Александр Граков – Дикие гуси (страница 7)

— Надеюсь, ты не себя собираешься подставлять? — встревожился Олег. Это уже прозвучало как согласие, и Нина развеселилась.

— Не беспокойся! — она ласково погладила его там, где надо, и он вновь припал к соскам ее великолепных грудей. — У нас есть спецдевочки для… о-о-о, что ты делаешь со мной, Олег, Оле-е…

На прощание Нина сунула ему свернутый листочек.

— Это мой домашний адрес и телефон в Пензе. На всякий случай!..

Этот случай должен был наступить завтра ночью — либо пан, либо пропал!

Глава 5

Восьмое марта — женский день!

Назавтра Аро дал им со Светловым отгул. И сам смотался куда-то. Ну, у него-то дел было по горло — вечно в поисках своих должников, а вот чем заняться Грунскому со Светловым — надо было подумать. Вовчик все же исчез вскоре на полчаса, а вернулся нагруженный пакетами с едой и выпивкой — принес «привет» от Нины и Янки.

— Они нас в девять часов вечера на концерт приглашают! — торжественно сообщил он, — Ну, а мы им после свою «самодеятельность» покажем! — подмигнул Вовчик Олегу и пригласил его «отобедать», позвякивая стеклом бутылок.

Тот отказался, предупрежденный Ниной, потому что он знал уже, какой «концерт» будет дан ее группой в девять вечера. Вовчик нисколько не обиделся: он умел «посидеть» и сам — в обществе магнитофона и зеркала. По магнитофону он прокручивал кассеты с записью выступлений Петросяна, Арлазорова и Хазанова — вот вам и собеседники, а с зеркалом чокался во время очередного тоста! «Будь здоров, Владимир Светлов!». Поэтому с радостью и сейчас направил стопы в казарму, заглянув по пути в исписанные Олегом страницы.

— Письмо кому пишешь?

— Сказку сочиняю! — объяснил ему Олег. — О нынешнем положении дел в России!

— В стихах? — недоверчиво прищурился Вовчик.

— В стихах! — подтвердил Олег.

— Слушай, прочти, а?! — попросил Светлов, — Я в своей жизни только заборных поэтов встречал — тех, которые туалеты еще расписывают, а с толковым мужиком так и не пришлось пообщаться!

— Заходи через часик-полтора, должно быть готово, — пообещал ему Грунский.

— Это меня устраивает, пойду пока червячка заморю! — Вовчик удалился, оставив Олегу для «подкрепления» большой кусок копченой баранины, пару лавашей и четверть головки свежайшего сыра — королевский обед.

Видимо, эти продукты и вдохновили его на подвиг, ибо явившемуся через пару часов в некотором подпитии Светлову был предложен уже готовый шедевр под названием «Как мужик царя кормил» (старая сказка на новый лад):

В тридевятом где-то царстве занедужил вроде царь, И, хлебнув сутра «лекарства», шваркнул о паркет стопарь: — Надоело до икотки заседать да выпивать, Да закусывать икоркой, да балык с пивком жевать! А подать сюда министров, отпирай замки ворот, Наливай вина канистру, мы пойдем гулять в народ!.. Вмиг из залов заседанья мудрецы — персон до ста: — Что ты, батюшка, а званье — царь ведь люду не чета?! Можа, гриб не той закваски сунул ты на завтрак в рот, Голова должна быть ясной, у тебя ж — наоборот! Ведь и дел с утра — палата: надо нам Указ издать, А доклады, а дебаты — заседать да заседать! — Цыц, едри вашу налево, хватит пудрить мне мозги! Раз сказал, что надоело, значит, спорить не моги! Заседаем год от года, на столах бумаг — горой… Вот потретесь средь народа, растрясете геморрой! Сладко слушать ваши сказки, но пора бы знать и честь — Мало издавать Указы, надо их и в жизнь провесть. Поглядим-ка, кто чем дышит, как живут и что жуют. Может, новое что впишем в Конституцию свою… Делать нечего. Собрали в «дипломаты» все дела, Через час уже шагали вдоль околицы села… Ноги шаркают — пылища, солнце темечко печет, Притомился царь и ищет, где колодец промелькнет. Вдруг — как в сказке: появилась магазея на бугру, На царя окном скосилась, приглашая ко двору. Крикнул он: — Вот то, что надо! Где ты есть там, казначей?! А подать нам лимонаду, да с изюмом калачей! Видишь, очереди нету! Дак быстрей к прилавку шпарь! Мож, колбаски нам к обеду расстарается шинкарь? Вдруг раздался голос сиплый со скамейки у крыльца: — Дулю с маком не хотите ль — персонально, для лица? Пригляделся царь, и видит он скамью со старичком: Вот ей-Богу не обидел, ежели б спутал со сморчком. — Ты чего, пенек засохший, лезешь в царску нашу речь? Кукиш твой — тебе ж дороже: враз кочан поедет с плеч! — Что ж, срубить башку не трудно — много надо ли ума? Ты подумай-ка покуда, где ты будешь брать корма? В заведенье энтом сроду, ежли что и завезут, Не доходит до народу: все с подсобки разгребут. Тесть и теща, сестры, братья — вся приказчика родня — Прут от спичек и до платья, — в общем — махвия одна! А в воскресный день с народу по три шкуры обдерут. Экономикой, навроде, только рыночной, зовут. И кудый-то, вот зараза, подевалася махра. (Не иначе, как с Указу, что от царского двора!) Враз тут морды спекулянтской поналезло, словно мух,