Александр Горохов – Через дно кружки… (страница 5)
Когда прозвенел звонок класс был в отчаянии, а тетради чистыми. Я поднялся, опять демонстративно зевнул и сказал:
– Кто не успел, разрешаю дописать дома и представить сочинение завтра перед первым уроком.
Вздох уважения, как немое спасительное «спасибо» прозвучал в классе. Я сказал до свидания и покинул класс.
– До свидания, Николай Николаич!!! – ответили опозоренные оболтусы.
На перемену никто не вышел, не до того было. Все искали книжку. Звонили родителям, приятелям. После уроков разошлись по библиотекам.
А я пошел к четвероклассникам рассказывать про Колобка. Про то, что он не круглый, а шарообразный. Что Земля наша тоже шар, только приплюснутый сверху и снизу. Про Солнце, Луну, планеты и прочее, о чем может любой взрослый рассказывать часами, не готовясь и не подглядывая в конспекты.
А потом пошло, поехало, закрутилось, завертелось. Четверти сменялись полугодиями. Полугодия годами. И стал я учителем. А лет через пять лучшим в городе учителем.
Так вот, возникла у Хозяин с Колянычем идея выучить Кирилла на экономиста или юриста. Малолетка предлагал выучить его на компьютерщика, но эта идея была отвергнута, как менее практичная. К тому же, как сказал Ашот: «Ты, Малолетка, всему компьютерному его и так выучил получше, чем в университете, а чему не доучил, потом подскажешь. Приходил тут один наниматься на работу после университета. Так он хуже Киришки в компьютере и программах разбирается. Нам такая учеба ни к чему».
Но Киришку то нашего надо было сперва по настоящему узаконить. Узаконить пребывание его на этой земле. До того хватало липовой копии. Жил себе пацан и жил. А тут нужен аттестат, а значит настоящие метрики, в смысле свидетельство о рождении. А где взять? Нужны связи!
Постепенно обзавелся новыми знакомствами и связями. За частую весьма влиятельными.
Как известно у всех школьников есть родители. Родители бывают следователями, судьями, прокурорами, подследственными, подсудимыми и так далее. И у всех есть просьбы к учителю. Всем он нужен. А хороший учитель особенно. Я к тому времени стал не просто хорошим. Я стал лучшим!
Ну вот, например, чтобы ты наглядно понял, такой случай.
Утро в тот день выдалось дождливым. Уроки мои начинались перед самым обедом, но я притопал от нечего делать в школу и один-одинешенек сидел в кабинете завуча, который уехал на очередные соревнования.
В дверь постучали, в щель заглянул некто, спросил: «разрешите?» и просочился внутрь.
– Председатель благотворительного фонда повышения популяции пингвинов в пустынях Кара-Кумы и Гоби, – представился он.
– Учитель Григорьев, – ответил я. – Сею разумное.
– В смысле закапываете в землю? – Вежливо, но не без язвительности полюбопытствовал он, из чего я заключил, что гражданин язва, проныра и, скорее всего, редкая сволочь.
«Чего это тебе от меня надобно голубок?» – подумал я и учительским тоном ответил:
– Когда закапывают, то говорят сажаю.
– Тьфу-тьфу-тфу, – побледнел, сплюнул через левое плечо Председатель и постучал по столу.
– Проблема актуальна? – не менее вежливо и не менее язвительно в свою очередь поинтересовался я.
– Ну, как вам сказать, – бодрячок сдулся, уклонился от ответа, плечи опустились, а голова поникла.
– Значит, актуальна. На пороге стоит. В маске, с автоматом и наручниками. «Калаш» передергивает, браслетами нетерпеливо брякает, – сочувственно вздохнул я и подытожил, – супер актуальна.
– Ну, зачем же столь пессимистично, всегда можно найти компромиссный вариант, – в глазах «повысителя» популяции пингвинов завис вопрос и надежда.
– Изыскать можно все, – обнадежил я, – были бы контакты и связи.
– А они есть? У меня сынишка учится в седьмом А, очень ваш предмет любит. И про вас весьма положительно отзывается. Талантливый, говорит, педагог Николай Николаевич!
«Понятненько», ― подумалось мне, ― «в этом классе дочка прокурора учится, а в соседнем с ними седьмом Б – сынишки двух следователей и судьи».
– Понятненько, – вслух повторил я.
Потом медленно вытащил новенькую пачку. Прочитал: «Курение опасно для вашего здоровья». Вздохнул. Покачал головой. Не торопясь, оттянул хвостик красной ленточки, провернул её, вскрыл коробку, достал сигарету, помял пальцами, задумчиво, как бы сам себе повторил:
– Изыскать можно все.
Председатель фонда услужливо чиркнул зажигалкой и поднес. Пламя колыхалось, но я не спешил прикуривать, выждал паузу, потом соблаговолил и затянулся. Небрежно кивнул, вроде как поблагодарил за огонек.
– Излагайте подробно, подробно. Как на исповеди. У меня, как вы от сынишки, – я нарочито сделал ударение на сынишке, – наверное, слыхали, в одно ухо влетает, а больше ниоткуда не вылетает. Могила!
Короче, не прижились эти пингвины в пустыне Гоби. А средства были, истрачены, в смысле отмыты, колоссальные. Однако местные борцы за права антарктических пернатых озаботились их трагической судьбой и задали наивный по сути вопрос: «А где деньги?», который подразумевал не праздное любопытство, а очень конкретное – «поделись, а не то посадим и там все равно выколотим». Гражданин не против был поделиться, но мечтал это сделать напрямую с уважаемыми людьми, без многочисленных шакалов-посредников. С минимальными потерями для себя и с гарантией дальнейшей спокойной жизни на воле.
Естественно, ты, дружище, дотюмкал, что пингвины это, так сказать, аллегория, а на самом деле – автомобили, самолеты, нефть, алюминий или еще чего такое или другое. Гоби – тоже никакая не пустыня, а совсем наоборот. Но не в этом дело. Как уже было сказано, начал я сеять разумное, доброе, вечное. А оно, как известно, дает на благодатной почве прекрасные всходы. Проблему гражданина Председателя решили к пользе всех перечисленных выше родителей и моей.
Значит, Киришку нашего, надо было сперва узаконить. Требуется аттестат, а значит для начала свидетельство о рождении. Где взять? Нужны связи! Хорошие. И деньги! Немалые. Но если связи и знакомые есть, то денег надо … Можно всё сделать почти без денег. Со своих, у нас пока ещё не берут или почти не берут. Слава богу.
И тут очередь дошла до меня!
В общем, при содействии совсем не больших денег и моих знакомых блюстителей законов получили все какие положено документы, узаконивающие пребывание Кирилла Николаевича (по Колянычу) Найденова в нашем родном государстве. Забавно, фамилия Коляныча аккурат пришлась Киришке. Как будто нарочно все так сложилось.
И начал я его обучать. Сначала все шло, как обычно. Первые семь классов промчались за три месяца. Всё было Кириллу интересно, всё диковинно. В обычной школе такое любопытство и настырность давненько не встречались и были мне по душе. На всё у Киришки было свое мнение, свой комментарий. Эту способность не принимать ничего на веру, а только после размышлений соглашаться или, напротив, приходить к своему выводу, привил ему Коляныч. Обо всем Кирилл судил с высоты многоголового опыта обитателей кафешки – своих первых учителей. А они-то жизнь знали похлеще всех вместе собранных учителей нашего городка.
Как-то перед самым новым годом Киришка и говорит:
– Николай Николаич, а вот скажите, почему такая дурь. Вырубают сотни, даже тысячи ёлок и сосен, а потом недели через две выкидывают на помойку. Целые леса гробят! Откуда дурь такая. Ну, я в школе не учился, вы только теперь рассказали, как деревья кислород вырабатывают. А эти-то бараны учились! Да видать без толку. Целые леса! Ведь продаются повсюду искусственные ёлки. Даже мы купили. Ашот попросил батю Коляныча и мы втроем, еще Малолетку взяли, вчера выбрали красивую, полутораметровую, притащили и поставили в кафешке. После нового года разберем, спрячем, а на следующий Новый год опять, как новенькая будет. Даже по деньгам выгодней. Что же люди-то такие тупые! Сами себе кислород перекрывают.
Глаза Киришки сверкали. Появилась убежденность и аргументированность. Говорил он спокойно и напористо, без эмоциональных истерик, точно. От ёлок перешел к другим несуразицам человеческой жизни. Потом вспомнил психологию людскую и прочее, прочее. И я понял, что шутки закончились. Что Кирилл вырос, превратился в человека разумного, размышляющего и что переходить пора на другой уровень, другой этаж обучения. И таких этажей у меня с ним потом были десятки.