Сам вот пачечку «Моршанской» оторвал за десять
«штук».
— Что ты, дед? В уме своем ли? Да махрой спокон веков
Охранял народ от моли приданое сундуков!
— Не скажу насчет там ваших, ты пойди заглянь-ка в мой,
Ну не пахнет, прямо скажем, в ем ни молью, ни махрой!
А ведь было ж там одежи: полушубок, платья, шаль…
Вроде плакаться негоже — и, однако ж, тряпок жаль:
В полушубке ентом сдуру погостить к сынку попер,
Мне откуда ж знать, что шкуры город любит с давних пор?
И, когда я на минутку забежал, прости, в сортир,
Там меня из полушубка вытряс дюжий рэкетир.
Дальше — шаль для внучки Зины, как за стимул под товар,
Обменяли в магазине нам на тульский самовар.
Платья дочки растащили: мода, вишь, на них пошла!
(Видно, раньше крепко шили — в ентом, знать, и все дела!)
И теперя, чтоб кому-то что-то мы достать смогли,
Надо сбагрить за валюту твои царские рубли.
— Цыц, старик, допек до почки! Все на старый коленкор!
Мне до фени твои дочки — об Рассее разговор.
Ведь в масштабе ежли мыслить, да статистику учесть,
Ты должон во всяком смысле мягко спать и сладко
есть…
Вот послушай, на примере объясню тебе наш спор,
Ежли ты башкой доселе так своей и не допер.
Я имею две машины: «кадиллак» и «мерседес»,
Два дворца, сарай паршивый (что в мои владенья влез).
Ты ж всю жизнь в сарае прожил и не нажил ни шиша.
Приплюсуем, подытожим — и мы оба в барышах.
По статистике, смекаю, нам выходит: по дворцу.
По машине и сараю (в смысле — каждому лицу)!..
Дед гляделками захлопал и башкою завертел:
— Сколько в жизни каши слопал, ан не смыслю ентих дел!
Чтоб сарай — да с «кадиллаком», иль дворец — да с батраком,
Или чтобы сказка — с таком — без Иванов-дураков!
Что ж, давай прервем беседу, притомился вроде я,
Да и баснями к обеду, чай, не кормят соловья?
По-рассейски гость покеда приглашается за стол:
— Так пожалуйте отведать наш крестьянский разносол!
Тут почуял царь: желудок не на шутку подвело.
Ноги в руки, и за дедом пошагал через село.
На крестьянское подворье завалились всей гурьбой,
Крикнул дед: — Эгей, Прасковья?! Накорми народ честной!
Вмиг из дома и сарая, с сеновала и гумна
Ребятня, как птичья стая, заметалась по углам.
И на стол дубовой плашки, что под яблоней стоял
Заскакали ложки, чашки, словно черт их всех загнал.
У царя в глазах двоится, и в ушах — сплошной набат:
— Это что ж за молодица наплодила сей детсад?
Их же тут — как зайцев в клетке! — Дед ему и объяснил:
— Енто две моих невестки постарались в меру сил.
Счас же стало, как под вечер: нет бы книжку почитать,
Тут как тут — система «Веер» загоняет всех в кровать.
Сыновья придут с работы, телевизор клац — ан шиш!
Лягут спать — и все заботы: что ни год — опять малыш!
Царь спросил: — В таком пределе туговато, чай, с едой?
— Ну, у нас любой при деле: и старик, и молодой.
Есть хозяйство — есть и мясо, и в борще, и на столах…
— Да, а в огороде припасов — хрен да луковый салат!
— Знаешь, царь, давай не будем! Хочешь, дам тебе совет?
Ты, во-первых, сельским людям обеспечь эквивалент!
Ведь на складах и в подсобках загнивает ширпотреб:
От стиралок до кроссовок. Пусть сменяют нам на хлеб!
Холодильник — на картошку, телевизор — на курей,
Будут яйца не по тыще, а всего по сто рублей.
