Александр Гранд – ПОКА (страница 10)
Курьер пожал плечами. — Хочу ещё один обычный вечер. Утром 21 сентября Втупин произнёс слово, которого несколько месяцев избегали. Мобилизация.
Через полгода позвали. И всё же следующему обещанию снова хотелось верить. Мать хотела верить, что не заберут сына. Жена — мужа. Мужчина — что повестка придёт в другую дверь. Человек верит не только тому, кого считает честным. Иногда — тому, кому ему необходимо верить. В феврале война была на карте.
Теперь она звонила в дверь. Государству требовалось описание происходящего, в котором следующий шаг выглядел продолжением предыдущего. Когда цена ошибки растёт, растёт и цена права назвать её ошибкой. Зачем погибли? Почему понадобились новые люди?
Почему нельзя было остановиться раньше?
Ошибка, за которую уже заплачено слишком много, начинает защищать себя сама. Не только в государстве. Мобилизацию назвали частичной. Слово должно было ограничить страх, но на вокзалах оно уже ничего не ограничивало. Новое объяснение постепенно вытесняло старое.
Если не хранить вчерашнюю формулировку, сегодняшний день всегда можно представить единственно возможным. На вокзалах прощались. Макс приехал на вокзал к Артёму и уже у входа увидел сообщение от Michael. «Мне пришло уведомление. Требуют явиться для уточнения данных».
Пальцы сразу стали холодными. Макс перечитал строку трижды, будто между словами мог обнаружиться другой смысл. Он набрал сына.
— Ты где?
— На работе.
— Никуда не ходи. Я сейчас узнаю, кому звонить.
На том конце несколько секунд молчали.
— Пап, не надо.
— Что не надо?
— Спасать меня через знакомых, а потом объяснять, как должна работать справедливая система.
Макс сжал телефон так, что заболели пальцы.
— Это другое.
— Для тебя всегда другое, когда касается нас.
Связь оборвалась не из-за сети. У турникетов женщина поправляла сыну воротник. Делала это медленно, хотя поезд уже объявили. Макс отвернулся. Люди доставали документы, годами лежавшие рядом с дипломами и старыми фотографиями. Бумага, о которой человек почти забыл, получила власть над его будущим.
Позже, уже дома, Макс открыл на компьютере мартовскую запись. Ночью один из братьев позвонил ему.
— Я не хочу, чтобы ты потом сделал из нас пример.
Макс долго молчал.
— Хорошо.
— Нет, ты не понял. Если со мной что-то случится — не объясняй, что это значит.
Связь оборвалась. Наутро Макс удалил из заметок целый абзац. Впервые ему показалось, что чужая боль имеет право остаться без вывода.
Глава 14. ДВА БРАТА
У знакомого Макса, Артёма, был младший брат Илья. Илья жил в Краине. Разные города. Одна детская комната в прошлом. Они созванивались по воскресеньям, спорили о футболе, обсуждали мамины лекарства. Иногда месяц не разговаривали.
Потом один писал:
— Ты живой?
И всё начиналось сначала. После февраля вопрос перестал быть шуткой. Илья писал:
— Сирена.
— Сидим в коридоре.
— Пока нормально.
Артём отвечал:
— Береги детей.
— Выезжай, если можешь.
— Что нужно?
Потом пришло:
— Вы вообще понимаете, что здесь происходит?
Артём написал:
— А ты понимаешь, что у нас говорят?
Ответ:
— Мне всё равно, что у вас говорят. Я это вижу.
Артём долго смотрел на экран.
— Я не хочу с тобой ругаться.
— А я хочу, чтобы ты понял.
Два дня они молчали. На третий Артём написал:
— Маме звонил?
— Звонил.
Снова появились врач и лекарства. Однажды Илья прислал фотографию разбитого окна. Детский стул.
— Это у вас?
— У соседей.
— Все живы?
— Да.
Через минуту:
— Пока.
Артём набрал: «Я рядом». Удалил. Позже они сидели с Максом на кухне.
— Мы раньше могли орать друг на друга из-за ерунды. Теперь каждую фразу проверяю.
— Чтобы не поссориться?
Артём посмотрел на него.
— Чтобы не потерять.
Артём вдруг усмехнулся.
— Мы в детстве дрались из-за одного велосипеда. Илья был мелкий, всё равно лез первым. Однажды разбил колено до мяса и орал, что это я виноват.
— Был виноват?
— Конечно.