Александр Гранд – ПОКА (страница 14)
На последней странице он оставил:
ЕСЛИ МЫ НЕ ИЗМЕНИМ СПОСОБ, КОТОРЫМ ЖИВЁМ ДРУГ С ДРУГОМ, ЛЮБАЯ НОВАЯ СИСТЕМА РАНО ИЛИ ПОЗДНО ВОСПРОИЗВЕДЁТ СТАРУЮ ВОЙНУ.
Глава 23. ВОЙНА ПРИЕЗЖАЕТ ДОМОЙ
Сначала война жила в телевизоре. Карты. Сводки. Стрелки. Города, которых большинство оссиян никогда не видело. Макс тоже смотрел сверху. Видно территорию. Километры. Потом телефон завибрировал в половине четвёртого утра.
Город выглядел мирным. Домовой чат.
— Слышали?
— Да.
— Это дрон?
— Пишут, ПВО.
— Где?
Никто не ответил. Макс отступил от стекла. Сам. Без команды. Ещё недавно при странном звуке человек подходил к окну. Теперь отходил. Люди поехали на работу. В официальном сообщении:
Самолёты не летали из-за войны. Ограничение. В кафе Макс услышал:
— Твой улетел?
— Нет. Четыре часа сидят.
— Опять беспилотники?
Женщина пожала плечами.
— Какая разница. Лишь бы выпустили.
И отпила кофе. Макса испугал не страх. Его отсутствие. Ненормальное получало расписание. Перед поездкой люди проверяли уже не только погоду. Перед сном — предупреждения. Странные звуки переставали удивлять. Жизнь приспосабливалась.
Войне не требовалось, чтобы человек каждый день боялся. Достаточно, чтобы привык. Однажды ночью взрыв оказался ближе. Дрогнуло стекло. Телефон вспыхнул:
— Отойдите от окон!
Через несколько секунд:
— У кого дети — в коридор!
Из соседней комнаты спросили:
— Что случилось?
— Не знаю.
— А что делать?
Макс промолчал. Вот этот вопрос оказался страшнее. Государство годами объясняло, кто враг и почему нельзя уступать. Но когда война оказалась возле дома, человеку понадобился другой ответ. Что делать ему?
В стране продолжали наращивать мощности, связанные с войной и её последствиями. Даже смерть постепенно превращалась из исключительного события в задачу мощности. Для семьи человек исчезал навсегда. Для системы оставались нормативы, сроки и пропускная способность.
Система не обязательно хотела смерти. Она училась обслуживать её последствия. Макс закрыл материал. Попытался вспомнить, когда в последний раз слышал не о том, что страна должна выдержать, а о том, какой должна стать жизнь после этого.
Не вспомнил. Но говорили: выстоим. «Выстоим» ничего не говорило о том, что будет потом. Будущее отодвигалось. Даже разговоры Рампа о возможной сделке относились всё к тому же сегодняшнему дню. Страна почти перестала говорить в будущем времени. Сегодня надо выдержать. Безопасное расстояние сокращалось.
Для человека война переставала быть линией на карте и входила в дом. Пока она находилась где-то далеко, можно было говорить о сферах влияния. Когда дрожит твоё стекло, карта исчезает. От обычного человека ничего не зависит. Потом приходят жертвы. Человек, привыкший отдавать системе право решать за себя, однажды обнаруживает, что она решает и цену его жизни.
На экране снова обсуждали войну. Никто не говорил, какой станет Оссия после неё. Никто не отменял будущее. Просто настоящее стало важнее. Если человек не является целью системы, зачем системе его будущее? Ей нужна его функция сегодня.
Через несколько минут телефон снова завибрировал.
Макс ничего не написал. За окном был его город. И впервые главным вопросом войны стало не то, кто победит. А останется ли у оссиян после победы будущее, ради которого стоило побеждать.
ЧАСТЬ IV. НОРМАТИВНОЕ СОСТОЯНИЕ
Ночью Максу написал Michael.
Он вырос в Рыму, когда город ещё был частью Краины, но три года назад переехал в Оскву. Там Michael жил, работал и строил взрослую жизнь. У сына была военная кафедра и бронь от мобилизации — два слова, которые должны были успокаивать.
Они не успокаивали. «Всё нормально. Не накручивай себя», — написал Michael. Макс перечитал сообщение дважды. Потом открыл новости. Снова обсуждали мобилизационный ресурс, новые правила, исключения, отсрочки. Он вернулся в переписку. Под именем сына стояло: «был в сети 6 минут назад». Через десять минут проверил снова. «Был в сети 16 минут назад».
Бронь существовала на бумаге. Michael уже три года жил в Оскве. Но война всё равно проходила через его биографию: детство — в Рыму, взрослая жизнь — в столице Оссии. Макс впервые поймал себя на том, что считает не вероятности. Минуты.
Глава 24. УБЕЖИЩЕ
Утром Макс спустился в метро и впервые посмотрел на станцию не как пассажир. До поезда оставалось две минуты. Люди стояли у края платформы, кто-то читал сообщения, женщина рядом поправляла ребёнку шапку. Из тоннеля потянуло воздухом.
Обычное утро. Макс поднял голову. Высоко над путями уходили вентиляционные шахты. За стенами находились помещения, которых пассажир никогда не видел. Он ездил здесь много лет. Раньше всё это было просто метро. Накануне вечером ему попался документ гражданской обороны. Потом ещё один. В восьмидесяти двух регионах Оссии приводили в нормативное состояние более двадцати тысяч защитных сооружений.
Убежище становилось таким же объектом хозяйства, как лифт или котельная. Метро приехало. Макс вошёл в вагон. Мужчина напротив почти сразу уснул. Девушка возле двери листала интернет-магазин. Макс вспомнил другие документы.
В метрополитене уже существовали защищённые станции и убежища. Закупались средства гражданской обороны, респираторы, фильтры, оборудование для радиационной и химической защиты. Макс сделал пометку и закрыл документ. Поезд нырнул в тоннель. За окном стало чёрно. Вечером появился ещё один документ.
Метрополитен заказывал обоснование мероприятий по гражданской обороне. Нужно было определить, какие станции и участки достроить, что дооборудовать, что адаптировать для защитных функций.
Макса зацепило не слово «убежище». Воздух. Проектировщики должны были учитывать возможность попадания в вентиляцию радиоактивной пыли, аэрозолей и отравляющих веществ. До этого убежище казалось ему просто помещением за толстыми стенами.
Теперь выяснялось, что спрятать человека недостаточно. Ему ещё нужно дать воздух. Система вентиляции должна была выполнять обычную функцию — пока воздух снаружи оставался обычным. Потом включалась другая логика. Очистить. Сохранить внутри то, чем снаружи пользоваться уже нельзя.
На пустом экране появилась первая строка. Она выглядела убедительно. Макс стёр предложение. Если существует угроза, государство обязано к ней готовиться. В этом не было преступления. Не сами убежища. Не герметичные двери.
Та же вентиляция должна была давать воздух, а потом защищать от воздуха. Та же дверь должна была пропускать людей, а потом отделять их от города. Первое назначение никуда не исчезало. Просто рядом появлялось второе. Макс позвонил Огневу.
— Что доказывает строительство убежища?
— Что построили убежище.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Если государство восстанавливает тысячи защитных сооружений, дооборудует метро, закупает средства гражданской обороны — что это значит?
— Что оно повышает готовность гражданской обороны.
— Масштаб имеет значение.
— Имеет.
— И война имеет значение.
— Конечно.
— Тогда почему я не могу написать, что Оссия готовится к долгой войне?
— Потому что ты этого не знаешь.