Александр Гранд – ПОКА (страница 8)
В старой записи стояло:
Макс нашёл запись.
Страницу не вырвал. Блокнот не должен был становиться коллекцией удачных предчувствий. Потом заболел сам. При тридцати девяти научная строгость быстро сжимается до: а вдруг поможет? Когда стало лучше, Огнев спросил:
— Что помогло?
Макс начал перечислять.
— Откуда знаете?
— После лечения стало легче.
— После?
Макс понял.
— Не обязательно из-за.
Огнев кивнул. Вокруг пандемии двигались огромные деньги. Лазьев остановил:
— Выгодополучатель не равен организатору.
К концу года улицы снова наполнялись. А госпитали, которые раньше потребовали бы долгих согласований, строились за недели.
— Почему на последствия ресурсы находятся быстрее, чем на предотвращение? — спросил Макс.
— Потому что сегодняшняя катастрофа предъявляет счёт сейчас. Будущее сначала должно доказать, что имеет право на оплату.
Люди переходили улицу. Те, кого спасла профилактика, никогда не узнают, что их спасли. До пандемии дополнительную больничную койку нужно было обосновать. Весной 2020 года вопрос изменился. Нужна ли? Сколько ещё можно развернуть?
То, что вчера месяцами проходило согласования, получило одно слово:
— Кажется, понял, почему катастрофа так хорошо находит деньги, — сказал Макс Лазьеву.
— Почему?
— Исчезает вопрос, нужно ли тратить.
— Не исчезает.
— Его становится опаснее задавать.
— Точнее.
— Значит, катастрофа ломает сопротивление системы?
— Меняет цену бездействия.
Если больные лежат в коридоре, последствия бездействия видны сегодня. Цена плохого решения может стать понятна завтра. Макс позвонил Виктору. У того была небольшая типография.
— Клиентам нельзя работать. Значит, у меня нет выручки. А зарплату платить нужно.
— Помощь оформлял?
— В список не попали.
— Льготный кредит?
Виктор засмеялся.
— Я должен занять деньги, чтобы выполнить решение, которое принимал не я?
Он не отрицал болезнь. Не спорил с медициной. Он не понимал бухгалтерию собственного спасения. Чтобы получить поддержку, живой человек должен был совпасть с описанием того, кому она положена. Для отчёта помощь измерялась миллиардами. Еларусь казалась удобной контрольной группой.
— Скучно? — спросил Огнев.
— Ужасно.
— Хороший признак.
Вечером Макс написал на новой папке:
ОБЩЕЙ ЦЕЛИ — НЕТ.
Глава 8. ПЕРЕГОВОРЫ БЕЗ СТРАТЕГИИ
На кухне у Макса закипел чайник. Он не выключал запись переговоров, пока наливал воду. На экране спорили о формулировке одного пункта. Внизу пришло сообщение от знакомого из Краины: «Мама спрашивает, открывать ли завтра магазин».
Макс посмотрел на часы. Переговоры шли шестой час. Он ответил: «Не знаю». Это было честнее любого коммюнике. Чем глубже Макс погружался в краинское направление, тем меньше понимал, куда оно ведёт. Переговоры шли. В документах подробно отвечали на вопрос: что сделать сейчас?
Статус. Граница. Сроки. Макс листал страницы и искал одну вещь: что будет на следующий день после выполнения последнего пункта. Не нашёл. На полях написал два слова: «остановить» и «не повторить». Между ними оставалось пустое место.
Огнев прочитал записи, задержался на пустом месте между двумя словами и постучал по нему ногтем.
— Чего хочет Оссия?
Макс назвал несколько возможных целей. Огнев ждал.
— А теперь уберите любимый ответ, — сказал Огнев. — Он мешает.
Макс построил модели. Самой неприятной была версия, где целей несколько одновременно. Тогда соглашение, удовлетворяющее одну, могло ухудшать другую. Стремясь силой повысить собственную безопасность, Оссия могла усиливать желание соседей защищаться от неё.
Макс написал одну строку, перечитал и зачеркнул. Смысл был слишком важен, чтобы превращать его в лозунг. Можно очень профессионально решать не ту проблему. Его всё больше интересовал способ действия Втупина. Скрыть намерение. Выбрать момент. Сделать первый ход. Опасность начиналась, когда удачный приём становился универсальным. Но у доски была другая сторона.
Тоже готовили ответы. Переговоры тем временем производили собственный результат: стороны всё лучше учились обсуждать то, что разделяло их, и всё реже — то, что должно было наступить после соглашения. На этом фоне состоялся отдельный созвон о ПРОЦВЕТАНИИ.
Но содержание разговора могло так и не начаться. Весной возле Краины появились крупные скопления войск. Осенью эшелоны пошли снова. Оссияне тем временем покупали билеты, выбирали мебель, строили обычные планы.
— Да кому нужна большая война? — сказал знакомый Макса.
Аргумент был человеческим: такого не произойдёт, потому что это слишком безумно. Эшелоны шли к границе. Переговоры продолжались. Одно не мешало другому.
Глава 9. ПОСЛЕДНЕЕ ОКНО
В супермаркете перед ним мужчина складывал в тележку воду, батарейки и корм для кота. Жена по телефону сказала ему что-то резкое.
— Да не будет никакой войны, — ответил он. И положил в тележку ещё две упаковки воды.
Макс поймал себя на том, что сделал то же самое. К концу 2021 года вопрос был уже не в том, стягивает ли Оссия войска. Стягивает. Вопрос был: зачем? Одновременно Оссия потребовала изменить правила вропейской безопасности.
Макс читал документы и не мог понять: это ультиматум или давление ради переговоров? Особенно успокаивало слово «ограниченная». Война становилась операцией. Но Краина сопротивлялась. Кто управляет Краиной на следующий день? Что делать с людьми, которые новый порядок не признают?
Что происходит, если она не проигрывает быстро? Красные линии нарушены. Войны не избежать. Когда решение становится неизбежным в языке, альтернатива начинает выглядеть отрицанием реальности. Макс не знал, какие доклады лежали на столе Втупина.
Но мог представить модель, в которой война выглядела рационально. Краина слаба. Руководство неустойчиво. Запад ограничится санкциями. Всё закончится быстро. Если принять предпосылки, решение переставало выглядеть безумием. «Катастрофа».
На обложке обычно написано: План. Существовала другая модель. Генерал Вашов публично предупреждал о тяжёлых последствиях большой войны для самой Оссии. Нормальная система должна проверять прежде всего прогноз, который ей меньше нравится.