Александр Горохов – Войти дважды. Часть 1 (страница 3)

Перед партами у окна стояли стол и стул для учительницы. Над огромной черной доской – три портрета в деревянных рамах. Посредине – Ленина, по бокам от него – Маркса и Энгельса. Под ними на листе ватмана красными большими буквами была надпись в две строчки. На первой написано: «Учиться, учиться и учиться», на второй, справа: «В. И. Ленин».

Павел Иванович подзабыл за долгую жизнь, как сидеть за такими партами, да и вообще – как учиться. А потому с ответами не спешил, предпочитал помалкивать.

На уроках ему поначалу было непросто . Задачки по математике он кандидат технических наук успевал решить до того, как учительница полностью записывала условия на доске. С остальными предметами расправлялся примерно так же. Старался решать и отвечать помедленнее, чтобы не вызывать подозрений. С диктантами получалось сложнее. Помнил, что, кажется, была реформа орфографии и вводились какие-то новые правила написания слов, а какие – не помнил. И когда это было, позабыл. Помнил, что огурцы надо писать, как и прежде, через «ы». Про другие исключения не помнил. Потому в диктантах иногда делал ошибки. Через две недели, когда вошел в колею, стал отличником, чего прежде не случалось. Учителя хвалили его и перед родителями, и на своих педсоветах. Некоторые шутили, что удар по голове пошел на пользу, и если бы каждого из учеников так стукали, то школа стала лучшей в районе, а потом и в городе.

Павла Ивановича это не очень-то занимало. Его тревожило другое: как ему, слабому маленькому пацану, совладать со шпаной и верховодившими ими, не по разу отсидевшими, блатными. Решил послушаться старого врача и записаться в секцию, но не борьбы, а стрельбы. Опыт стрельбы у него был, и отличный. Но, во-первых, секция позволяла быть поближе к оружию, а, во-вторых, восстановить опыт не помешает.

Так и поступил.

5

Тир располагался неподалеку от школы, в бомбоубежище. Пашка с двумя одноклассниками, которые, узнав, что он после уроков пойдет туда записываться в секцию стрельбы, присоединились. По длинной лестнице спустились на дно. Увидели открытую ржавую дверь из толстого железа, за ней – деревянную, вошли. Пахнуло порохом и сыростью. Тусклая электрическая лампочка под потолком болталась на двух переплетенных проводах и еле освещала старые ватные матрасы на полу, стол, два стула и мишени вдалеке, на противоположной стене. Та стена была из необструганных бревен, должно быть, для того, чтобы пули не рикошетили от бетона, а оставались в ней.

Навстречу вышел пожилой мужчина в офицерском кителе без погон. На груди было три ряда орденских планок с разными ленточками. Пашка знал, что они означают, и шепотом объяснил дружкам:

– В верхнем ряду – орден Красного Знамени, потом Отечественной войны первой и второй степени. Во втором и третьем – медали.¶ Тренер улыбнулся:

– Правильно говоришь про ордена, а медали – дна за оборону Сталинграда, другая за освобождение Варшавы, третья за освобождение Праги, ну и другие. – Он посерьезнел и спросил:

– Хотите научиться стрелять?¶ – Да, – ответил за всех Пашка, – у нас направление от учителя физкультуры из школы есть.

– Направление – это хорошо. А как учеба? Я двоечников не беру в секцию.

– С учебой нормально. Мы хотим научиться стрелять, чтобы, когда понадобится, бить врага точно, без промаха. – Павел подготовил эти слова, чтобы, если возникнут вопросы с приемом, пресечь их.

– Ну-ну, похвальная цель. А вы уже стреляли?

– Стреляли, – неуверенно соврал каждый.¶ – Понятно, – хмыкнул тренер. – Сейчас проверим, есть ли у вас способности к стрельбе.

Он сел за стол, записал в толстый журнал их имена, фамилии, класс, номер школы. Сказал, что вообще-то в секцию записывает ребят после пятого класса. Помолчал, добавил:

– Ну да ладно, об этом после поговорим, а пока посмотрим, на что вы способны.

Объяснил, как надо обращаться с оружием. Велел каждому повторить то, что рассказал. Достал ключ из верхнего ящика стола. Прихрамывая, пошел к большому, величиной со шкаф, железному сейфу, открыл. В нем в специальных отсеках стояли винтовки. Одной рукой достал три мелкашки, второй – коробочку с патронами.

Объяснил еще раз, как пользоваться оружием. Какие команды выполнять, как заряжать и разряжать, как прицеливаться и как стрелять. Потом приказал лечь на матрасы. Возле каждого положил винтовку. Приказал взять, прицелиться в свои мишени. Они показались маленькими черными пятнами на белых листах бумаги. Мальчишки по несколько раз щелкнули, и тренер выдал по три патрона.

– Заряжай!

Зарядили. Скомандовал:

– Огонь!¶ Пашка не спешил. Как-никак был в той, другой жизни мастером спорта по пулевой стрельбе из пистолета. Выровнял дыхание, совместил прорезь прицела с мушкой. Когда окончательно успокоился, сделал неполный вдох, замер и плавно нажал на курок. Остальные стреляли как получится.

Когда стрельбу закончили, каждый встал и, как учил тренер, доложил:

– Стрельбу закончил, – и назвал свою фамилию.

Тренер винтовки забрал, поставил у стола и начал рассматривать в подзорную трубу мишени. У Пашкиных одноклассников было «молоко». Они не знали, что это такое, и Пашка шепотом сказал: «Означает – в черный круг не попали. А это плохо».

Пашкину мишень тренер долго разглядывал и, когда отложил трубу, сказал:

– Молодец! Я таких результатов и у восьмиклассников редко вижу. Две десятки и девятка, да и та почти рядом с десяткой. Но для меня важнее, что пули ты положил очень кучно. Близёхонько друг к другу.

Он убрал винтовки в шкаф, уселся за стол и продолжил:

– Вас, ребята, возьму после пятого класса. Ну, если не передумаете, то, может быть, после четвертого. А ты, Павел, приходи завтра после уроков. Еще раз посмотрю, как будешь стрелять. И если результат будет не хуже, то поговорим. А пока свободны.

Пашка еле дождался завтрашнего дня, потом с трудом досидел до конца уроков и прибежал в тир.

В этот раз тренер был не один. Шла тренировка старшеклассников. Он, как взрослому, пожал Пашке руку, посадил за стол рядом с собой и тихо, чтобы не отвлекать других, начал показывать, кто правильно лежит и стреляет, кто нет, какие ошибки допускают, почему и как это влияет на результат. Минут через двадцать тренировка закончилась. Школьники попрощались с Михаилом Михайловичем – так звали тренера – и ушли.

Тренер выдал Пашке винтовку и десять патронов.

– Ну, посмотрим, что сегодня получится.

В прошлый раз Пашке немного мешала одежда, потому в этот раз он надел другую, более удобную. Аккуратно улегся, прицелился, щелкнул, понял, что не совсем удобно и что долго так не вылежит. Разместился удобнее. Начал стрелять.

Получилось отлично. Всего две девятки. Остальные – десятки.

Тренер обнял его, сказал, что отстрелял отлично. Выдал еще десять патронов. Объяснил, что теперь задача будет сложнее. Упор с колена. Сказал:

– Эту позу, Павел, показать не смогу из-за своей покалеченной ноги, потому погляди, как нарисовано на картинке. – Он открыл книжку, и Пашка сделал вид, что изучает и приноравливается, как садиться для этого и каким должен быть упор стоя.

Знать-то он это знал в прошлой жизни, но теперь надо было удивиться, сделать несколько раз неправильно и только потом, когда вроде бы понял, сделать правильно и начать стрельбу.

Результат оказался почти таким же отличным. Четыре девятки, остальные в «яблочко»

А вот когда тренер предложил попробовать стрельбу с упором стоя, Павел Иванович понял, что винтовка, даже мелкашка, для маленького мальчишки тяжела. Он встал, попытался удержать её, но ствол упрямо наклонялся, и силенок не хватало, чтобы как следует прицелиться. Попробовав несколько раз, он вздохнул, повернулся и уныло пробормотал:

– Михаил Михайлович, а у вас есть винтовка полегче? Не получается у меня удержать эту.

Тренер засмеялся, но не обидно, а по-доброму:

– Годика через полтора наберешься силенок и будешь удерживать. А пока попробуй вот это оружие, – и протянул мелкокалиберный пистолет. – Этот экземпляр у меня единственный. Вручал сам конструктор – Михаил Владимирович Марголин. Очень талантливый человек.

6

Павел Иванович знал этот пистолет много лет и начинал свою стрелковую практику именно с него, из МЦ-1, который начал выпускаться в конце 1948 года. Но больше ему нравился поздний, модернизированный вариант – МЦМ. Знал он и про Марголина. Даже несколько раз встречался с ним. Первый раз это было в пятьдесят восьмом году. В Москве проходил чемпионат мира по стрельбе, и тренер взял Пашку посмотреть на соревнования. Увидеть, как они происходят, как ведут себя участники. Наши стреляли из «Марголина» и взяли первые места. Павел Иванович помнил и чемпиона мира – им стал Александр Кропотин , и Александра Забелина, который чуть-чуть уступил.

Беря пистолет в маленькую детскую руку, Павел Иванович на миг похолодел:– Господи, – подумал он, – как это давно было и как много я помню. Чем это все закончится? Не чокнулся ли я на старости лет, не в дурке ли?

– Павел, ты чего замер? Держи тверже. – Вернул в реальность Михаил Михайлович. – Попробуй пистолет.

Пашка улыбнулся: рукоятка была чуть великовата для его ручонки, но пистолет лежал удивительно удобно и был прекрасно сбалансирован. Он приготовился к стрельбе. Показалось, что пистолет и его рука слились в одно целое. Замерев на полувдохе, Пашка прицелился и плавно нажал на спусковой крючок. Потом еще и еще.