Александр Горохов – Через дно кружки… (страница 2)

Хозяин на всякий случай поддатым стражам порядка доложил, те отмахнулись, так и стали жить. Одним меньше, одним больше – разницы не проглядывалось. А хлопот и забот прибавилось. Но и радостей прибавилось. За зиму Киришка подрос. Пацаненка назвали Кириллом. Это от Хозяина. Тот сказал:

– Оставляйте, если хотите. Вместо киришки на туалете оказался непонятно как. Пускай у нас будет. Бог дал, пусть будет.

Вообще-то Ашот говорил всегда без акцента, разве что для куража за столом, когда произносил длинные красивые тосты, да ещё когда волновался. А тут выскочила из него эта «киришка» и превратилась в имя.

Так младенец стал Киришкой, а уже из Киришки сам собой получился Кирилл. На всякий случай Коляныч, который до того, как оказался в кафешке, был классным художником, смастрячил для младенца нотариальную копию свидетельства о рождении с печатью. Умный! Само свидетельство на бланке с водяными знаками сделано. Такое хрен подделаешь. А копию на обыкновенной машинке сляпали. Ну, печать и подпись – это для Коляныча вопросом не было. Получилось – не отличишь от настоящей. Себя написал отцом. Так, что все получилось чин чинарем. Однажды приперлись настырные дамочки из отдела по детишкам. Кто-то им, видать, стуканул про пацана. Коляныч эту бумагу показал. Они повертели липовую копию. Одна, крашеная, с прической, что на две головы хватит, спрашивает:

– А где подлинник?

Коляныч, как артист, плечами пожимает:

– Жена, – говорит, – порвала по злобе, когда от нас с младенцем уходила к любовнику. Что было делать, пришлось копию в загсе брать. А там только такую дали.

А тут и Ашот пришел на помощь. Каждой по пакету с конфетами, шампанским и прочей вкусной снедью притащил. Они и отстали. Мы думали, что снова за подарками припрутся, даже поворчали на него. Нет, не пришли. Отстали.

Киришка рос быстро и был не по годам толковым и сообразительным. Может, от запаха левого спирта и самогонки в подвале, но это навряд ли. А, скорее, от ароматов лекарственных трав, которые весной и летом собирали и сушили, а потом на них для отбивки запаха настаивали алкоголические коньякообразные напитки. А я думаю потому, что весь год бегал свободно по окрестностям, делал настоящую работу, ел натуральную, а не синтетическую еду, пил воду не из ржавого водопровода, а из родника и вообще дышал воздухом свободы и любви. У Коляныча, Малолетки да и у Ашота менялись придорожные жены, каждая чего-нибудь привносила в воспитание Кирилла. Отсюда, должно быть, сметливость пацаненка и взросление его умножались пропорционально количеству матерей. Учили мальчонку все. Каталы – карточным приемам, цыганки ― гадать и гипнотизировать, китайцы ― терпению и трудолюбию, немцы ― аккуратности и порядку, евреи ― оборотистости, способности выкручиваться, выживать, договариваться, русские – вообще всему. Даже Гуз в короткое между отсидками время учил уму-разуму. Как вести себя при задержании, в камере, на зоне. Что можно, а чего не делать никогда! Учил драться. Как отбиться от троих, а то и пятерых. Куда и как бить. Чего какие татуировки означают. И вообще. Учил по-своему, жёстко. Но всё было на пользу. Жизнь протекала постепенно, но быстро и к четырнадцати годам Киришка стал взрослым, умудренным колоссальным опытом и разумом всех завсегдатаев кафешки правильным пацаном, вот-вот готовым пополнить места не столь отдаленные.

– Опять надо пивка подлить. Закончилось! Я сейчас.

Так, на чем остановился, Ага! Значит, отдаленные места. К чему это я? Вечно ты меня перебиваешь! На чем я остановился? Через дно кружки был виден кусок неба … Небо было в потеках, пыли … Свободные места возле сортира… Дверь не закрывалась … Сверток вместо разбитой крышки. Киришка. Подрос. Вот!

К четырнадцати Киришка стал взрослым, вот-вот готовым переселиться в места не столь отдаленные.

Любил он в этой жизни всех нас, но больше других Коляныча, Ашота да Малолетку. Своих детей Хозяину воспитывать не довелось. Но об этом как-нибудь потом. Тоже непростая история. Так вот, получилось, что вся любовь и Ашота, и Коляныча обернулась на найденыша. Про Киришку всё понимали и не хотели разлучаться, чтобы после, лет через сколько-то случайно узнать, что его зарезали в камере или на зоне или сам помер, не дожив и до двадцати.

Постепенно возникла у Ашота идея выучить Кирилла на экономиста или юриста. Посоветовался с Колянычем. Тот с тех самых пор, как появился Кирилл, постепенно перестал пить, хотя это, видать, было непросто, и из бомжа превратился в помощника Ашота. Народ верно говорит – талант не пропьешь. Ашот постоянно советовался с ним. Вместе они расширяли кафешку, пристроили к ней дорожную гостиницу. И однажды Хозяин посадил Коляныча в машину, ничего не говоря, повез к нотариусу, где, несмотря на бурные возражения последнего, переписал половину своих владений на него.

Кстати, Малолетка тоже здорово продвинулся с тех пор, как появился в кафешке. Парнем он оказался сообразительным и хотя не смог припомнить, как здесь оказался и кем был до потери памяти, но, однажды увидев по телевизору компьютер, вспомнил, что свободно владел этой техникой. Проверили. Действительно! Купили ему новейший комп, провели Интернет, и стал он легко управляться со всеми бухгалтерскими и экономическими делами и в кафешке, и в гостинице. Сделал сайт гостиницы и свободных номеров, наверное благодаря и этому, практически никогда не было. Не было у него проблем и с налоговой. Отчеты сдавал вовремя и так делал, что сами налоги были минимальными, но выходило у него всё по закону, а проверяющие как не крутились, как не искали, как не набивались на взятки, подкопаться не могли. Откуда только брались у Малолетки знания законов и подзаконов. Должно, из прошлой жизни. Он и Кирилла приучил к компьютеру, да так, что тот легко мог взломать любой сайт и проникнуть куда была охота.

– Пожалуй, пора отвлечься. Расскажу вам немного об Ашоте, чтобы дела и поступки его не удивляли и понятны были.

Давным-давно влюбился армянский парень в русскую девушку и переехал в этот городишко. Поженились. Работали, дружили, в общем, было у них все, как обычно. А через год началась война. Пришел парень осенью сорок четвертого года из госпиталя без ноги. Слава богу, пришел. Живой. Подлечился. Немного окреп. А вскоре родился у них сын, Ашот. Жила семья трудно. С одной ногой не очень-то много возможностей, но он придумал. Занялся сапожным делом. Сначала чинил старые башмаки, а потом и новые стал делать. Обуви в магазинах не было, а делал он хорошо и со временем быт наладился. Отец и мать любили друг друга. Влюбился и Ашот. Влюбился рано. Классе в шестом. В красивую девочку. И та его полюбила. Стали дружить. Да вот беда. Родители девочки возненавидели парня. Лютой ненавистью. За что? Почему? А просто. Запретили девочке встречаться с Ашотом. А у них любовь. Вопреки всем запретам. И, небось, пережили бы этот родительский идиотизм, да отец у девочки был военкомом города. И как только подошла Ашоту пора служить, сразу после выпускных экзаменов враз его запихнули на Дальний Восток. Подальше от этих мест. В самую глухомань. На границу с Китаем.

Служил парень хорошо. Оказалась в нем эта самая армейская жилка, и скоро стал он сержантом. А тут китайцы сначала с провокациями, а потом и вообще затеяли микровойнушку. Командира взвода убили и стал взводным Ашот. Отбил атаку, воевал правильно. По-хозяйски. Умно. Подоспели наши. Ну, в общем, что было там, старшее поколение знает. Получил Ашот медаль «За отвагу» и отпуск домой. Приезжает, а девушки его нет. Умерла при родах. Дочка живая. Наш герой к ней. А военком не пускает. Пошел вон говорит, убийца моей дочери. Ни мозгов, ни доброты у него после беды не прибавилось. Выгнал. Ашот на неё никаких прав не имеет. Потому что не успели зарегистрироваться. Этот же папашка помешал. Ашот за вечер поседел. А наутро из комендатуры послали патруль его арестовывать за дезертирство. Добрые люди успели сообщить, и уехал Ашот обратно в свою часть. Там ему предложили поступать в училище. Окончил. Быстро дослужился до старлея. Потом командировали советником или еще кем, точно названия не знаю, на Ближний Восток. Ранило. Выжил. И после госпиталей вернулся в городишко к стареньким родителям с двумя орденами и медалью отставной капитан. Узнал страшную весть, что дочки его больше нет. Все семейство – и отнявший его счастье военком, и его жена и его, Ашота, родная дочка – разбились в машине. Поддатый военком ехал на дачу, свалился с моста и всё …

Жениться у Ашота не получилось. Хотя многие женщины на него поглядывали. Мужик он крепкий, ладный, уверенный. Одним словом офицер. Женщины таких, обычно, не упускают. Чуют в них настоящих мужчин, не фуфлистых пижонов. Конечно, дамы у него были. Но не женился он. Должно быть, слишком любил свою Леночку. Ну да не будем ворошить. Не женился и всё. Родители один за другим умерли и остался он бобылем. А когда началась перестройка, пенсии не стало хватать ни на лекарства, ни на пропитание продал он квартиру и выкупил придорожную кафешку. Дела в ней поставил, как умел. Основательно. Отбился и от бандитов, и от налоговиков. Постепенно сжился с этим новым занятием. Его здесь уважали. Любили. Тут он был среди друзей. Тут забывал о прошлых бедах.