Александр Гранд – ПОКА (страница 24)
— Про цену мира.
— Это одно и то же, когда вокруг пожар.
— Не всегда.
— Макс, вчера мы за шесть часов перебросили резервное питание в три района. Если бы ждали согласований снизу, два стационара остались бы без электричества.
— И?
— И иногда вертикаль — не тюрьма. Иногда это провод, по которому приходит ток.
Макс промолчал. Серов продолжил:
— Ты боишься системы, которая научится решать за человека. Я боюсь момента, когда никто не решит вообще.
— А когда чрезвычайный режим закончится?
— Когда закончится чрезвычайная ситуация.
— Кто это определит?
На линии впервые возникла пауза.
— Вот поэтому ты мне и не нравишься, — сказал Серов.
— А ты мне?
— Я хотя бы не обещаю свободу человеку, который замерзает.
ЧАСТЬ V. ЧТО ВМЕСТО?
Глава 33. КРИТЕРИЙ
Лазьев всё-таки открыл ящик стола и достал два мандарина.
— Будете?
— Сейчас мы решаем судьбу страны.
— Именно поэтому. На голодный желудок судьбы стран решают особенно плохо.
Макс взял мандарин. Запах цедры перебил запах бумаги. Утром Макс позвонил Лазьеву.
— Я могу приехать?
— Можете.
Через два часа он сидел напротив него. Ноутбук лежал закрытым. Рядом лежал старый механический карандаш с потёртым металлическим корпусом. Лазьев пользовался им много лет и всякий раз машинально проверял грифель перед трудным разговором.
Телефон коротко завибрировал. Он посмотрел на экран, улыбнулся чему-то личному и перевернул аппарат стеклом вниз.
— У меня поезд вечером, — сказал он. — Поэтому давайте без красивых слов. Что именно вы хотите изменить к утру?
— Я могу ещё сто страниц написать о том, что не работает.
— Можете.
— И ничего не изменится.
— Вот теперь интересно.
На экране была папка, к которой он почти не возвращался последние годы.
Когда-то само название казалось ему ответом. Теперь — вопросом.
— Я перечитал старые материалы.
— И как?
— Много наивного.
— Наконец заметили.
Первый файл начинался с формулы, которую Макс повторял много лет. На странице стояло: «ЧЕЛОВЕК — ЦЕЛЬ».
Лазьев прочитал, поставил на полях короткую карандашную черту и посмотрел на часы.
— Хорошо.
— Правда?
— Для плаката.
— Я примерно этого и ожидал.
— Тогда зачем приехали?
— Потому что плакат мне больше не нужен.
За окном двигались машины. Люди переходили улицу на зелёный. Курьер остановил велосипед у входа. Всё работало. Макс вдруг подумал, что именно это всегда было самым убедительным аргументом любой системы. Она могла ошибаться годами и при этом продолжать работать каждое утро.
— Последние годы я пытался понять, где всё пошло не туда, — сказал он.
— Поняли?
— Нет.
— Тогда зачем столько написали?
— Чтобы хотя бы перестать врать себе, что проблема простая.
Лазьев покрутил карандаш между пальцами и едва заметно кивнул.
— Продолжайте.
Макс повернул ноутбук. На пустой странице написал:
Лазьев прочитал. Макс добавил вторую строку:
— Вот что меня теперь интересует.
— Почему только теперь?
Лазьев не торопил. Карандаш лежал поперёк листа — так он обычно показывал, что формулировка ещё не выдержала проверки.
— Раньше мне казалось, что достаточно назвать правильную цель.
— А теперь?
— Теперь я видел слишком много правильно названных целей.
— И?