из старых субподрядчиков. У них могли остаться коды доступа от этапа строительства.
Он лгал, и знал, что ложь звучит дешево. Коды менялись трижды. Но Анна лишь кивнула, принимая это объяснение, или делая вид, что принимает.
– Ешь, Марк. Ты совсем не притронулся к еде. А нам еще нужно обсудить отпуск. Ты обещал, что после тендера мы уедем на пару недель.
Отпуск. Море. Солнце. Мысль об этом сейчас казалась Марку абсурдной, как попытка обсуждать цвет штор в горящем доме. Как он может уехать, когда его крепость пала? Когда кто-то стоит в лесу и смотрит, как он ужинает?
– Да, конечно, – пробормотал он. – Посмотрим билеты в выходные.
Тишина в столовой стала густой, почти осязаемой. Марк слышал только тихий стук приборов и собственное дыхание. Ему казалось, что панорамные окна за его спиной начали медленно сжиматься, превращая просторную залу в узкий коридор.
Он чувствовал ежедневник под своей ладонью: тот словно пульсировал, требуя внимания. В нем была скрыта правда, которую Марк замуровал в бетонные перекрытия своего прошлого.
– Я, пожалуй, пойду к себе, – Марк встал так резко, что стул жалобно скрипнул по полу. – Что-то разболелась голова. Наверное, сказывается давление.
– Конечно, дорогой, – Анна даже не подняла головы. – Оставь тарелку, я сама всё уберу. Иди отдыхай.
Марк подхватил пакет с ежедневником и почти бегом направился к лестнице. Он чувствовал ее взгляд на своей спине – тяжелый, изучающий. Была ли она причастна к этому? Могла ли она, его тихая и преданная Анна, вести свою игру? Эта мысль, однажды возникнув, начала стремительно разрастаться, как раковая опухоль.
Он заперся в спальне. Щелчок замка принес минутное облегчение. Это была самая защищенная комната в доме – с бронированной дверью и звукоизоляцией, превращавшей помещение в вакуумную камеру.
Марк бросил пакет на кровать и сел в кресло напротив. Сердце колотилось в горле. Он вытащил ежедневник. Резинка лопнула под его пальцами со звуком выстрела. Кожа пахла пылью и чем-то сырым, кладбищенским. Он открыл первую страницу – там не было чертежей, там не было списков дел.
На пожелтевшем листе каллиграфическим, пугающе аккуратным почерком была написана всего одна фраза:
«У каждого фундамента есть предел прочности. Твой – уже треснул».
Ниже стояла дата. Сегодняшнее число. И подпись – одна буква «В», обведенная в круг, напоминающий прицел.
Марк закрыл глаза. Комната поплыла. Он вспомнил тот день на стройке. Скрежет металла. Пыль. И голос человека, который кричал его имя из-под завалов. Голос, который он предпочел не услышать.
В дверь спальни тихо постучали.
– Марк? – голос Анны из-за двери звучал странно – слишком мягко, почти вкрадчиво. – Ты забыл телефон в столовой. Тебе кто-то звонит. Скрытый номер.
Марк посмотрел на ежедневник, затем на дверь – ловушка захлопнулась.
Глава 2
Эхо в пустом доме
Марк смотрел на дубовое полотно двери. В этом доме всё было звуконепроницаемым, но сейчас ему казалось, что он слышит даже дыхание Анны по ту сторону. Оно представлялось ему свистящим, прерывистым, совсем не похожим на спокойный ритм женщины, с которой он прожил пять лет.
– Марк? – повторила она. – Ты меня слышишь? Телефон не умолкает.
Он медленно поднялся с кресла. Ежедневник остался лежать на покрывале – раскрытая рана на безупречно заправленной постели. Марк накрыл его декоративной подушкой, словно пытаясь спрятать улику от собственного взгляда, и подошел к двери.
Щелчок замка прозвучал в тишине спальни как приговор.
Анна стояла в коридоре, освещенная лишь мягким ночным светом плинтусной подсветки. В её руке вибрировал его смартфон. Экран слепил мертвенно-голубым: «Номер скрыт».
– Спасибо, – Марк забрал телефон. Его пальцы на мгновение коснулись её кожи. Она была холодной, как стекло панорамных окон. – Наверное, из офиса. Опять что-то со сметчиками.
– В одиннадцать вечера? – Анна чуть прищурилась. – Ты же сам запретил им звонить тебе после семи. Сказал, что архитектура требует тишины.
– Сегодня особый случай, – он выдавил подобие улыбки. – Тендер меняет правила. Иди спать, Аня. Я скоро буду.
Она кивнула, но не двинулась с места. Она смотрела на него так, словно видела сквозь него – прямо туда, под подушку, где лежал ежедневник с обведенной в прицел буквой «В».
– Спокойной ночи, Марк, – тихо произнесла она и развернулась.
Её шаги по мягкому ковролину были совершенно бесшумными. Марк дождался, пока закроется дверь гостевой спальни (сегодня она явно не собиралась спать с ним), и прижал телефон к уху. Он не стал нажимать «ответить». Вибрация прекратилась сама собой.
На экране высветилось: «1 пропущенный вызов». И тут же, следом, пришло сообщение. Короткое, как удар ножа.
Марк почувствовал, как по комнате прошел сквозняк, хотя окна были заперты. Это был профессиональный жаргон. «Испытание под нагрузкой», «пустоты в бетоне»… Тот, кто писал это, знал его работу, знал его страхи.
Он сел на край кровати, чувствуя, как под ним пружинит дорогой матрас. Пять миллионов евро. Именно столько стоил этот участок и дом. Он строил его как крепость, как памятник своему успеху, который никто не сможет оспорить. А теперь он сидел здесь, в самом сердце своей империи, и боялся нажать на кнопку обратного вызова.
Его взгляд снова упал на ежедневник. Он вытащил его из-под подушки и перелистнул страницу.