Александр Граков – Дикие гуси (страница 36)

Соньке после недолгих споров купили серо-голубой костюм с орнаментом — цвет Близнецов; Айс же подобрал себе светло-коричневый комплект: легкие брюки и рубашку фирмы «Вранглер» из хлопчатки под замшу и такого же цвета испанские полуботинки двойной прошивки. Сонька «довольствовалась» расшитыми индейскими мокасинами. Одежды взяли по два комплекта — на всякий случай, сказал Айс, запихивая ее в купленный здесь же шикарный кожаный баул, тоже светло-коричневый.

— А теперь — в парикмахерскую! — скомандовал он.

Из нее они вышли настолько посвежевшими, и обновленными что ли, что Сонька, заглянув в ближайшее витражное зеркало, тряхнула крупными локонами завитых длинных волос и восхищенно ахнула:

— Ты посмотри, какая прелесть!

Айс заглянул в проплывающую мимо витрину — да, ничего не скажешь, выглядят вполне «круто», но Сонька — это что-то!

— Однако самомнение у тебя развито, скажу я…

— Да не себя я хвалю! — нетерпеливо затеребила она Айса за рукав новой сорочки, — Ты в угол витрины посмотри — ну разве не прелесть?

Он взглянул и восхищенно присвистнул — да, посмотреть было на что! В глубине витрины стояла кукла Барби — точная Сонькина копия. Даже рост был такой же — метра полтора, по крайней мере на вид. Но глаза… Он перевел свой взгляд с голубых кукольных на Сонькины и поразился: столько теплого серебра струилось из этих живых, умоляющих сейчас глаз.

— Айсик, миленький!..

— Берем! — решил сразу он, еще не спросив цены этого шедевра. Да что значит какая-то там цена по сравнению с этой чертовкой, одним своим взглядом способной совратить самого заядлого женоненавистника! Теперь он понимал чувства всех парней эчмиадзинской округи, ох как понимал!

Но цена! Больше полутора миллионов!.. Айс оглянулся на Соньку, и, напоровшись все на тот же взгляд, тяжело вздохнул и вытащил деньги. В конце концов, пятнадцать лет — тоже круглая дата!

Кукла, оказывается, могла вполне сносно здороваться, правда по-английски, но, как заверила продавщица, переписать на встроенном магнитофоне текст — раз плюнуть. Еще она могла ходить, держась за вашу руку, сидеть, вертеть головой и много разных других вещей. Наряды для нее были на выбор — за дополнительную плату, разумеется, но Сонька, решительно отвергнув все, нарядила ее в свой запасной комплект. Глазомер не подвел Айса и в этот раз — Барби все Сонькино оказалось впору.

Трудности начались сразу же по выходе из магазина: во-первых, возле близняшек — живой и кукольной, собралось, как показалось Айсу, все детское население города, а во-вторых — ну куда теперь с такой обузой? И, плюнув на все остальные запланированные мероприятия, он поймал первое же пролетавшее мимо такси и вернулся с Сонькой и ее приобретением в гостиницу, решив остаток вечера провести у телевизора за рюмкой хорошего ликера. Не тут-то было! Часа полтора ему удалось продержаться в уединении, затем раздался телефонный звонок. Звонила, конечно же, Сонька.

— Айс, ты не мог бы спуститься ко мне в номер минут на десять?

— Это еще зачем? — спросил он настороженно: в трубке слышался говор по крайней мере десятка людей, там, в номере, что-то шуршало, трещало, позвякивало… — Кто там у тебя?

— Это сюрприз! — сказано было таким веселым и жизнерадостным тоном, что поневоле верилось — ничего пакостного не предстоит, — Приходи быстрее, мы ждем!

— Интересно, где это она успела за такое короткое время раскопать столько друзей в незнакомом городе?..

Сонькин номер находился всего этажом ниже — Айс просто сбежал по лестнице и постучал. Дверь тут же отворилась, и она за руку втащила его в номер.

— Познакомьтесь, это мой опекун Олег… — она замялась, вопросительно глядя.

Айс под действием магически-серебряного взгляда машинально ляпнул:

— Грунский!

И, лишь оглядевшись, сразу полуослепший от света дополнительно установленных по углам номера «юпитеров», понял, в какую переделку он влип. Местное телевидение…

Там, где скопление народа, обязательно в конце концов появится или пресса, или телевидение. А возле магазина собралась такая толпа, что появились, скорее всего, и те, и другие.

Ну, Сонька! Айс уничтожающе взглянул на нее, но та, упоенная столь лестным для нее вниманием, спокойно игнорировала его взгляд, одарив такой обаятельной улыбкой — ну прирожденная актриса, — что он взбеленился окончательно и рванулся к ней. Его перехватила симпатичная девушка-репортер и, тыча в зубы микрофон, ехидно вопросила:

— А вы действительно опекун нашей очаровательной именинницы, или, простите, спонсор?..

Когда за последним сотрудником телестудии захлопнулась дверь номера, Айс усадил девушку на стул и, стоя перед ней, шумно втянул в себя смесь озона, дешевой помады, духов и сигаретного дыма:

— Сонька, ты хоть представляешь себе, что ты натворила?

— А что? — невинно вскинула та на него свои серебристые глаза. — Разве тебе неприятно будет, когда увидишь себя по телевизору в местных новостях? Пришли люди, веселые такие, симпатичные, снимали нас с Барби… Да папик, если увидит меня по «ящику», от радости до потолка подпрыгнет!

— Кроме него, есть еще пара человек, которые также подпрыгнут, только не знаю вот, от какого чувства! — мрачно сообщил ей Айс. — И ты, надеюсь, догадываешься, что это за люди?

Кажется, до Соньки начало доходить — куда-то девалось эйфорическое настроение, и наконец она беспомощно уставилась на Айса.

— Ты думаешь?.. — наконец пролепетала она.

— Я уже ничего не думаю! — безжалостно подрезал ей крылышки Айс. — Я теперь прикидываю, во что выльется эта твоя авантюра.

— Что же мне, выгнать их надо было? — всхлипнула уже Сонька.

— Нет, просто деликатно, под любым предлогом отказаться от съемки. Или хотя бы перенести ее на завтрашний день, а там бы я что-нибудь придумал… Ну, не реви! — смягчился он, видя, как серебряные капельки одна за другой начали прокладывать дорожки на Сонькиных щеках. — Здесь слезы не помогут — нужно думать… Знаешь что! — внезапно оживился Айс. — Загляни-ка в инструкцию по применению своей ненаглядной, — кивнул он на куклу, — на каком она там языке? Не дай Бог, если только на английском!..

— На английском, немецком, польском, русском… — начала перечислять Сонька.

— Стоп, дальше не надо! — Айс забрал у нее инструкцию. — То, что и требовалось доказать! Пойду попрактикуюсь.

И, захватив в нагрузку куклу, направился с ней к выходу.

— А мне что делать? — раздался сзади виноватый Сонькин голос.

— А ты сиди здесь и молись, чтобы обоим Казарянам в этот вечер перепало что-нибудь поинтереснее телевизионных передач!

Казарянам и перепало: они второй день не вылазили из борделя на окраине Эчмиадзина, меняя девочек и напитки — «поминали» Айса и Соньку. И собирались остаться здесь на третий день — именно на столько написал майор вышестоящему начальству заявление с просьбой об отпуске «за свой счет по семейным обстоятельствам». Все-таки жгла обида за незаслуженные оскорбления в свой адрес, и ее надо было чем-то залить. Вот так вкупе все и собралось… И теперь папаша и сынок соревновались, кто за одну ночь перетрахает больше девок — до телевизора ли здесь? Судьей был сам хозяин борделя — давний должник майора за то, что тот обходил стороной его заведение во время различных комиссий и облав. Но заходил «в свободное от работы время». Так что здесь Казарянам ни в чем отказа не было, сынок был под папиным «крылышком».

Но таково уж Провидение: ему было угодно собрать их обоих во время «перекура» после очередного траха именно в гостиной борделя, где под потолком на трех цепях с подставкой висел цветной телевизор. И именно в него ткнул пальцем глава семьи после второй стопки отечественного коньяка.

— А ну, включи эту бандуру — что там нового снаружи?

И увидел новое — обоих «покойников», оживленно обсуждающих с телевизионщиками проблемы наследства, опекунства и спонсорства. Он захватил самый конец передачи — Соньку снимали уже без Барби, — но и того, что увидел, ему хватило: глаза майора полезли на лоб, как после стакана денатурата.

— Эдька! — заорал он своему отпрыску, — Ты посмотри на экран! Кого же мы тогда поминаем?

— А ну, — уже хозяину, — сделай полный звук!

— …таким образом, — распиналась девица-репортер, — в заключение короткого репортажа из номера гостиницы нашего города Гукасяна хотелось бы еще раз от души поздравить Соню с ее пятнадцатилетием, а также с приятной покупкой. От себя пожелаем ей и ее опекуну Олегу Грунскому счастья, здоровья и, — она довольно двусмысленно ухмыльнулась с экрана, — конечно же, любви…

После этого пошел прогноз погоды на завтра. Таким образом — задержись майор на очередной девочке пару минут дольше — может быть, так бы и протрахал свою Судьбу. Но — Провидение- Эдик Казарян с неохотой оторвался от созерцания минета, который ему артистично исполняла худосочная брюнетка: даже во время «перекура» он хотел показать старшему, кто из них настоящий гигант секса.

— Да брось ты их, пап, на хрен они нужны! Ну сбежали и ладно!

— Как это ладно? — запенился майор, — Они же меня накололи, как школьника какого-нибудь! А честь семьи? Да и деньги при них немалые — вон как вырядились оба! И Камо, старый козел, где-то возле них обретается — нюхом чую! Короче, как рассветет — двигай в этот Гукасян, и чтоб я о них больше не слышал: ни по телевидению, ни в газетах… нигде, одним словом. Ты меня понял?