Александр Горин – Менталист (страница 8)

Я последовал за ней, и мы снова зашагали по дорожкам. Но теперь между нами возникло нечто новое — молчаливое понимание двух людей, оказавшихся в одной клетке.

Мы вернулись в дом как раз к началу обеда. Столовая встретила нас тем же подчеркнутым, лишенным души богатством. Длинный стол был накрыт с безупречно, но атмосфера оставалась ледяной. Идеальная картинка, выверенная до миллиметра. Как и они сами. Ни одной живой эмоции, только расчет.

Меня провели на место, и вскоре появились остальные члены семьи.

Вслед за Гордеем, Агриппиной и Ладой в зал вошел еще один мужчина. Он был строен и подтянут, одет в строгий кафтан с нашивками канцелярии Великого Князя. Его взгляд, упрямый и хмурый, сразу же уставился на меня с немым вызовом.

— А это наш Глеб, — голос Агриппины прозвучал сладко и горделиво, но в нем слышалось напряжение. — Сын и гордость семьи. Делает карьеру в канцелярии Великого Князя. Глебушка, это Ярослав Нестеров.

Мой эмпатический радар сработал мгновенно. Его ментальное поле было грубым, плотным, как неотшлифованный камень. Кипящая ярость от того, что его заставили присутствовать на этом смотринах. Глубинное, тщательно скрываемое чувство неполноценности на фоне отца. И главное — жгучее презрение ко мне, как к чему-то низшему, кто осмелился претендовать на внимание его семьи. Не стратег, как отец, и не интриган, как мать. Солдат. Опасный своей прямолинейной агрессией.

Глеб лишь коротко, без приветствия, кивнул, его пальцы сжались в кулаки. Да, он точно был тем, кто предпочел бы решать вопросы кулаками, а не словами. Еще одна переменная в уравнении. Более простая, но не менее опасная.

Я встретил его взгляд спокойно, не опуская глаз, и отвесил небольшой, вежливый поклон — ровно настолько, чтобы соблюсти формальность, но не выказать ни страха, ни подобострастия. Пусть кипит.

Обед начался в тягостной тишине, прерываемой лишь звоном приборов. Лада сидела напротив, она смотрела вниз не поднимая глаз. Но я чувствовал ее внимание, осторожное и непрерывное. Сканирует. Постоянно. Но не как они. Она как будто чувствует меня сразу всем сознанием – что-то вроде моего эмпатического радара, но совершенно другого качества и другой природы. Будто ищет что-то знакомое в чужом лагере.

Агриппина Петровна нарушила молчание, отложив ложку.

— Надеюсь, прогулка была приятной, — произнесла она, и ее слова повисли в воздухе, словно обледеневшие иглы. — Наш сад — гордость семьи. Мы тщательно следим за чистотой линий и сортов. Посторонние элементы у нас не приживаются.

Ее взгляд скользнул по моему кафтану, и я понял, что речь не о розах. Прямой намек. Проверка реакции. Ждут оправданий, слабости.

— В ухоженном саду даже скромный цветок может найти свое место, — парировал я. — Главное — крепкие корни.

Пусть тратят силы на расшифровку.

В этот момент Глеб, сидевший рядом со мной, фыркнул.

— Слыхал, тебя в Академии проверяли, Нестеров, — произнес он и я тут-же почувствовал грубый ментальный удар. — Говорят, кристалл так и не зажегся. Безвольный ты. Нулевого уровня. А теперь отец прочит тебя в мужья к Ладе. И мне интересно, что перевесит — воля отца или природа?

Глава 5

Его ментальный даже не удар, а толчок был был совершенно не сфокусирован, но оказался довольно силен.

Тем не менее «Безмолвный шаг» — техника, сводящая мое ментальное присутствие к фоновому шуму, — поглотил его без единой ряби. А вот это интересно. Техника беглого работника Тайной Канцелярии работает даже против прямых ударов.

— Природа редко ошибается, — ответил я, поворачиваясь к нему. — Но она часто скрывает свои дары от нетерпеливых глаз.

Глеб нахмурился, явно ожидавший другой реакции. В этот момент от Лады донесся едва уловимый всплеск — холодный, острый импульс, мгновенно погашенный. Моя внутренняя аналитика зафиксировала аномалию: это была не эмоция и не атака. Я на долю секунды замер, пытаясь классифицировать феномен.

Что это? Словно что-то дернулось изнутри против ее воли. Артефакт? Чужеродная программа? Требует изучения.

Агриппина Петровна уловила мое замешательство. Ее губы тронула легкая улыбка.

— Что-то случилось, Ярослав Григорьевич? Вы выглядите растерянным.

Попала в цель. Но признавать это нельзя.

— Просто задумался о природе вещей, — ответил я, возвращая себе полный контроль. — О том, как внешняя форма часто маскирует суть. И ваша дочь — прямое тому доказательство.

Обед продолжался в том же духе. Легкие уколы, притворная забота, постоянное испытание на прочность. Я парировал все атаки с холодной вежливостью, не давая им ни единого шанса. Лада почти не участвовала в разговоре, но я чувствовал ее взгляд на себе те странные, мгновенные всплески, которые появлялись и гасли в ее поле.

Они били по накатанной. Стандартный набор давления. Но Лада... она была как дикая карта. И поэтому — главный интерес и, возможно, главная угроза.

Когда обед подошел к концу, Гордей Семенович откинулся на спинку стула.

— Тебе нужно отдохнуть с дороги, — произнес он, и это прозвучало как приказ. — Лада, проводи гостя в его комнату.

Первая фаза завершена. Их разведка боем не дала результатов. Теперь будут наблюдать.

Комната, отведенная мне, оказалась такой же строгой и безличной, как и все в этом доме. Как только дверь закрылась, я провел быстрый визуальный и ментальный осмотр. Ничего подозрительного. Значит, пока не решаются на прямое вмешательство. Или их средства слежения тоньше.

Я позволил себе выдохнуть. Напряжение, которое я держал все это время, было колоссальным. «Безмолвный шаг» — техника для скрытия своей ментальной силы — требовала тотальной концентрации. А вчерашняя бессонная ночь, ушедшая на ее отработку, давала о себе знать тяжестью в висках. Держать Шаг постоянно было все равно, что нести на плечах невероятно тяжелый груз.

Дальнейшая эффективность зависела от способности к восстановлению. Я сел на жесткую кровать, скрестил ноги и закрыл глаза. И сразу активировал протокол мгновенного расслабления — гибрид аутогенной тренировки и техник глубокой медитации, отточенный за годы службы.

Мое сознание, как сканер, прошлось по внутренней карте тела. Лоб — расслаблен. Челюсть — разжата. Плечи — опущены. Диафрагма — дыхание ровное и глубокое. Я мысленно отключил каждую зажатую мышцу, сбросил ментальный мусор — обрывки диалогов, аналитические цепочки.

Я не спал, но мое тело и большая часть разума погрузились в состояние, близкое к анабиозу, восстанавливая ресурсы. «Безмолвный шаг» при этом я поддерживал на минимальном, фоновом уровне, достаточном для маскировки от несильного сканирования.

Ровно через десять минут по внутреннему хронометру я открыл глаза. Четкость вернулась, тяжесть отступила. Я был снова в боевой форме. Тело слушалось гораздо лучше, разум снова стал острым.

Пришло время тактического планирования. Обед подтвердил мои догадки. Багрецовы — хищники, их тактика предсказуема. Лада — аномалия, требующая изучения. Но все это было фоном для главной цели.

Подняться на самый верх Империи.

Для этого требуются ресурсы. Знания, артефакты, доступ к сложным ментальным конструкциям.

Пути поиска вырисовывались два, и оба проходили через людей.

Первый. Родовые архивы Волевых Домов. И в первую очередь Багрецовых. Старый и богатый род должен был хранить не только долговые расписки, но и эзотерические знания. Получить к ним доступ через официальные каналы — утопия. А Лада… Она может стать ключом. Ее странная двойственность, ее скрытый потенциал делали ее единственным членом семьи, который мог либо помочь изнутри, либо неосознанно раскрыть нужную информацию.

Моя задача — приблизиться, изучить и использовать этот канал. Ее предупреждение и эти ее сбои были признаком внутреннего конфликта, а конфликтующими сторонами всегда можно манипулировать.

Второй способ поиска — Тайная Канцелярия. Если где и могли сохраниться могущественные знания, так это в их засекреченных хранилищах.

Тихон мог стать билетом в эту систему. Бывший оперативник, он знал процедуры и уязвимости, а возможно, сохранил и контакты. Его нужно было вербовать глубже — превратить из испуганного дезертира в активного агента. Его страх перед Тенью был рычагом: только могущественный покровитель (каким я для него и выглядел) мог гарантировать ему безопасность.

Я встал с кровати и подошел к окну. Замок Багрецовых был не просто домом — он был крепостью, полной ловушек и секретов. Но любая крепость имеет слабые точки.

Моя стратегия осталась прежней: использовать предложенный ими брак как легальный плацдарм. Параллельно вести две операции: «Ключ» (вербовка и изучение Лады) и «Архив» (внедрение в сети Тихона для доступа к Канцелярии).

В дверь постучали. Тихий, почти неслышный стук. Не слуга, слуги стучат увереннее. Я открыл и увидел Ладу с кувшином в руках.

— Мать велела передать вам морс, — сказала она, ее голос был ровным, а взгляд пустым, будто она говорила заученные слова. — Чтобы вы чувствовали себя как дома.

Ложь. Это ее личная инициатива. Чувствую микродрожь в поле. Любопытство? Или приманка?

Она протянула кувшин. Ее пальцы едва коснулись моей руки, и в этот миг я ощутил легчайшее прикосновение чужой воли. Тончайший щуп, пытавшийся проскользнуть сквозь мою защиту. Это был не грубый нажим, каким пользовался Глеб, а изящная, почти невесомая игла.